Худшие летние каникулы

Питер постепенно приходит в себя. Он чувствует под собой холодный цемент, голова раскалывается, а руки и пальцы онемели от недавно снятых оков. Он перекатывается на бок, моргает, глядя на пустую цементную стену перед собой, перекатывается еще раз и, кряхтя, ложится на спину. Потолок такой же пустой: гладкий цемент со скучными люминесцентными лампами. Он хмурится. Последнее, что он помнит — это то, как он вышел из школы. Прошло полдня, он сдал экзамены, написал Мэй, что останется у Нэда, отправил сообщение Эм-Джей (у них была война гифками, и он использовал только гифки из романтических комедий 90-х, и пока проигрывал), и через мгновение паучье чутье взвизгнуло. А потом — щипок в шею, будто укус пчелы, но гораздо глубже. Темнота. И вот он здесь. Ха-ха. Его похитили. Что-то новенькое. Если бы он был менее эмоционально мертв после экзаменов и недосыпа, у него, вероятно, была бы более подходящая и более бурная реакция. Питер вздыхает, вставая на ноги и стряхивая с себя пыль. Когда он наконец поднимает глаза, он понимает, что не один. Он находится в камере между двумя другими, разделенными толстыми стальными прутьями, достаточно широко расставленными, чтобы можно было посмотреть, что там. Справа от него Зимний солдат, у которого не хватает металлической руки, сидит на полу и внимательно наблюдает за Питером. Он сжимает челюсти, а в его глазах видно явное беспокойство, когда они пересекаются взглядами с Питером. Он одет в обычную одежду — джинсы и простая футболка, и они выглядят относительно чистыми. Вероятно, его привезли совсем недавно. Питер моргает и переводит взгляд влево. Во второй соседней камере тоже есть человек — Стив Роджерс, сам Капитан Америка — прикован цепью к стене своей камеры. Его руки закованы в наручники и подвешены над головой. В целом, он как Зимний солдат — чистый, здоровый и очень сконфуженный наличием здесь Питера. Если честно, они все сконфужены. Ладно, понятно, три камеры — трое заключенных. А что еще тут есть? Питер оглядывает потолок, рассматривая линии проводов, ведущих к каждой камере. Он прищуривается, глядя на свет и на динамики, установленные в углах на потолке, на хлипкий металлический стол, стоящий в углу, на телефон, стоящий на столе, а также на толстую металлическую дверь, ведущую из камеры. Каждый предмет Питер постарался оставить в памяти. Он делает это по двум причинам. Во-первых, это полезно проведенное время. Возможно, он сумеет найти способ взломать систему безопасности или, по крайней мере, саботировать ее. Надо признать, сейчас это довольно сомнительно, но эй, эту идею можно реализовать. На данный момент вселенная в некотором роде обязана ему. Во-вторых, это на некоторое время позволит ему не смотреть на Капитана Америка и Зимнего солдата, которые как на зло смотрели на него. Питер и в мирное время был социально неловкой катастрофой, и он не горит желанием ставить себя в неловкое положение перед героем своего детства и убийцей мирового масштаба. У них будет для этого достаточно времени позже, ведь он не сможет держать свой язык за зубами, когда узнает, кто его похитил. К сожалению, первая идея заканчивается саботажем второй: наручники Капитана Америка привязаны непосредственно к системе безопасности. Он хватается за прутья, разделяющие их камеры, и рассматривает наручники. Провода идут вдоль массивных наручников, держащих его руки на весу. У него есть предположение, что разрыв проводов может привести к тому, что пробирки, выглядывающие из вентиляционных отверстий, выплеснут свое содержимое. Топорно, но, предположительно, эффективно. Питер хватается за прутья решетки, ведущей в камеру Капитана Америка (все еще избегая его взгляда), и проверяет их, используя лишь немного сил. Он ничуть не удивляется, когда они не сдвигаются, но слегка разочарован. Все решетки трех камер выглядят одинаково, а это значит, что они