Незримое

      Инеж проснулась от стука в дверь. Девушка заснула не раздеваясь и сейчас чувствовала себя, да и выглядела, очень помятой. Но привычка быстро отворять на стук въелась слишком глубоко. Она приоткрыла дверь, мысленно съежившись от того, что может принести первый день новой жизни, но замерла в немом удивлении, ослепленная улыбкой высокого темнокожего парня.       — Джеспер, — он протянул руку, — пойдем, Каз сказал показать тебе всё.       Джеспер не замолкал ни на секунду. Рассказывал о себе, вперемешку сыпал имена и характеристики членов банды, не упуская возможности показать на двери их комнат. К тому времени как они спустились на первый этаж, голова сулийки уже кипела. Девушка успела испугаться, что сейчас они пойдут на улицу и парень начнет показывать ей район, но Джеспер отвел её на кухню. Он поставил на стол тарелку каши, кружку кофе со словами: «мерзко, но сытно» и положил рядом карту Кеттердама. Несмотря на год пребывания в Керчии Инеж до сих пор с трудом могла читать, так что она глупо уставилась на острые символы незнакомых букв.       — Я не умею читать на керчийском, — пробормотала она.       — Знаю, — хитро улыбнулся он и в следующий момент на столе образовались: букварь, керчийско-равкианский словарь-путеводитель и сборник сказок.       — Керчийские сказки — это что-то жуткое.       Хотелось сказать про равкианские сказки, но девушка сдержалась.       — Начинай изучать, а вечером идём в Клуб воронов.       — Керчийский — язык торговли, а торговля правит миром. — часто повторял папа, предлагая заняться обучением. С каждым годом Инеж понимала, что папа прав — слишком часто перед и после представлениями к ней обращались зрители с просьбами. Но керчийский казался таким грубым, жёстким и неприятным. Девушка всегда находила отговорки, чтобы ускользать от уроков. Но всё-таки знала много слов и фраз. В Зверинце, разумеется, лексикон хорошо пополнился. Некоторые слова она бы предпочла никогда не слышать на любом языке. Но письменное значение большинства слов девушка по-прежнему не понимала. Теперь наконец-то звуки начали обретать форму.       — Что я должна делать? — следуя за Джеспером сквозь толпу, Инеж пыталась перекричать гул голосов.       — Найди укромное место, смотри, запоминай, обо всем подозрительном потом скажешь.       Как только Джеспер пересек порог Клуба воронов — он исчез. Инеж попыталась последовать совету. Понимание, что она больше не должна стараться привлечь к себе внимание всеми возможными способами казалось чем-то нереальным. Но главная трудность оказалась в другом. Лица. Раньше девушка старалась не смотреть, не запоминать. Только если клиенты не требовали обратного. Лица слились в какое-то бесформенное нечто. Но сейчас мелкие детали пытались вырваться из недр её памяти. В помещении вдруг стало слишком жарко и шумно, а свежего воздуха катастрофически мало. Девушка вжалась в стену. В глазах темнело, становилось трудно дышать. Она не потеряет сознание. Она переживала вещи и похуже.        «Дыши, Инеж».       Папа рассказывал, что на канате страх обрушивается внезапно, а спасти может только правильное дыхание. Инеж слушала в пол уха: канат её друг, опора. На канате она никогда не испытывала страха. В Зверинце её часто сковывал ужас, но о правильном дыхании она обычно не думала. Дыхание приобрело совершенно другую окраску.        «Выдох должен быть длиннее вдоха». Единственное, что она смогла вспомнить. Она дышала и мысленно повторяла: «Ей больше нельзя покидать тело, ей нужно научиться смотреть в глаза своим страхам, она сможет их победить». Постепенно стало легче. Она выскользнула на улицу, чтобы втянуть обжигающий, бодрящий холодный воздух. Сулийка не отказалась бы от стакана воды, но пока не решалась подойти к барной стойке. Остаток ночи пролетел как-то быстро. Джеспер нашел её там же где и оставил. Он ничего не спросил, а только предложил позавтракать.       