Проклятье

День: -60, 13:05 — Что, если их портключи не сработали? — Гермиона в который раз уже встала с кресла и сделала несколько шагов по комнате, разминая ноги, а затем вернулась и снова упала обратно. Гарри и Рон тоже не могли отыскать себе другого занятия, кроме как ждать. Ребята не возвращались уже больше суток. Утром забегал Кингсли. Хотел удостовериться, что все в порядке, но ничего не было в порядке. Гермиона страшно волновалась. И ее ужасно раздражало, что она не могла ничего контролировать. Когда Гарри, Рон и Гермиона действовали одни, все было намного проще. Они отвечали только друг за друга, зависели только сами от себя. Но после того, как примкнули к Ордену... Они пошли на это в надежде, что здесь продолжать поиск крестражей будет проще. «Мы больше не можем рисковать так, как делали это с медальоном, Гермиона», — сказал тогда Гарри, и Рон согласился. Но их поиски зашли в никуда. Прошло уже больше года безуспешных попыток, десятков прочитанных вдоль и поперек книг, литров кофе и бесчисленных пергаментов, испорченных бесплодными размышлениями. Они искали, но все было впустую. Гарри боролся с депрессией. Рон просил Грюма взять его с собой. Туда, куда он отправлял Тонкс и Симуса, Лаванду и Дина, Фреда и Анджелину. Туда, где исчезли Кэти и Колин, где Парвати потеряла безымянный палец («Ну, второй-то остался, верно? Найджелу не отвертеться»), откуда Терри и Сьюзен вернулись обгоревшими, и Гермионе пришлось пинцетом отделять одежду от их тел. С тех пор у нее никогда не заканчивались мазь от ожогов, обезболивающие и крововосполняющие зелья. С тех пор она начала варить их в подвале — небольшой темной комнате, снабженной парой столов и шкафом. С тех пор она повзрослела. День: -60, 14:17 — На стол, на стол его, — командовала Гермиона, смахивая с поверхности солонку и перечницу, чтобы Фреду ничего не мешало. Он ухмылялся и пытался шутить. Гермиона не слышала, она старалась вытащить деревянную доску, пропоровшую его грудь, и не позволить Фреду истечь кровью в процессе. Она шикнула на него, и Фред, пробормотав: «Да, мамочка», ненадолго отключился. Портключи сработали. День: -60, 18:30 — Ему нужны люди, Гермиона! — Но только не ты, Рон! Как ты не понимаешь? — Как раз таки я очень даже понимаю! — А вот и нет! Хочешь, чтобы я вытаскивала и тебя тоже? — Хочешь, чтобы пришлось вытаскивать кого-то, как ты это называешь, только потому, что некому было прикрыть его спину? — Я вообще не хочу, чтобы мне пришлось этого делать! — Но ты делаешь. — Потому что приходится. — Нам всем приходится. — У нас есть другая цель, которая намного… — Важнее? Ты это хочешь сказать? Эту важную цель мы преследуем уже несколько лет, и знаешь, для чего? Чтобы наши родные оставались живы. Чтобы нам не приходилось терять любимых и друзей. И если я могу внести хоть какой-то вклад, я его внесу. День: -60, 19:50 — Злишься на меня? — Вовсе нет. — Я же вижу. — Я вовсе не злюсь, Рон! Гермиона вздохнула. — Ладно. Я злюсь. Но на себя. Потому что то, что ты сказал… Это правда. А я не хочу ее признавать. Из-за этого все становится таким реальным. — Уже не как тогда. — Все уже давно не как тогда. Какое-то время они держались за руки, но пришлось их разомкнуть. Все уже давно было не как тогда. День: -60, 22:35 Гермиона стояла на темной кухне, прислонившись лбом к навесному шкафчику с посудой. Она зашла налить себе воды, но до сих пор не взяла бокал. — Он пошел к нему. Голос Гарри звучал тихо. — Он пошел к нему, — подтвердила Гермиона и посмотрела на Гарри. Трудно было разобрать выражение его лица. — Я не виню его, — сказал он, качая головой. — В конце концов, Рон так долго хранил надежду. — Никто из нас ее не потерял. — А что, если я… — Молчи, — грустно улыбнулась Гермиона. — Он считает, что может сделать что-то полезное уже сейчас, пока мы здесь, пока мы не наткнулись на зацепку. — Они все медленно умирают. Из-за меня. — Уж точно не из-за тебя. Они защищают свои семьи, свои дома, свой мир. — Но я не делаю ничего… — начал Гарри и осекся. — Ничего полезного. Мы давно уже должны были понять, где нам искать следующий — в следующий раз, — спохватился он и исправился. — Но мы не справляемся. Пожиратели набирают силу. И каждый день, что мы теряем, мы крадем у кого-то жизнь. