Выпускной

Медлячок, чтобы ты заплакала И пусть звучат они все одинаково И пусть банально и не талантливо Но как сумел, на гитаре сыграл и спел

      Томас перебирает струны, зажимая аккорды акустической гитары, Итан постукивает ногой в такт, чтобы знать когда надо вступить, Дамиано в последний раз прочищает горло: — Я в городе, насквозь пронизанном ветрами. Я все оставил позади, и солнце за плечами.

Выпускной, и ты в красивом платьице И тебе вот-вот семнадцать лет Я хотел тебе просто понравиться И как сумел, на гитаре сыграл

— Вокруг меня дома, дома, но все закрыты двери. Твоё лицо… Рука в руке — и не могу поверить.       Веки прикрыты и перед глазами вспышками мелькают воспоминания.

***

      Успешный старшеклассник-баскетболист, мечта доброй половины школы. Он в капитаны метил и ничего кроме оранжевого мяча не видел. Так надо. Надо отцу, который видит сына только в спорте. Надо брату, что один раз застал Дамиано за пением и все никак не перестанет подкалывать. Надо матери, которая свои мечты о сцене загубила еще в юности. Глупости это все, Дами, это не принесет тебе денег. К черту музыку, он сделает все возможное, чтобы не разочаровать их.       А потом на трибунах появилась новая фигура. Несмотря на позднее время тренировки, в спортзал часто заглядывали девушки, располагаясь на первых рядах, они без смущения позволяли себе обсуждать пресс баскетболистов и глупо хихикали, прикрывая рот рукой, когда кто-то из парней отпускал сальную шутку в их сторону. Как в подростковой комедии, ей-богу. А она вот не такая — сидит на последнем ряду и пишет что-то в тетради. И прическа не идеальна, и макияж будто только-только делать научилась, а смотрит с вызовом, словно готова насмерть биться с любым, кто в ее владения посмеет вторгнуться. Дамиано посмел. Он девушку еще с музыкальной постановки в средней школе помнил, такую сложно забыть. Голубые глаза, столь нетипичные для итальянцев, глядят холодно, и сама она всем видом показывает, что победит весь этот чертов мир, подомнет под себя. Недаром своенравную итальянку со скандинавской внешностью Викторией зовут. Его-то она сразу победила, даже усилий прикладывать не пришлось. Была в ней какая-то загадка, которую Давид хотел разгадать.

В мой класс она зашла, и сразу понял я И Купидон мне в сердце не стрелою дал, а пулею

      И тогда все в жизни Дамиано встало на свои места. Почти все. Три раза в неделю тренировки по баскетболу, а после проводить Викторию до дома. Она умеет смотреть на тебя так, что невольно хочется сбежать от нее и больше никогда не приближаться, да только сама ростом метр с кепкой и бегать не умеет. Так ему спокойнее, да и прогуляться дополнительных минут сорок лишним не будет, все в выигрыше.

И так полгода, днём — пожар, а ночью — бессонница Сердце рвётся, но лёд никак не тронется

      В пятницу утром она приходит с двумя лиловыми синяками на предплечьях, а вечером все той же пятницы отказывается идти домой. Они гуляют узкими улочками Рима, подпевая старым хитовым песням, льющимся из динамика телефона. В руках по стаканчику зеленого чая и ее любимые маковые булочки. Она улыбается во все тридцать два и заливисто смеется с очередной его шутки. И в глазах больше нет льда, только два бесконечно голубых океана. Дамиано хочется утонуть в них, отдать ей себя без остатка, упасть на колени перед девичьей фигурой и молить не уходить. Хочется, чтобы сердце перестало из груди выпрыгивать от того что взгляды их пересекаются. А еще хочется ударить себя по лбу за такие вот слащавые мысли, как из дешевых романов.       На рассвете в субботу Виктория кладет голову ему на грудь и признается, что дома ее регулярно поколачивает отец, поэтому она и сидит допоздна в школе. Дамиано прижимает девушку ближе к себе, силясь укрыть от всех невзгод. Взгляд застилает пелена ненависти, а нос щекочут не то ее волосы цвета пшеницы, не то слезы бессилия, что вот-вот хлынут из глаз.