предназначены, чтобы держать внутри таких же сильных людей, как Питер. А это не очень хороший знак. Ну, то, что Капитана Америка вздернули как индейку тоже плохой знак, но все же. Это, наверное, для него обычный вторник. Для Питера весь этот супергеройский быт в новинку, и это точно первый раз, когда его похитили, поэтому ему можно волноваться по этому поводу. Дверь распахивается, и в комнату входит обычный мужчина в темном плаще. В нем нет абсолютно ничего особенного. Он почти отвратительно вежлив. Он средних лет, у него каштановые волосы с признаками залысины и карие пустые глаза. Если бы не их нынешние обстоятельства, Питер бы даже не посмотрел на него. Но сейчас он полностью завладел вниманием Питера. — Нашел что-нибудь интересное в своем новом жилище? — спрашивает человек в плаще с почти стереотипным немецким акцентом. И это не современный немецкий акцент, а больше устаревший. Это, по крайней мере, подтверждает одно из подозрений Питера. — Ну, несколько вещей заприметил, да, — отвечает Питер, поворачиваясь к нему лицом и засовывая руки в карманы. — На самом деле, все сводится к одному. Я заметил одну интересную вещь в вашей тюрьме. — Ну, расскажи. — Вы на мели, — просто отвечает Питер. Мужчина удивленно поднимает бровь. — Ты догадался об этом, когда тебя посадили в одну из камер? — Это очевидно, если осмотреться, — отвечает Питер, непринужденно пожимая плечами и внимательно наблюдая за мужчиной. — Вся ваша система безопасности — это лишь детский набор для поделок. Я думаю, бóльшая часть вашего бюджета ушла на камеры и наручники, удерживающие Кэпа. Что в принципе логично. На вашем месте я бы тоже его побаивался. Ну, знаешь, учитывая вашу историю. За это он получает от мужчины взгляд с прищуром. — А еще я могу предположить, что работать в Гидре сейчас не особо прибыльно, — добавляет Питер, будто больше для себя, снова рассматривая систему безопасности. Провода, ведущие к замку на двери камеры Кэпа, выглядят довольно хлипко. Если он подберется к ним достаточно близко, то, возможно, сделает так, чтобы их закоротило, а потом сможет открыть дверь. — Опять же, я из-за этого не очень расстроюсь. Кроме того, тот, кто делал проводку в этой комнате, должен быть уволен. Это самая отвратная установка кабеля, которую я когда-либо видел. После слов Питера наступает долгая пауза, а затем мужчина торжествующе ухмыляется, и глаза у него горят. — Знаешь, а ведь до этого момента я не был уверен, кто ты такой. Но твоя маленькая речь только облегчила мне задачу. Спасибо, что вселил в меня уверенность. Питер чувствует, как холодеет. Нахмурившись, он поднимает взгляд: — Кто я такой? — О да. Твой отец тоже любит ужасно раздражать людей. Конечно, насколько это вообще возможно в подобных ситуациях, — он игнорирует шокированное выражение лица Питера, обводя взглядом двух остальных пленников. — Капитан Роджерс, сержант Барнс, познакомьтесь с Питером Паркером. Сыном Тони Старка. Что? — По-моему, ты немного промахнулся, чувак. Я всего лишь стажер мистера Старка. В ответ мужчина включает голографический проектор на столе. Появляется изображение Базы, где бок о бок идут Питер и Тони. Тони выглядит совершенно расслабленно, а его рука небрежно обнимает Питера за плечи. Он делает какой-то изящный жест другой рукой, и Питер улыбается ему так широко, что это выглядит по-идиотски. Питер на мгновение замолкает. — Ну ладно, это выглядит немного подозрительно. Агент Гидры нажимает кнопку, и на экране появляются еще несколько изображений. Тони дает Питеру ключи от своей дорогущей машины, чтобы Питер попробовал свои водительские права. А вот Тони идет по заснеженному тротуару, явно полностью сосредоточенный на телефонном звонке, а Питер в это время кидает ему в затылок снежок размером с грейпфрут. Или Тони громко смеется над Питером, когда тот шарахается от голубя, нагадившего ему на плечо. Агент Гидры выключает