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Я знаю. И они постояли так еще какое-то время. И еще. День: -55, 12:35 — Все было совсем не так, как я себе представлял. Рон лежал на диване, пока они изучали очередную книгу. Три дня назад он вернулся со своей первой вылазки. — Прости, надо было сразу броситься тебе на шею, как только ты появился, — засмеялся Гарри. — Ты скучал по мне, хоть и скрываешь это, — усмехнулся Рон и легко ткнул его в плечо. — Но все-таки… Все и вправду было совсем не так. Они сидели в задумчивой тишине, и горечь его голоса передалась Гарри и Гермионе. Рон тоже повзрослел. День: -48, 04:10 — Да меня почти и не задело, Гермиона, — успокаивал ее Рон, когда она пыталась совместить кожу на его ребрах. Одно из них было явно сломано, еще два — предположительно с трещинами. — Продолжишь разговаривать, дам двойную порцию Костероста. Язык быстро отвалится. — Ну я серьезно. Все могло быть хуже. — По-моему, все и так плохо. Рон понизил голос: — Я не… Знаю, раньше я бы такого не сказал. Но я больше не считаю плохой идеей принять к нам Малфоя. Гермиона удивленно вскинула брови, но промолчала. Определенно, раньше Рон такого бы не сказал. День: -47, 14:15 Они обедали все вместе. Гермиона уже не помнила, когда они делали так в последний раз. Волосы Лаванды залезли в ее тарелку, и они все хохотали как ненормальные. И выпили по три чашки чая на человека. Когда смеялся Фред, он все еще кашлял, и Гермиона чувствовала свою вину за то, что его легкое повреждено. Она даже не замечала, что Малфой тоже с ними, пока не начала разливать всем чай по второму разу. До этого его было почти не видно в доме. Всегда отстраненный, отрешенный. Действительно ли он был таким? Она знала, что его долго не принимали. Но сегодня никто не чувствовал неловкости от его присутствия. День: -45, 20:30 Вот уже больше суток Гермиона была уставшая и задерганная. Вот уже больше суток она провела на ногах, колдуя над двумя котлами сразу. В одном варилось противоядие от магических ядов, в другом — от обычных. А все потому, что печенье, купленное Тонкс, оказалось отравленным. Ей просто повезло, что у Гермионы в старых запасах был пузырек с противоядием. Гермиона изо всех сил ругала себя за то, что не позаботилась заполнить шкафчик такими очевидными зельями. Перестать себя винить Гермиона смогла только спустя десять часов у котлов, спустя четырнадцать она перестала чувствовать что-либо вообще. Спустя двадцать четыре она держалась только благодаря смраду от тушеной мандрагоры. Гермионе казалось, что от одного этого ужасного запаха любой яд тут же улетучился бы. Спустя двадцать шесть часов Гермиона вылила последнюю каплю в прозрачный фиал и закупорила крышку. Она смогла только подняться по лестнице и в изнеможении упасть на диван в гостиной. День: -44, 06:30 Гермиона проснулась оттого, что ей в глаза било солнце. Она лежала на диване в гостиной и с трудом соображала, как оказалась там. Предыдущий день будто выветрился из памяти. — Стоило того? — раздался голос сверху, и Гермионе пришлось привстать на локтях. Она обернулась и увидела Малфоя. — Что? — переспросила Гермиона сухими губами. — Тебе стало легче? — он приподнял брови, пренебрежительно смотря на нее. — Не сказала бы. — Ее голос спросонья был хриплым, и Гермиона прокашлялась, поднимаясь в сидячее положение. — Так оно стоило того? — Малфой задал вопрос уже в третий раз, и это, наверное, был самый долгий их разговор. То, что было в его комнате, она за диалог не считала. — Конечно, стоило. Теперь у нас есть приемлемое количество зелья, — Гермиона откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, в которые словно песка насыпали. Ей срочно нужно было отправиться в кровать и провести там как минимум восемь часов. А лучше двенадцать. — Приемлемое для кого? — Малфой склонил голову набок. — Приемлемое для меня, — Гермиона закатила глаза. — Что, весь подвал теперь забит снизу доверху? — Это лучше, чем ничего. — Лучше, если бы ты сейчас была в нормальном состоянии, — язвительно заметил Малфой. — Вообще-то, — возмутилась Гермиона, — я сделала это для всех нас, но если ты хочешь окочуриться… — Ты сделала это для себя, — резко перебил ее Малфой. — И тебе это даже не помогло. А для всех нас лучше было бы, если бы ты была готова к тому, что могут появиться раненые. — Ах вот как? — подскочила Гермиона. — Именно, — процедил Малфой. — И это крайне эгоистично с твоей стороны, не находишь? — Ох, ну