Но как-то утром я решил сделать первый шаг Купил цветы и под подъезд, лишь бы ты пришла

      В понедельник утром Дамиано выбегает из дома раньше на целый час, забыв даже позавтракать. В руках бумажный пакет с маковой булочкой и стаканчик зеленого чая.

И ты пришла, драма по классике Но не одна пришла, а под ручку с одноклассником

      У дома девушки стоит незнакомый ему парень. Виктория обнимает его при встрече, сердце пропускает удар, улыбается, второй, и что-то показывает в той самой тетрадке, в которой постоянно пишет, сидя на последнем ряду трибун в спортзале. Отходят пару метров и замечают растерянного Дамиано, третий. Так и до аритмии недалеко. Дами? Брови удивленно ползут вверх, но не растерялась, говорит уверенно, будто бы сама его позвала. Это Томас, мой друг, живет в соседнем со мной доме. Во взгляде ни намека на ложь или нежные чувства. И правда — друг. А это Дамиано, я тебе про него рассказывала. И все, ни статуса какого-нибудь, ни ярлыка. И черт его знает, что она там про него рассказывала. Но Томас жмет ему руку и благодарит за то, что о Вик есть кому позаботиться. Хоть она сама и не признает потребность в заботе. Мы тут после уроков вроде как музыку пытаемся играть, а ты петь умеешь, приходи.

***

— Ты подняла меня с земли, покрытого шипами, Где сотни змей меня всего так крепко обвивали. Но их шипение и зло вмиг потеряли силу, Лишь глянула ты на меня — с тобой я их отрину.

***

      Я даже не знаю как сказать. Ты вроде как слишком попсовый. Смотрит на Томаса, ожидая поддержки, но не находит ее, тот лишь как зачарованный переставляет пальцы по грифу гитары, вспоминая аккорды ему только ведомой песни. То, что ты баскетболом занимаешься, капитан команды и все такое, то, что почти все девчонки томно вздыхают при виде тебя. Мы ведь рок играем, нам герои Классного мюзикла не к месту будут.       Он бросил баскетбол в тот же день. Сел за микрофонную стойку и выдохнул. Берем. Вот теперь точно все в жизни встало на свои места. Сам ведь давно знал, что себя искать надо в музыке, да одному страшно было идти по неизведанной тропе.

К чёрту завален учебный процесс, папа с мамой в стрессе Весь болезненный, потерял в весе килограмм 10 Не пьёт, не ест, вместо конспектов пишет песни Песни о своей принцессе

***

— То путешествие которое никто не делал раньше, Алиса, чудеса, Безумный Шляпник. Дальше Мы будем вместе до конца и не оставят силы. Все до тех пор, пока нам время не раздаст седины. В моей руке бумаги лист и сигарета, Давай побудем здесь еще, еще есть время до рассвета. И я хочу тебе сказать, то что сказать не в силах, Ведь опустеет весь мой мир, коль буду я тобой покинут.       Открывает глаза, встречаясь взглядом с той, что пленила его когда-то и все никак не отпустит. Сегодня ее выпускной и она красива как никогда. Ей идет этот макияж, подведенные глаза смотрят с лисьим прищуром, а на щеки будто румяна нанесла.

***

      Нет, Дами, нам правда не стоит даже пытаться. Слишком большие риски, пора повзрослеть и понять, что интересы группы стоят выше личных. Берет салфетку и начинает складывать в несколько раз, пока та окончательно не истрепалась. А Дамиано сидит спокойный, будто бы не он минуту назад признался в любви девушке со скандинавской внешностью, будто бы не горит сейчас внутри него пожар, испепеляя к черту сердце. Из него вышел бы отличный игрок в покер. Не любишь? Не знаю.