голографический проектор и, приподняв бровь, смотрит на Питера. — Во-первых, это реально жутко, — говорит Питер. — И вообще, почему вы сохранили последнее? — Меня оно позабавило, — самодовольно отвечает мужчина. Здорово. Евгенист считает это забавным. И кроме того, он выглядит как идиот. — И вы похитили шестнадцатилетнего школьника, потому что… почему? Да ладно, чувак, лето же только началось. — Ты мне нужен, — отвечает агент. — У меня есть для тебя применение. Будет зависеть от анализа крови. — Погоди, ты взял мою кровь? — спрашивает Питер, закатывая рукав толстовки и находя там тонкую полоску засохшей крови. — Очевидно, что да, — раздраженно отвечает мужчина. — А еще мы тебя похитили. Почему ты больше оскорблен тем, что у тебя взяли флакон крови, чем тем, что тебя похитили? — Чувак. Нельзя просто так брать чужую кровь. — Мы ГИДРА, — парирует мужчина, отчасти не веря своим ушам. — Мы похитили тебя со ступеней твоей школы и перевезли через всю страну… Внезапно он замолкает. Питер наклоняет голову, невинно улыбаясь. — Значит, я все еще в США, что вполне логично. Контрабанда людей из страны обходится в кучу денег, мы уже поняли, что у вас бюджет довольно ограничен. Что касается территории страны… Думаю, пустыня? Скорее всего, в Нью-Мексико или в Аризоне, судя по звуку из вентиляционных отверстий, в подземном бункере. Насколько я близок к правде? О, а может быть, Калифорния! Я всегда мечтал пойти в Диснейленд. В ответ он получает уничтожающий взгляд, и Питер дерзко ухмыляется. Как им угодно. Человек-ГИДРА поворачивается к ним спиной и идет к своему столу. Капитан Америка внимательно смотрит на Питера, а на его лице — что-то странное между виной и крайним беспокойством. Зимний солдат, стиснув зубы, наблюдает за ним краем глаза. Питер начинает беспокоиться, что нарушил здесь какой-то порядок. Его остроты могут стоить этим двоим чего-то: еды, воды или чего-то еще. Хотя, судя по тому, что он слышал, у Гидры не должно быть проблем с пытками излишне болтливого мальчишки. Питер решает немного поумерить свою дерзость. Немного. В любом случае надо сосредоточиться на том, как выбраться отсюда. Он украдкой бросает взгляд на Капитана Америка и с облегчением видит, что он теперь зло смотрит в затылок агента Гидры. Если бы этим взглядом можно было убить, агент сейчас бы превратился в кучку пепла. Дисковый телефон на письменном столе внезапно зазвонил, и человек в плаще схватил трубку и прижал к уху, повернувшись спиной к трем пленным. Питер не может разобрать, о чем они говорят, слишком тихо. Но Капитан Америка прислушивается, чтобы понять телефонный разговор. Он выглядит очень встревоженным тем, что слышит. Мужчина в плаще вздыхает, вешает трубку и поворачивается к Питеру и хмуро оглядывает его. — Ты умираешь. Питер с беспристрастным лицом смотрит на мужчину. Обычно ему угрожают смертью. Говорят: «Я убью тебя!» или «Я тебя за это прикончу!» и всякая прочая пафосная фигня. Странно слышать такую угрозу в настоящем времени. Странно и неграмотно. — Э-эм, нет, вроде нет? — отвечает Питер. Он так растерян, что его интонация становится вопросительной. — Мы проверили твою кровь. В ней есть следы радиации. Так лечат рак, — агент Гидры усмехается. — И судя по тому, что обнаружили мои люди, лечение тебе не помогает. Питер уставился на него, а потом до него доходит. Они обнаружили его паучью мутацию и предположили, что это рак. Так это все меняет. Во-первых, это показывает ученых Гидры в очень плохом свете. А во-вторых, это дает шанс Питеру поставить их ожидания относительно его способностей достаточно низко, чтобы они ошибались на его счет. Черт возьми, да, рак. Он практически физически ощущает, как Капитан Америка и Зимний солдат в ужасе смотрят на него. Он игнорирует их обоих. Они смогут увидеть, что он врет, по его лицу. — И сколько тебе осталось? — Что? — переспрашивает Питер. — Сколько тебе осталось