теперь я буду знать, что смогу обратиться к тебе, когда захочу оценить свои действия. — Лучше разберись со своим непомерным чувством вины, — хмыкнул он, и Гермиона, взвинченная, поднялась с дивана и быстрым шагом направилась к себе. — Да что ты знаешь о чувстве вины! — бросила она, уходя. День: -40, 22:30 Когда Гермиона лежала в кровати без сна, она вела бесконечные диалоги сама с собой. Сегодня она спорила с Малфоем внутри своей головы. После долгих доказательств своей правоты Гермиона, взбудораженная, дрейфовала на грани сна, пока будильник не вырвал ее из этого состояния. День: -35, 10:27 — …потому что их методы далеки от гуманных! Гермиона застыла на месте. Из кабинета Грюма доносились обрывки разговора. Кажется, это был Малфой. — Что ты предлагаешь? — голос Люпина звучал устало. — Это дети. Мы не можем заставлять их использовать непростительные заклинания. — Они давно не дети, Люпин, — отвечал ему Грюм. — Если вы считаете нас детьми, то какого черта бросаете в самое пекло? — Малфой был разъярен. — Я знаю, о чем говорю, — шипел он, и Гермиона буквально ощущала холод от его слов, — я был там, я все видел, я, черт возьми, смотрел, как они… Как ее… — его голос срывался. — Я вынужден жить с этим, как и многие из вас. Из нас. Так что не называйте нас детьми. Все мы вынуждены были повзрослеть. Хлопнула дверь, и Гермиона поспешно ретировалась. День: -32, 15:04 — Знаешь, что предложил Малфой? — спросил Рон, пожирая взглядом запеченные куриные ножки. — И что же? — подняла брови Гермиона. — Он хочет, чтобы мы использовали настоящие боевые заклинания, — пожал Рон плечами. — Непростительные? — ахнула она. — Нет, просто… Ты же знаешь, что мы в основном отбиваемся «Остолбеней»? Он… Он считает, что наши шансы возросли бы, если мы бы могли применять что-то покруче. — И ты так считаешь? — Гермиона не знала, как реагировать. — Они бьют на поражение, — пожал плечами Рон. — Это на самом деле страшно. Когда ты на поле боя, то мозг прошибает мысль, что ты можешь не вернуться. Я хотел бы не только вернуться. Но и знать, что сделал все, чтобы эти уроды остались там. День: -20, 17:45 — Они используют не только Круциатус, Гермиона, — сквозь слезы всхлипывала Лаванда, когда Гермиона обрабатывала ее загноившиеся раны на спине. Лаванду больше суток держали в подвале. Ей просто не повезло. Когда Круциатус показался Пожирателям слишком очевидным заклинанием, Лаванду начали бить кнутом. Это было не столько желание выбить информацию, сколько отвратительное, мерзкое, кровавое желание причинить боль. Живодеры. Когда ее вытащили, она не могла двигаться самостоятельно. Рассеченная кожа на спине уже покрылась корочкой из крови и сукровицы и источала сладкий виноградный запах. Гермионе пришлось вскрывать ее наживую, потому что проваливаться в сон Лаванда боялась. Ее преследовал свист воздуха — предвестник боли. День: -17, 23:02 — Нам нужен еще один человек. — Грюм говорил куда-то в сторону, но Гермиона знала, что он имеет в виду ее. — Без пятого никуда. Это было его правило. Две пары и закрывающий. Лаванда должна была отправиться завтра с ними, но ее состояние не менялось. Гермиона посмотрела на Грюма и кивнула. День: -16, 05:00 Сегодня Гермиона первый раз пойдет с ними. Она в очередной раз прокрутила план в голове. Смотреть, не высовываться, бить на поражение. Прикрывать Дина. Она справится. День: -16, 15:00 Она справилась. Она унимала свое дрожащее сердце как могла. Из ее палочки резво и точно вылетали заклинания. Она боец. Она не подвела. День: -7, 20:13 — Он и вправду хорош, Гарри, — выдохнула Гермиона, закрывая книгу. Ее мысли были рассредоточены. Гарри поерзал на диване. — Знаю, мы все были против Малфоя. Но после того, как он несколько раз спас Рона… — кивнул Гарри. — И, кажется, это он помог Лаванде сбежать. Я слышал, как он орал на Кингсли. Это было нечто. Я не думал, что буду на его стороне, но… Это же Лаванда, понимаешь? Как они могли допустить мысль, что за ней можно не вернуться? День: -3, 23:45 Гермиона сидела у постели Рона, когда тот откашливал кучу слизи в ее когда-то красивый платок с вышивкой. Это был бронхит на самой отвратительной его стадии. Иногда Рон не мог нормально вдохнуть, не зайдясь кашлем. Когда его дыхание выровнялось, а глаза оставались закрытыми, Гермиона вышла из его комнаты, оставив пузырек с лечебным зельем на тумбочке.