Под снос

      В иные дни его вызывали из-за покемонов — или ведьмачьих чудовищ, которые поначалу звучали довольно опасно, но мобильные игры всё-таки не планировали никого убивать — и ему приходилось читать лекции обеспокоенным тёткам, которых попросили посидеть с ребёнком, или нервным мужчинам, которые считали, что матери их слишком стары для того, чтобы пробовать в жизни что-то новое. И неважно, чем это новое на самом деле было: игрой на телефоне, навыком программирования или новым набором спиц.       В другие люди удивлялись отсутствию плаща или сигареты — в какой-то момент Костя перестал даже тяжело вздыхать. Люди любят паттерны. Если им от этого спокойнее — тем лучше. Когда мама называла его Константином, она вряд ли думала о том, что он вырастет и будет ассоциироваться у людей с комиксным персонажем.       Но бывали и такие дни, как сегодня, когда Костя предпочёл бы ложный вызов из-за Бульбазавра или очередной вопрос о том, почему он не похож на Киану Ривза.       Дом стоял среди заводских громад, в лабиринте старых кирпичных построек — двухэтажный и деревянный, давно идущий на снос. В планах его жителей давно начали расселять по новым квартирам, на деле же люди старались лишний раз не чихать на ветхие ступени и не дышать над проводкой. Кто знает, сколько им ещё на самом деле жить в аварийном доме — может, до самой смерти?       Косте пришлось ехать сюда на нескольких маршрутках: машина его всё ещё стояла в гараже после незабываемого визита в Болотинку: местные жители не врали, когда говорили, что у них под боком живёт стальной гигант. (Как потом выяснилось, они в самом деле имели в виду робота из одноимённого мультфильма, VHS с которым прошла по всем хозяйствам в посёлке). Железный великан действительно ржавел у них на болоте, и его так бы и принимали, как должное, как кусок советского искусства или ещё чего, если бы из сыпящихся рыжиной дыр не полезли тени. Стальной гигант оказался тюрьмой для тех, с кем Константин умел разговаривать лучше, чем с людьми. И разговоры те обычно были короткими.       У подъезда он долго не мог вспомнить код, пока высунувшийся из окна дедушка не сжалился над ним и не подсказал заветные цифры — после того, как удостоверился, что Костя поднимается к знакомым.       — К Великой что ли? — прошамкал дед, и Костя не сразу вспомнил, что звонившая представилась Екатериной.       Ступени под ногами скрипели и грозились развалиться от влажности; внутри было чертовски жарко. Тут бы и порадоваться, что, в отличие от своего тёзки, Костя плащей не носил.       Его встретили наверху лестницы, у открытой уже двери: за невысокой сухонькой женщиной пыталась спрятаться девочка лет восьми, и Костя вздохнул.       Неужели опять покемоны?       Но в руках женщины не было телефона. Впрочем, исключать вероятность отлова очередного дикого Лапраса не стоило.       — Не нравишься ты мне, — заявила Екатерина таким тоном, что Костя сразу понял, почему её называли «Великой». Одним именем такое прозвище обычно не заработаешь.       Что вообще отвечать на такое? Только молчать.       — Проходи давай, — махнула она, наконец, и засеменила вперёд.       Костя придержал дверь для девочки — та молча поднырнула под его руку — и зашёл внутрь.       Квартира была маленькой. Из коридора не было видно только ванную и комнату в самом конце.       — Чай будешь?       Екатерина стояла в дверях кухни, скрестив руки и прищурив глаза. Видимо, пыталась рассмотреть, не шарлатан ли перед ней. Удивительно, сколько людей считали, что их проницательность в самом деле поможет. В таких случаях нужно было не смотреть. Слушать.       Костя звучал слишком устало для того, кто мог бы появиться в «Битве экстрасенсов». Да и актёр из него вышел бы препаршивый.       — Нет, спасибо, — протянул Костя и вздохнул. — Давайте сразу к делу.       А потом он почувствовал, как кто-то схватился за край его куртки и потянул вниз.       Костя опустил взгляд. О девочке он совсем забыл.       — Эм, — с детьми у него говорить получалось не особо хорошо, хотя они порой замечали куда больше, чем взрослые, — и не только покемонов. — Привет?       Девочка просияла.       Екатерина вздохнула.       — Значит, видишь её, — она расцепила руки, и весь её враждебный фасад вдруг изменился. — Тогда чаю точно налью.       Костя снова посмотрел на девочку. Та выглядела абсолютно живой — впрочем, как и многие мертвецы.       С призраками было сложно. Мёртвые всегда цеплялись за жизнь сильнее, чем живые, потому наткнуться на призрака можно было в любом подъезде, на любом углу, даже в любой канаве. Они провожали Костю задумчивыми взглядами и иногда окликали: улыбался он редко, и располагать к себе людей — что мёртвых, что живых — не особо умел. Из какой-нибудь «Битвы экстрасенсов» его выгнали бы сразу. Или нет, его бы туда даже не взяли. Да и что бы он там делал? Никаких спецэффектов, никаких таинственных артефактов, кроме парочки тёмных нетлеющих перьев, которые он носил под рубашкой и никому не показывал. Ничего интересного, даже трагического прошлого, которое подталкивало его делать то, что он делал. Костя просто привык. Просто не мог стоять в стороне. Просто никогда ещё не встречал такого же, как он сам, что, согласитесь, было довольно поразительно. Он надеялся на то, что они есть в других городах — вечно невысыпающиеся, хмурые и немного потрёпанные, может быть, тоже уставшие от сравнения с какими-нибудь выдуманными персонажами. Надеялся, но никогда не проверял: Костя редко выезжал куда-то дальше своей области. Дел хватало и здесь.       