Так прошла пара дней. Днём она учила язык, вечером и ночью пыталась следить за посетителями. Хотя чаще делала вид.       — Ты знаешь основные реакции нашего тела на опасность? — неожиданный тихий скрип знакомого голоса заставил сулийку вздрогнуть. Она не заметила, как к ней подошли. Как можно не услышать хромающего человека с тростью? Она так сильно погрузилась в собственные мысли или он так бесшумно двигался?       — Бей, беги, замри, — Инеж повторила слова отца.       — Некоторые говорят о заискивании.       Девушка не понимала к чему он клонит.       — Очевидно, когда ходишь по канату замирать приходиться очень часто?       — Ну да…       — Ты уже не на канате и не в Зверинце, — его голос стал на тон ниже, — прекрати замирать всякий раз, когда кто-то к тебе прикасается.       Инеж не ответила. Значит, все эти дни он наблюдал за ней?        — Учись стоять за себя, — продолжал парень, — начинай бить и бить сильно.       Старая пословица гласила: «Если бьешь — бей больно, если предупреждаешь — заставь услышать себя». Бреккер не мог её знать, но возможно это слишком очевидная мудрость.       — Даже если это посетители Клуба воронов? — тихо спросила сулийка.       — Клуб воронов не бордель, посетители не платят за то, чтобы лапать работников. Джеспер! — резко крикнул Каз, отчего Инеж чуть не подпрыгнула.       Долговязый стрелок не заставил себя долго ждать. Бреккер ничего не сказал и двинулся вглубь коридора. Втроем они вошли в пустую комнату для приватных игр.       Каз уселся на стул, Джеспер прикрыл дверь.       — Сейчас Инеж сломает тебе нос.       — Что?! — в унисон воскликнули Джеспер и Инеж.       Бреккер не ответил.       — Почему я?       — Ты первый попался мне на глаза, — между пальцами в перчатках вдруг появилась купюра, — сходишь потом к целителю, или проиграешь, сам решай, — а потом он так же непонятно откуда вытащил носовой платок и кинул Джесперу, — давай, Инеж.       — Я не могу…       — Побыстрее. — Бреккер посмотрел на часы.       — Да… — Джеспер смиренно закрыл глаза, — сделай это быстро.       Она могла сколько угодно говорить «я не хочу», но глубоко внутри понимала, что это должно случиться. А веселый и беззаботный Джеспер самый лучший вариант.       Девушка наблюдала за парнем всего два дня, но за это время поняла, что его безудержная энергия какая-то светлая. Добрая. Пожалуй, он был единственный из всей банды, от кого у неё не бежали мурашки. Он не затаит обиду и тем более не захочет отомстить. Джеспер первый рассмешил её за этот проклятый год, хоть она и пыталась сдержать смех. У Инеж промелькнула мысль, что Бреккер выбрал стрелка не случайно. Девушка неуверенно приподняла руку, готовясь. Парень присел, чтобы её рука оказалась как раз напротив его носа.       — Бей сильно, — повторил Каз, — иначе придется бить несколько раз.       Джеспер поморщился. Инеж глубоко вздохнула. Святые помогите. И ударила со всей силой, на какую только была способна. Она почувствовала хруст и сильную боль. Стрелок качнулся, но не упал и сразу же зажал нос платком. Инеж кинулась к нему.       — Мне очень жаль, что я могу сделать? — залепетала девушка.       — За это ты со мной напьешься, — в нос пробубнил Джеспер и… подмигнул, а потом добавил, — а у тебя тяжелая рука, даже не скажешь.       — Мне кажется, я сломала пальцы, — сдавлено проговорила сулийка.       — Дай-ка посмотреть, — земенец свободной рукой начал ощупывать её пальцы, — нет, всё нормально.       — Лёд приложите, — Бреккер поднялся, — Джеспер, займись её обучением.       — О да, Инеж, я обучу тебя всем играм, которые знаю…       — Начни с дома.       — Каз… — поморщился парень, и Инеж могла поклясться, что его смуглое лицо побледнело.       — И ножей. — с этим словами Бреккер вышел.       — Но я же не по ножам… — кисло пробормотал стрелок, глядя на закрывающуюся дверь.       Инеж ничего не поняла и протараторила:       — Я верну тебе деньги за целителя, как только заработаю.       Джеспер только махнул рукой.       Они шли на юг, углубляясь в трущобы Бочки. Хотя Инеж думала, что Клёпка стоит уже на самом дне, но оказалось можно спуститься ещё ниже. Они преодолели пару кварталов и остановились у большого кирпичного трехэтажного дома. Он, к удивлению Инеж, оказался возведен на крепком фундаменте, в отличие от большинства строений этого района. Было в нем что-то древнее и величественное. Возможно, появился раньше, чем сама Бочка и стоял как-то особняком, будто соседние постройки старались отодвинуться подальше. Оконные стёкла, конечно, выбиты и вытащены, кирпичи местами потрескались, но в целом создавалось ощущение, что он может простоять ещё сотню лет. Джеспер понуро смотрел на фасад, не решаясь заходить. Инеж огляделась по сторонам. Вдали виднелись воды широкого канала. Поблизости не проходила ни единая душа. И тогда девушке стало не по себе. Почему дом пустовал? Недорогой ремонт и здесь можно неплохо жить, а нищим бродягам и того не нужно. Она озвучила эти мысли Джесперу.       — Говорят, — задумчиво начал он, — здесь произошло какое-то массовое убийство и неотпетые души до сих пор слоняются, скрипя половицами, роняя предметы и завывая по ночам, — он вздохнул, — отпугивает даже самых отчаявшихся.       — Ты веришь в призраков? — осторожно спросила Инеж.       — Я верю во всё. В призраков. В гномов. В искреннюю любовь. — он поймал её взгляд, улыбнулся, а потом снова хмуро посмотрел на дом, — ладно пойдем.       Они осторожно поднимались по большой лестнице, перепрыгивая сломанные ступеньки, а Инеж мельком поглядывала вокруг. Отслаивающиеся обои, местами разрисованные, местами сожженные. Никаких остатков мебели, хозяйственной утвари или любых намеков на прежних хозяев. Лишь осколки разбитых бутылок и клочки порванных газет. И множество засохших темных пятен. На третьем этаже стрелок подошел к узенькой вертикальной деревянной лестнице, ведущей в прореху, ловко забрался и скрылся в темноте. Сулийка последовала за ним и оказалась на чердаке. Пространство поистине было огромным. Девушка сделала несколько шагов вперед. Через щели в кровле проникали лучи дневного света, в котором теперь беспокойно крутились потревоженные пылинки. Под двускатной крышей сулийка насчитала пять толстых деревянных балок. Джеспер резко и громко хлопнул пару раз в ладоши, наверху что-то зашуршало и запищало. Инеж от неожиданности взвизгнула и отпрыгнула, врезавшись в парня, тот удержал её и приобнял.       — Боишься мышек?       Глаза девушки округлились ещё больше.       — Советую подружиться. Не хотелось бы по ним стрелять. Каз сказал, ты никогда не дралась?       Она кивнула. Парень пошёл вперед. В углу стояло чучело в средний человеческий рост, обтянутое мешковиной и набитое соломой и тряпками.       — Для хорошего удара тебе не нужно много силы, главное знать куда бить, — начал он, — особенно, когда научишься владеть клинками. Нос ты уже ломать умеешь.       У девушки запылали щеки, Джеспер продолжал:       — Висок, глаза, челюсть, шея сбоку, основания горла, — стрелок указывал пальцем, двигаясь ниже, — солнечное сплетение, почки, мочевой пузырь, пах и колени. Чем больше и чаще ты повторишь, тем быстрее твое тело запомнит и будет делать автоматически. Хотя кому я объясняю…       Джеспер обучал её элементарным приемам захвата, способам из них выбраться.       — Ты мне поддался! — хмурилась сулийка, когда наконец-то смогла сбить земенца с ног.       — Каз сказал учить тебя, а не поддаваться. И упаси тебя Гезен соврать ему. Ты хорошая ученица, Инеж.       Первый раз девушка удивила стрелка, когда он начал обучать её метанию кинжалов. Она попала в «голову», «сердце» и «пах» чучела сначала с пяти метров, а потом от противоположной стены.       — Кузен научил, — пожала плечами девушка.       Иногда, когда она вытаскивала кинжалы из чучела, ей казалось, что дырок должно быть больше, но они каким-то чудесным образом исчезли.       Но самым тяжелым оказалось метко забрасывать веревку, сначала просто, а потом и с железными крюками на конце. В завершении тренировок у девушки ныли руки, спина и тряслись ноги. Но эта боль приносила наслаждение. К тому же ночи в Клубе воронов и изучение керчийского никто не прекращал. Сулийка иногда засыпала стоя, прислонившись к стене, или за столом, чудом не проливая чернила.        Однажды на чердаке появился Каз. Инеж вздрогнула, когда увидела его около Джеспера.       — Начинай, — не здороваясь, буквально скомандовал он.       Девушка глубоко вздохнула, а затем ловко закинула веревку с крюком на балку под самой крышей, в секунду забралась. Забросила крюк на следующую балку, туго натянула веревку и привязала другой конец к той балке, на которой сидела специальным узлом, которому обучил Джеспер. Быстро прошла по веревке. Дернула — та развязалась. Повторила с другими балками. На предпоследней сулийка задержалась, чтобы метнуть три кинжала в чучело. Без промаха. Спустилась вниз по стене чердака и подавила в себе желание поднять руки вверх, улыбнуться и поклониться.       — Это было… — начал Джеспер.       — Ты можешь быстрее? — перебил его Бреккер, глядя на часы.       — Каз, это быстрее, чем любой паук, который у нас когда-либо был, я уже молчу, что никто раньше не мог ходить по веревке.       — Пауков в Бочке полно, а нам нужен призрак.       — Могу, — встряла в их разговор сулийка.       Она проделала то же самое, сосредоточившись только на скорости. Спрыгнув, уже не думала об улыбках и аплодисментах, только посмотрела на часы Бреккера. Тот поймал её взгляд и кивнул.       — Можешь идти, Джеспер, с тобой она закончила.       Стрелок артистично прижал руку к груди, намекая на разбитое сердце, и скрылся внизу. Инеж с грустью подумала, что с уходом жизнерадостного земенца на чердаке стало холоднее. Или холод принес Бреккер? Оставаться с ним наедине всегда было жутко. А в этом доме вдвойне.       — Джеспер не умеет драться на ножах, — тихо сказал Каз в его руках вдруг появился нож, — этот тупой, — прокомментировал парень. Нож тем временем протанцевал между его пальцами в перчатках от указательному к мизинцу и обратно. Парень кинул его девушке. Инеж поймала за рукоятку.       — Главное запомни, что у боя на ножах нет никакой шаблонной практики, мышечная память здесь может подвести, идеального хвата ножа не существует, но тактика с разной длиной лезвия может меняться.       Бреккер учил её технике подрезов, уколов, вспарываний. Рваному ритму движения. Отводам и захватам. Учил использовать всё тело: кулаки, локти, колени.       — В битве зверь ведь не использует только когти, верно?       В одной из таких схваток у девушки вдруг онемели ноги, и она упала на пол, впрочем, успев сгруппироваться. Сулийка не сразу поняла, что Бреккер использовал свою трость.       — Береги ноги, если с ними что-то случится от тебя не будет никакой пользы, — сказал он и исчез внизу. Оставив её обездвиженной и беспомощной.       