***

— Прошу, Марлена возвращайся, внутри я холод ощутил. Прошу, Марлена возвращайся, и ждать уж нет мне больше сил. Прошу, Марлена возвращайся, внутри я холод ощутил. Прошу, Марлена возвращайся, я так боюсь что сотворил

Гитара, бас, барабаны, старый актовый зал Завалены экзамены, ни одного предмета я не сдал 100 репетиций и перед тобой пою, как рок-звезда

      Впервые на сцене их трое. Виктория смотрит на них из зала и постукивает каблучком туфель в такт. Глаза блестят, но на щеках нет соленых дорожек. Слишком слабая, чтобы показывать другим свои слезы.

Я в эту песню не сумел вместить всех своих чувств Но на всю жизнь я заучил эти четверостишья наизусть Ты так и не узнала, что я тебе посвятил эти стихи

      Дамиано в последний раз просит его Марлену вернуться к нему и вставляет микрофон в стойку. Только вот Марлена остается глуха к мольбам парня.       Она уезжает в ту ночь с Итаном. И не помешало же это группе, черт возьми! Это был секс на одну ночь. Барабанщик меняет женщин как перчатки и Виктория об этом знает, но все равно садится к нему в машину.       На рассвете босая, с жутко неудобными туфлями в руках, Марлена вернется домой. Тушь потекла ни то от того, что стоила всего евро, ни то от слез. Хотя с чего бы ей плакать?

Ты с другим, а я погиб

      Все как-то нереалистично-иронично. Как в той русской песне, что кто-то скинул в общий чат класса как музыку на выпускной. И дернуло же парня забить текст в переводчик. И жизнь будто бы специально идеально ложилась на строки песни. Дамиано злится. Но не на друга, он ведь даже не знал про пожар в груди солиста. Не на Викторию, она ему ничего не должна, она опять вышла из этой ситуации победительницей, ибо не она сейчас заглушает всхлипы подушкой. Парень зол на себя. Не смог он подавить в себе эти чувства, как бы ни старался.       А Дамиано так и не узнает, что отношения с ним для девушки сравни падению в бездну, разбежавшись хорошенько. Стоит один раз дать слабину и она пропала. Группа пропала. Вик понимает, что не сможет разделить свое время между музыкой и Дамиано. Это ни черта не две чаши весов, солист берет эти чёртовы весы и выбрасывает к черту, ибо басистка принадлежит ему всецело и ничего не должно занимать ее мысли кроме него. Три упоминания приспешников преисподней в одном предложении? Да и плевать, все под стать демону в обличии Дамиано Давида.       В голове девушки звенящая пустота от выпитого вчера алкоголя и где-то на подкорке заела песня. Соленая слеза скатилась по щеке, в то время Когда ты гладила лицо и мне в глаза смотрела.       И знает же, знает, что про нее эта песня. И для нее. Тут поворот направо. Ноги уже болят от длительной пешей прогулки, но такси не вызовет, ей надо время все обдумать.       Еще один поворот направо и звонок в дверь. Marlena torna a casa. Виктория? Впустишь?       Смотрят друг на друга будто впервые видят. И ощущение такое, что перед ними зеркало поставили. Тушь осыпалась, а подводка давно смылась вместе со слезами. У Виктории, правда, она по левой щеке размазана, ибо правая рука туфлями занята была и вытирала она только одну сторону лица, а у Дамиано почти вся на подушке осталась, только небольшие черные круги под глазами и кричат о былом сценическом макияже. И во взгляде что-то одинаковое. Сломанное. Не любишь больше? Не знаешь? Не молчи! Кричать хотелось во все легкие. Сорвать голос и молчать потом всю жизнь, зная, что последние твои слова — слова любви к ней. Люблю. И губы накрывают в поцелуе. Вкус мяты и кофе. И все кажется таким естественным. Так и должно было быть. Quindi Marlena torna a casa che il freddo qua si fa sentire Quindi Marlena torna a casa che ho paura di sparire