А тут вот так просто — Великая Екатерина в двухэтажном доме под снос. Заваривающая чай со «Слоном», к которому она ещё и напекла чего-то слоёного, к чему Костя никак не мог подобрать названия.       — Волнительно так, — призналась хозяйка квартиры, звучно ставя чашку на блюдце. — Я уж думала, так и придётся оставлять её тут.       Девочка сидела на табуретке с другого края стала, у плиты, и болтала босыми ногами. Стул под ней даже слегка подрагивал.       Екатерина, видимо, заметила недоумённый взгляд Кости, потому что тут же объяснила:       — Она здесь давно. Совсем давно. Так прикипела к дому, что и вещи двигает, и телевизор переключает.       Она погрозила призраку пальцем, и та озорно заулыбалась.       — «Скуби Ду» ей нравится. А у меня на этих детишек аллергия уже. И на собаку тоже. Ну нашли себе занятие, а?       Женщина подмигнула Косте, и тот приподнял уголок рта. С командой «Корпорации «Тайна» его ещё не сравнивали. Лучше уж так, чем с экзорцистами.       — Екатерина, так… — начал было он, но его тут ж перебили.       — Во-первых, «баба Катя». Нечего тут. Во-вторых, доешь сначала.       Она кивнула на зажатый в его пальцах остаток слоёной неназываемой штуки. Костя послушался. Девчонка показала ему язык.       — Баба Катя… — выдохнул он, отпивая чай, а потом замер и поблагодарил за угощение. — Очень вкусно, кстати.       — То-то же, — кивнула баба Катя и рассказала Косте о своей проблеме.       Она вселилась сюда почти сразу же после постройки: завод, на котором она работала, обещал ей квартиру и обещание сдержал. Пусть небольшая, зато своя. Да и деревянный домик в два этажа — почти как в родной деревне, только с центральным отоплением. Всё едино привыкать легче.       Сначала она думала, что девочка ей казалась. Даже к врачу на всякий случай сходила. А потом привыкла. Люди ко всему привыкают.       — А что, других вы не видите? — выпалил Костя и сразу же пожалел о том, что не сдержался.       — Да вот, — она снова скрестила руки на груди и глянула в сторону окна. — Кто ж их знает. Их ведь и не отличишь от живых-то. Вроде… вроде на заводе один раз видела: в слишком уж смятой каске, да издалека, не поймёшь. Но их ведь побольше должно быть, нет?       С мертвецами было сложно: не все из них задерживались надолго. Некоторые не появлялись вовсе — их словно выключали из мира сразу. Как из розетки выдёргивали. Так что…       — В общем, — заёрзала на месте баба Катя. — Не могу же я её тут оставить. А здание скоро под снос.       Костя нахмурился.       — Нет-нет, точно тебе говорю. Нас, конечно, завтраками и так закормили, но ты сам видел, скоро тут совсем всё рухнет. А кому оно надо, на федеральных каналах лишний раз светиться.       Константин и прежде сталкивался с призраками мест. Они привязывались к клочку земли, к дому, к человеку… но их почти всегда можно было отвлечь на что-то другое.       — Думаю, — серьёзно заявил Костя, глядя на девочку, которая уже упорхнула к подоконнику и поливала там цветы. — Она бы и так за вами пошла. Не проверяли?       Баба Катя прищурилась.       — Во двор со мной выходит, на качелях качается, — ответил она. — А вот дальше и не бегала. Да куда уж я хожу-то… в магазин, да обратно.       — Но на всякий случай… — Костя поднялся из-за стола. — Поищем что-нибудь ценное.       — Ты меня ограбить что ли решил, внучок? — грозно нахмурилась Екатерина и вдруг снова стала Великой, даже несмотря на свой рост.       Костя замахал руками.       — Ценное для неё, — он кивнул в сторону девочки — та тут же пулей вылетела из кухни.       И вернулась через несколько минут. С жестяной машиной «Корпорации «Тайна» в руках.       На ней уже начали появляться следы ржавчины, но для их дела такая вещица подходила вполне.       — Захватите с собой при переезде, — улыбнулся Костя. — И точно не разминётесь.       Девочка ответила ему широченной улыбкой и унеслась обратно, гремя машинкой. Видимо, внутри неё ценностей тоже было полно.       В прихожей перегорел свет, и обуваться пришлось наощупь. Баба Катя всплеснула вдруг руками и исчезла в зале, крикнув: «Я сейчас».       Костя с девочкой остались наедине. У него плохо выходило общаться с людьми. Тем более с детьми. И тем более с детьми, которые…       Но он всё равно присел на корточки, заглянул ей в глаза и спросил:       — Ни о чём не хочешь меня попросить?       Константин вспомнил о близнецах, которых встретил в парке: он не сразу понял, что только один из них был жив. Вспомнил, как на автобусной остановке к нему подбежал мальчишка лет тринадцати, мёртвый, с засевшим в боку ножом, и утащил Костю за собой — туда, где вот-вот должен был умереть ещё один ребёнок. Тогда Костя успел. Но он успевал не всегда.       На лбу девочки пролегла складка — похоже, она серьёзно обдумывала его предложение.       А мгновение спустя лицо её разгладилось, и она замотала головой.       Костя закусил губу.       — Точно?       Девочка закивала и улыбнулась. А потом легонько щёлкнула его по носу.       — Ауч!       — Деньги-то! Чуть не забыла! — баба Катя выскочила в прихожую с кошельком, из которого вынимала помявшуюся банкноту.       Костя, конечно, денег не взял.       — Разговорами заплатите, — по-деловому, словно сделку заключал, проговорил он. — Когда я к вам в следующий раз загляну. На чай со «Слоном».       Баба Катя растерянно всплеснула руками.       — К тому же, — он занёс ногу над порогом. — Надо же проследить, чтобы вы обе смогли отсюда уехать.