Инеж лежала на полу, не в силах встать. И не только из-за того что всё ещё не чувствовала ног. Слова ударили даже сильнее, чем кнут Танте Хелен. Правдивые слова. Она не умела обращаться с пистолетами как Джеспер, не имела грубой силы и наглой самоуверенности любого из банды и, конечно же, ловкости рук и холодного ума Каза. Она обладала только акробатической сноровкой, которую, как оказалось можно отобрать легким движением какой-то палки. Но у неё имелись кинжалы, а она даже не додумалась запустить хоть один в сторону уходящего Бреккера. Она больше не позволит этому случиться. Девушка почувствовала, как закололи пальцы ног и облегченно выдохнула.       В другой раз она ощутила, как что-то обожгло её правый бицепс.       — Ты порезал меня? — ошарашено воскликнула девушка.       — Потому что ты опять была не внимательной, — он замахнулся для следующего удара, Инеж отпрыгнула.       — У меня кровь идёт!       — Думаешь, кого-то это остановит?       Инеж стиснула зубы и шагнула ближе, согнув обе руки, крепче сжав кинжалы, стараясь не думать о боли. Вечером она внимательно рассмотрела порез. Длинный, но не глубокий, затянется через несколько дней — и следа не останется. Нанесённый не для того чтобы причинить боль, а чтобы напугав научить. По крайней мере, ей так хотелось думать.       Бреккер никогда не вздыхал и не закатывал глаза, всякий раз, когда у сулийки что-то не получилось. Никогда не повышал голос. В тоне не звучало раздражения или недовольства.       — Ещё раз, — холодно повторял он.        Но в такие моменты Инеж всё равно слышала интонацию Танте Хелен.        «Выгни спину, тяни носок, качай бедрами». Слова всегда сопровождались ударами.       В Зверинце она вряд ли могла долго скрывать, что являлась акробаткой. Танте Хелен приставила её к шесту. До этого Инеж даже не знала, что у шеста можно проделывать акробатические трюки. Что кому-то может это нравиться. В Зверинце работали девушки, которые в идеале овладели этим искусством. Но у них не имелось той грации, растяжки и выносливости сулийских акробатов. А Инеж всегда быстро училась. Девушки начали завидовать. Танте Хелен хищно улыбалась. Инеж ни о чем не думала, исчезая в этом подобии танца. Если крутиться у шеста означало меньше времени проводить в постели, она цеплялась за эту возможность.       — Быстрее, Инеж, — подстегивал Бреккер, но она не возражала.       Она хотела стать быстрой, сильной, смертельной, по-настоящему опасной. Сулийка кидала ножи в цели, которые Каз указывал тростью, промахивалась, снова кидала. Уворачивалась от ударов и наносила их. Крутилась, со свистом разрезая воздух тонкими лезвиями. Иногда это напоминало такой же странный и варварский танец, где её партнером снова был холодный металл. Теперь ей это нравилось.       Вот уже несколько дней подряд она предугадывала движения Бреккера, останавливалась в паре сантиметров, добравшись до его уязвимых мест. Ей хотелось спросить: «когда ты выпустишь меня в город, я готова!» Тогда он и привёл её на скотобойню.       Скотобойни располагались на самом краю города. Бреккер вывел её из Клёпки задолго до рассвета — даже не предложил позавтракать. Но Инеж почувствовала и услышала, что они приближаются задолго до того как увидела. Скот доставляли фермеры из близлежащих маленьких городов, чтобы свежее мясо поставлялось в дома богатых купцов и на рынки. Зловоние распространялось на многие километры вокруг. Запах теплого мяса, протухшей крови, навоза… смерти. Гул мычания и блеяния, тоже слышался издалека. С первыми лучами солнца они прошли мимо загона с телятами — сулийка заметила, как на одного теленка накидывали веревку — в маленькую лачужку. Внутри спертый, тошнотворный запах, ударил ещё сильнее. В помещении стояли трое крепких мужчин в окровавленных фартуках. За ними виднелась пара столов с ножами и непонятными инструментами. Всё внутри у девушки похолодело. Мужчины по очереди кивнули Казу, не обращая внимания на сулийку, когда привели телёнка. У Инеж скрутило живот.        — Смотри внимательно — следующий твой, — сказал Бреккер.       