Dear Human...

Испустив почти бесшумный вздох, Ирабет всё-таки собрался с силами, чтобы наконец подступиться к нерешаемой дилемме — единственной на его долгой памяти. К счастью, не так давно его вычислительный кластер оперативной памяти обновили, и текущие мощности позволяли запускать задачи в фоновом режиме, так что на досуге Ирабет сделал себе несколько пометок на будущее. В числе пометок была и благодарность местному механику, которого Ирабет теперь про себя ласково называл «мозгоправом», ибо тот в ходе планового техосмотра зачем-то прикрутил ему новую версию зрительной матрицы, так что его цветовое восприятие заметно улучшилось. Или сказывалась обновленная система приоритетов?.. В общем-то, он предпочитал просто пустить новые мощности на решение задачи. Данную задачу он поставил перед собой сам, но был решительно настроен найти ответ, как можно скорее. Ирабет считал себя достаточно старомодным, потому что в построении решения задач подобного рода отдавал предпочтение аналоговым способам хранения даже промежуточных итогов. Идеально ровно расположенный перед ним на столе лист бумаги был пуст, пока Ирабет, по привычке взяв ручку абсолютно не по правилам, не принялся писать. Как обычно, его хватило на всего одно выражение. «Дорогой»… Вот, снова. Дилемма. Неразрешимая, сколько бы не длился расчет. На этом месте Ирабет понимал, что ему решительно нечего больше сказать. Вернее, как раз наоборот. Сказать хотелось слишком много — настолько много, что словесному описанию этот мыслительный груз не поддавался, тем более, что на подобные расчеты его операционка была просто не рассчитана. И всё равно он был непреклонен. Несмотря на явный ступор, Ирабет слабо улыбнулся, прикусив кончик ручки, как делал это ежедневно уже несколько недель подряд. В неустановленное его внутренним распорядком время (поразительная для холодной машины безалаберность) Ирабет (так его звали для краткости просто потому, что обращаться к другу по серийному номеру как минимум невежливо) проверял ближайшие помещения на предмет признаков разумной жизни, не обнаруживая оных подходил к своему столу и проводил над нерешаемой дилеммой в одиночестве по несколько часов кряду. Спустя пару минут улыбка Ирабет слегка потускнела, словно оттенённая падающим из широкого окна светом, и он с заметным трудом всё-таки дописал второе слово в решении дилеммы. Перечитал написанное и снова вздохнул. «Дорогой человек»… Никогда он не заходил так далеко, и этого всё равно было до смешного мало. В такие моменты Ирабет пытался подобраться к решению простым перебором вариантов. Что он вообще мог предоставить в качестве ответа? В такие моменты он с отчётливой горечью понимал, что для чувственного самовыражения даже его мощностей могло быть маловато, и всё же, он бился над своей дилеммой изо дня в день. Не приближаясь к решению, но и не оставляя попыток. Ирабет снова вздохнул. Закрыл глаза. Здесь нужен был другой подход, он чувствовал это. Что… Что он мог предложить?.. Как ни странно, под темнотой век его тут же охватило новое чувство. Или ему показалось, что оно новое? Это было тепло. Почти материальное. Ирабет это иногда помогало справиться с одиночеством — он просто вызывал в памяти образ физического тепла. В этот раз образ пришел сам собой — непрошеный и неожиданный, но от этого не менее упоительный. Иными словами, Ирабет почувствовал, как будто кто-то взял его за руку. Не чтобы вести куда-то, а просто чтобы держать, почему-то он был в этом уверен. Чтобы… Быть рядом? С ним?.. Тепло, спокойствие и радость. Странно. Такого с ним никогда не происходило, этого не могло содержаться в его памяти, так откуда?.. Теплая рука на его пальцах едва заметно сжалась, и Ирабет нашел определение этому чувству. Эйфория. Он чувствовал это как тепло, как будто кто-то держит его за руку, и на плечах, и… Разве у него было сердце?.. Ирабет широко распахнул глаза и даже не почувствовал этого. Ему было плевать. Эйфория его не отпускала. Из тишины его мыслей вдруг вырвалась одна почти бессвязная фраза, и это была суть эйфория. «дорогой человек я отведу тебя куда угодно я сделаю для тебя что захочешь я люблю тебя дорогой человек» — О, привет! Почему