Совсем не абстрактное чувство

Руби похожа на маленькую пугливую птичку, которая больше всего на свете любит чистить перышки и пить прохладную водицу из ручья, украдкой нежась в солнечных лучах. До определенного момента ее солнце - это Блайт, идеальный, чуточку язвительный, безразличный мальчишка с ворохом взрослых проблем, половину из которых Руби не понять. До определенного момента... Муди неумело ставит капкан для неприступной принцессы из семейства Барри, и мисс Гиллис видит, что он, как никто другой, понимает проблему невзаимности, пробует на вкус горечь разрушения взлелеянных идеалов. Но один момент сменяет другой, стрелки на часах судьбы медленно вращаются. Когда они описывают очередной невидимый круг, Руби смотрит на Муди, а Муди жалеет, что смотрел не в ту сторону. Они оба не горят желанием танцевать, но руки мальчика лихо перебирают струны банджо, и это зачаровывает птичку не хуже гипноза, кружит голову не хуже ярмарочной пляски. А потом она неожиданно предлагает ему написать песню для нее. Муди соглашается. Ему нравятся перемены, особенно - столь радостные и внезапные. Особенно – столь естественные.

***

Гилберт все так же упорно вертится на своей оси, у него все еще куча проблем - и еще одна, самая фундаментальная, в лице Энн Ширли-Катберт. Руби вдруг понимает, что он никогда и не был ее волшебным принцем. Просто еще один умный, спокойный, красивый мальчик из деревенской школы. Просто еще одна неверная цель. Просто человек. Не сказочное существо. Не ангел. Муди тоже человек, но вполне себе понятный, живой, достаточно уравновешенный и теплый. Он интересуется миром вокруг себя в меру, не забывая ухаживать за Руби, и интересуется Руби, не забывая о мире вокруг. Отличный баланс. Его первая песня для нее выходит несовершенной, но милой и искренней. Руби некстати вспоминает, как он пробовал лампочку на вкус в начале прошлого учебного года, и морщит маленький носик только для приличия. Смеяться над своим возлюбленным - это не романтично. Энн Ширли-Катберт, похоже, совсем не согласна с этим, но это уже забота Гилберта Блайта.

***

А Руби, как это ни странно, больше совсем не боится по-птичьи перепрыгивать лужи, направляясь домой в компании нового друга. Руби не стесняется своего тихого голоса, блестящих глаз, нервных улыбок и неловкого смеха. Руби наконец становится собой, даже не замечая этого в процессе. Руби просто взрослеет. И поэтому теперь она отчетливо представляет, каким будет их совместное будущее, и знает, что реальность порой может быть краше любой возвышенной сказки. Любой фантазии, сотканной из тонких розовых нитей абстрактной романтики. Любой выдумки, которая никогда не станет реальностью, и о которой больше никому не хочется сожалеть.