Тёмный пир

Он ласково, практически неощутимо проводит рукой по чужой щеке. Он видит, как зрачки в глазах напротив резко сузились. Кадык другого человека дрогнул. Он расплылся в счастливом оскале. Губы другого человека задрожали. — Как мне нравится твой страх, — со смешком говорит он. Он приближается к чужим губам своими. — Слаще нектара, — низко шепчет. Мгновение — и он резко выпрямляется. Раскидывает руки и смеётся. — Ты весь в моей власти! Ты даже не можешь шевельнуться! Сущий жертвенный ягнёнок! Дыхание человека на мгновение замерло. Сбилось. Сердце начало биться набатом в ушах. И если присмотреться, то можно отметить хаотичный его стук через грудную клетку воочию. Отсмеявшись, он убирает упавшие на лицо длинные чёрные пряди. Он смотрит прямо на лежащего перед ним беззащитного человека. — Такая красота. — Чёрный язык на мгновение показался между обескровленных губ. — И вся моя. Я буду долго упиваться этим. Он скидывает с себя лёгкий тёмный полупрозрачный халат. Звонко ударились о пол драгоценности. Кровь человека замёрзла в жилах. Он во все глаза смотрит на его мощное тело. На глазах невольно выступили слёзы. Не такую судьбу он хотел для себя. Не такую жизнь и не такие испытания. Он всю жизнь старался, а по итогу… «Пожалуйста, не подходи…» «Стой там!..» Секунда — и человек отползает в дальний угол кровати. Он сам не понял, когда получил контроль над собственным телом. Глаза его устремлены точно в кровавые глаза другого. Хищные. Человек невольно сжался сильнее, только и видно запачканное слезами молодое лицо. Он садится на край роскошной кровати и ведёт носом. От яркого запаха страха и ужаса всё его естество подрагивает в предвкушении. Клыки чешутся. Слюна переполняет рот. Он буквально гипнотизирует слабое существо, забирает всю волю к возможному сопротивлению, оставляя только чувство безысходности. Смирение. — Игрушки другими не могут быть. Не пытайся. — Он склонил голову набок, водопад вороных волос окутал всё его плечо. — Не волнуйся, это ненадолго. Раз, два… и всё. Более ты не почувствуешь боли никогда. Человек дрожит, громко всхлипывает. Он упивается видом чужих слёз. Ему это приносит невиданное удовольствие. Ему нравится только одним своим видом внушать ужас; нравится, что не нужно изгаляться, как многим представителям его расы. Он даже не запугивает — жертва сама чувствует скорую гибель. Он приближается, человек только и может, что продолжать смотреть ему в глаза. Хватает за хрупкие ручки-веточки и тянет их за собой. Его хватка не бережная: она приносит боль. Человек плачет сильнее, но не смеет размыкать губ, давясь рыданиями. Он нависает сверху и впивается кусачим поцелуем в поджатые губы. Он кусает их до крови, заставляет открыться. Его рука с силой надавливает на подбородок, а вторая держит голову. Получив желаемое, он опускает одну руку вниз, оставляя за собой кровавые полосы. Обоняние щекочут сладость и металл. Из глотки рвётся возбуждённый звериный рык. Человек стонет жалобно в поцелуе. Бьёт его по плечам. С него будто спало наваждение вместе с болью. Он яростно пытается вырваться, но голову фиксируют, а торс пронзает жгучей болью. Он отрывается от чужих губ, безумно улыбается и чуть щурит глаза. — Не советую, — смеётся он. — Мне интереснее с живым, но будешь мешаться, я не побрезгую и с трупом. Даже будучи мёртвой твоя красота не померкнет. Я уверен. — Монстр!.. — чересчур хрипло, надсадно даже, срывается с окровавленных губ. — Нет, — самодовольно говорит он, — это просто люди слабы. Человек под ним яростно скалится и пытается ударить по лицу, но его руку резко перехватывают. Кость с хрустом