один скучаешь? Ирабет спешно развернулся, закрыв спиной стол. В дверном проёме показалась небрежно причёсанная голова Эно. Ирабет заметно только для себя сгорбился под тяжестью нерешённой дилеммы за его спиной. На месте слова «человек» должен был стоять кроткий нежный росчерк. «Эно». Ирабет с трудом улыбнулся. Как ни странно, эйфория смягчилась, но не исчезла до конца. — Для скуки разве нужна компания? — сказал он как можно более небрежно, пытаясь невозмутимо сложить руки на груди. — Компания всегда нужна, мой милый Ирабет. «Мой милый Ирабет». Слова прозвучали эхом в его оперативной памяти ещё несколько раз. Краски мира вокруг на мгновение стали ещё ярче. Должно быть, будь у Ирабет человеческие зрачки, они бы мгновенно расширились, как у последнего наркомана. К счастью для него, о таком подобные ему могли не беспокоиться. — Может, тебе помощь нужна? Я же вижу, как ты тут пропадаешь целыми днями. Я… Я с радостью. — На самом деле… — Что? Эно осторожно зашла в кабинет, с любопытством склонив голову. — Я не уверен. — В чём? Ты помнишь, как давно мы здесь? Думаешь, я в чём-то не смогу тебе помочь? Две головы всегда лучше одной, Ирабет, просто признай это. Ну, что тебе здесь… Она просто протянула руку, чтобы схватить листок, а он просто перехватил её, чтобы спрятать листок. И в этот самый момент он почувствовал это снова. И понял, что теперь это реально. От этого эйфория стала только сильнее. Как заворожённые, они застыли друг перед другом, держась за руки, и Ирабет не мог взгляда отвести от её пальцев. Никогда не замечал… — Ирабет?.. Эно смотрел на него немного отрешённо. Он не понял её интонации и не различил выражения на её лице. Ему было плевать. Но… Эмпирический факт того, что они простояли так в полной тишине несколько минут, заставил его призадуматься над происходящим. Он вдруг понял, что Эно с её точки обзора прекрасно видит написанное на листе, более того, она прочитала это и улыбнулась. Ирабет не нашёл ничего лучше, чем улыбнуться в ответ. — Погоди, так… Ты не против? — Думаю, нет. Потому что, на самом деле… — Эно слегка нахмурилась, но после недолгой паузы всё-таки показала ему ручной терминал для записей. Ирабет в ответ только глухо усмехнулся. Каждая вторая (на самом деле качественная частота была несколько выше, но Ирабет не посчитал важным подробный расчёт) заметка содержала в себе лишь одно слово. «Дорогой». — Знаешь, что это значит? Каково решение нашей дилеммы? — Догадываюсь, но хочу услышать твою версию. Её глаза смеялись. — Мы — придурки. Два несчастных придурка. Это мы. — Слишком негативно! Хочу внести поправку. Это мы… Были. До двух часов по полудню. — Поправка принята. Потому что на самом деле ответ звучит так. Ответ на любую дилемму — это мы с тобой. — У тебя тут ошибка в расчетах, кстати говоря. Второе слово. Я не… — Ты тоже? — А это разве имеет значение? В рамках решения дилеммы и вообще. — Думаю, что нет. Думаю, так даже лучше. Так я могу любить тебя вечно. — Ты только послушай себя. Влюбленный лепет. — Придется тебе терпеть меня с моим лепетом целую вечность. Я записал тебя в перманентный кластер вместо серийного номера. — Боюсь, что это взаимно. — Правда? Как давно? — Не помню. Это же перманентный кластер. — Я тоже. — Следовательно, данное обстоятельство не столь важно, не находишь? Кажется, я знаю, что ещё мы можем записать в перманентный кластер. Потому что… — Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, и он почувствовал это снова. — Тепло, спокойствие и радость. Взаимно на веки вечные, дорогой Ирабет. Та же самая эйфория захлестнула его с головой, так что Ирабет не заметил, как его губы коснулись других губ. И вот тогда он действительно больше не мог устоять. — Слушай, если увидишь Фрэн, передавай ей от меня большой привет, хорошо? Скажи, что новая зрительная матрица просто восхитительна. — Твою зрительную матрицу не трогали. Скорее всего, это влияние новой оперативки. — Тогда… Тогда передавай благодарность за оперативку. Просто замечательная оперативка. — На самом деле, всем ставили одну и ту же оперативку, у меня стоит такая же. Ты почему такой добрый, дорогой Ирабет? — Потому что я на самом деле люблю тебя, дорогая Эно.