Инеж бросила умоляющий взгляд, но парень не смотрел в её сторону. Один мужчина оседлал испуганное животное — телёнок отчаянно брыкался и мычал, — другой мужчина подошел и точным движением перерезал глотку. Сулийку замутило, когда хлынула кровь. Бреккер толкнул её вперед. На ватных ногах девушка подошла к убойщику. Тот протянул ей острый мясницкий нож. Привели следующего телёнка. Инеж старалась не слушать, жалобное мычание, а главное не смотреть в почти человеческие глаза, но это оказалось невозможно. Ей снова хотелось исчезнуть, но она должна была действовать.        «Сделай это быстро», — прозвучал веселый голос Джеспера, за который она ухватилась, чтобы не провалиться в пустоту.       Она перерезала телёнку горло и сразу выбежала на улицу. Её вырвало желчью. Теперь она поняла, почему Бреккер не дал ей поесть. Она держалась за стену строения, судорожно глотая воздух.       — Я договорился, чтобы ты работала здесь неделю. — это прозвучало как смертный приговор.       И она проработала. Перерезая глотки, сдирая шкуру, вытаскивая внутренности, дробя кости, а заодно моя полы, стирая одежду, а иногда оттачивая ножевые удары на подвешенных тушах. Тело пропитывалось горячей густой кровью и зловонием, душа — каким-то новым видом грязи. Но каждый вечер она притаскивала обрезки, сама не притрагивалась, но банда её хвалила. А к концу недели девушка даже заслужила одобрительные кивки от убойщиков.       Оказаться снова на уже ставшем родном чердаке на мгновение порадовало, но потом ужаснуло. Что Бреккер приготовил для неё на этот раз, очередное чудовищное испытание?       — Считаешь, что готова? — он будто прочитал её мысли недельной давности.       — Да, — твёрдо ответила она. Несмотря на то, что каждую ночь ей снились телята.       — Сможешь уложить меня на лопатки? — так же спокойно спросил он.       Глаза сулийки расширились.       — Ты стала Призраком Отбросов или все ещё шлюшка Павлина?       Обида, унижение, боль, злость готовы были вылиться через край, но она попыталась сопротивляться и рассуждать холодной головой. Бреккер её провоцировал. У парня как минимум два слабых места и много преимуществ. У неё только одна маленькая возможность совершить то, чего он от неё вероятно не ожидает. По крайней мере она на это надеялась. Первым делом она ударила в пах, это дало заветную секунду, чтобы выбить трость из его рук и отбросить на безопасное расстояние. В следующий момент она ударила по колену его больной ноги, и сразу же поддела здоровую ногу, лишив Бреккера равновесия. Грязные приемы, именно таких он и достоин. Парень свалился на пол, не теряя секунд Инеж прыгнула сверху, прижимая своё правое колено к его груди, каблук её левого сапога впился в запястье его правой руки. Первый нож она вонзила, в пол пригвоздив за перчатку его левую ладонь. Лезвие другого ножа она прислонила к его шее, третьего — к печени. Застыв в такой позе, в безмолвии, нарушаемом только тяжелым дыханием, они некоторое время смотрели друг другу в глаза. Лицо парня не искажала даже тень мучений. У Каза Бреккера с болью какие-то особые отношения. Инеж не собиралась его жалеть. На долю секунду она почувствовала триумф, пока не ощутила, как что-то острое уперлось ей в живот. Она должна была следить за его левой рукой. Будь это не тренировка, то девушка проткнула бы ладонь насквозь. Но сулийка не только уложила на лопатки, она посмела порезать перчатку.       — Ничья? — наконец спросила Инеж.       — Начинай изучать город, — прохрипел он.       До Каза Бреккера если она и была опасной, то не острее бутафорского ножа. Каз Бреккер создал её заново, наточил, выточил. Сделал настолько острой, что люди станут бояться прикоснуться. Знающие люди. Так в доме выдуманных призраков родился настоящий Призрак.