дробится под чужой когтистой ладонью. Человек кричит от боли, услаждая его слух. — Боевой какой, — весело смеётся он. — Я же говорил. Люди слабы. Он откидывает от себя сломанную руку. И куда быстрее, чем может уловить простой человек, спускается вниз. Он с силой разводит чужие бёдра, кажется, даже создаёт несколько трещин в чужих костях. Ему надоело играть. Он слишком возбуждён. Не обращая никакого внимания на трепыхания человека, он сгибает его практически пополам и под громкий хриплый крик входит внутрь. Человек под ним конвульсивно дёргается и, кажется даже, теряет сознание. Он облизывает губы и делает первое движение, мощно, с силой возвращаясь в тугой некогда девственный канал. Человек хрипит, хватает его целой рукой за запястье. Он смеётся, глядя прямо в затуманенные дымкой невыносимой боли глаза напротив. Он вертит им как хочет, продолжает использовать в угоду себе, не заботясь об удовольствии партнёра. В один момент он даже с рыком впивается в чужое плечо клыками, отрывая целый кусок плоти, проглатывая тот практически не жуя. Постепенно его тело преображается. Бледную кожу покрывают серо-чёрные чешуйки. Мгновение — и над телом издевается уже получеловек-полузмей. Человек стиснут мощным хвостом. Он уже не издает никаких криков, из горла вырываются только надсадные хрипы, моля глубоко в душе об окончании всех пыток. Он перестал ощущать, где именно болит. Казалось, боль пронизывает каждую клеточку его тела. Низ продолжают таранить будто раскалённой кочергой. Одну из рук он перестал чувствовать. Он просто хочет уже перестать всё чувствовать. И, кажется, он всё больше перестаёт ощущать себя живым. Единственное, что он знает, так это то, что не простит собственных родителей. Никогда. «Я вернусь… вернусь…» Он умирает с ненавистью в душе. Ненавидя многих. Проклиная многих. Змей, даже зная, что его игрушка мертва, не прекращает своих забав до тех пор, пока от тела не остаются одни кости. Позднее он, сытый, принимает человеческий облик, накидывает на плечи халат и выходит из покоев. По пути отдаёт приказ слугам убрать всё и подготовить ванну в его личных комнатах и идёт дальше по коридору. Слуги спокойно ему кланяются. Они привыкли. Они просто начинают выполнять свою работу, никому нет дела до слабой расы людей. В покоях меняют бельё, матрас, ковёр с балдахином. Моют пол и стены. Проветривают. Выносят мусор, в том числе и раздробленные кости с кусками ещё свежего мяса. Несколько часов — и ничто не скажет о том, что происходило в покоях на самом деле. Змей же, приняв ванну и смыв с себя всю кровь, переодевается. Слуги на него одевают множество украшений, что должны подчеркнуть статус змея. Позже он неспешным шагом идёт по многочисленным вычурным коридорам. Слуги не смеют поднять голов в его присутствии, моментально кланяются, как только слышат его шаги в отдалении. Змей не обращает ни на что внимание и идёт точно прямо. Двухстворчатые резные двери перед ним раскрывают стражники. Он ступает по мягкому синему ковру прямиком к стоящему на возвышении трону. Он садится на мягкую подушку. Кладёт подбородок на руку, что облокотилась о подлокотник. Весь его вид выражает скуку. — Позовите делегацию людей. Мы хотим поблагодарить их за прекрасный дар, что они преподнесли нам вчера. Чёрный язык проходит по губам: воспоминания о вкусе того человека пока ещё свежи в его памяти. И он слегка недоволен тем, что в пылу страсти полностью его съел. Возможно, стоило насладиться чуть дольше. Змей чуть качает головой. Теперь нечего об этом думать, а стоит лучше наслаждаться фантомным вкусом того мяса и запаха. Уж очень он был чарующим.