жить? — раздраженно повторяет мужчина. — Ну, это смертельно. Никто ничего не может поделать, — осторожно отвечает Питер. Технически, это правда — его паучьи силы никуда не денутся. Он бесповоротно наполовину паук. — Т… папа говорит, что мы будем действовать по обстоятельствам. Странно говорить так вслух. Господи, лишь бы не пришлось повторять это или превращать в привычку. Он не знает, кто первый сбежал бы из комнаты, если бы он сказал об этом самому Тони. Питер бы прыгнул из ближайшего окна, если бы случайно сказал это во время их еженедельного ужина, и он почти уверен, что Тони бы тоже прыгнул из окна напротив, хотя бы для того, чтобы избежать неловкости. Хотя лицо Пеппер, наверно, было бы бесценно. Человек-Гидра усмехнулся. — Значит, навскидку, четыре недели или даже меньше. Это все усложняет. Он бросает на Питера последний уничтожительный взгляд и выходит из камеры, и Питеру становится даже как-то обидно. Этот мужчина узнал, что у ребенка рак, и ведет себя так, будто это мешает ему? Ну ладно, допустим, у него нет рака, но не в этом суть. Наступает неловкое молчание. Капитан Америка и Зимний солдат продолжают смотреть на него, и Питер неловко передергивает плечами. — Э-эм, здравствуйте, Капитан Америка, сержант Барнс, — говорит Питер. — Привет, — отвечает Зимний солдат, явно такой же социально неловкий, как и Питер. — Ты можешь звать нас по именам. Баки и Стив. — О. В любом другом случае я бы просто с катушек съехал из-за этого и попросил бы автографы или что-то такое, — растерянно говорит Питер. В комнате повисает неловкая тишина. — Почему Тони не рассказывал нам о тебе? — тихо спрашивает Стив. Блин, вот и как на это ответить? Питер на мгновение замолкает, собираясь с мыслями. — Мы познакомились в тот день, когда он уехал в Германию, — наконец говорит Питер, чувствуя себя очень странно из-за того, что он так откровенно врет Капитану Америка. Он не мог рисковать, говоря правду — помещения определенно прослушиваются. Нравится ему это или нет, но он будет врать. — Он почти сразу запрыгнул в самолет после первой встречи. А потом я долго его не видел из-за операции Роуди. Хэппи присматривал за мной, когда мог, но он был очень занят, так что я просто… не видел его какое-то время? Из всех возможных реакций, которые Питер ожидал, он точно не был готов ни к ужасной вине на лице Баки, ни к разбитому выражению лица Стива. Хоть убей, он никак не мог понять, чем же они так расстроены. — Ну, он компенсировал это позже? Наверное, это было тяжелое начало всего. Но такое случается. И это было давно, так что не особо важно, — бормочет Питер себе под нос. После нескольких мгновений напряженной неловкой тишины, он откашливается и смотрит на них обоих. — А вы, э-эм, как вы тут оказались? — Сейчас это не важно, — говорит Баки. — Ты должен сосредоточиться на себе. — Баки прав, — вздыхает Стив. — Просто устраивайся тут. Подожди, пока нас найдут остальные. Это такой же разумный план, как и любой другой, учитывая, что они все заперты в камерах, специально предназначенных для таких сильных людей. Питер садится на цементный пол и прижимает колено к груди. — Как вы думаете, почему они похитили меня? Я не такая уж и важная персона. — Если бы ты не был важен, тебя бы убили, — сухо говорит Баки. — О, это обнадеживает. Баки продолжает: — Они чего-то от тебя хотят. Что бы это ни было, не давай это им. Держись так долго, как можешь. Ужасная ситуация. — Вау. Спасибо за советы. — Просто жди. Устраивайся поудобнее. И не раздражай их, — говорит Баки. — Все хорошо? — Да. Хорошо.

***

Проходят дни. Еду приносят раз в день. Ну, «еда» — очень громко сказано. Что бы там ни было, это отвратительно, но Питер достаточно голоден, чтобы есть эту безвкусную еду. Охранники кормят Стива вручную. Баки они пропихивают поднос через решетку, стараясь держаться от него подальше. Питер ест плохую еду. Питер терпит странно тихих охранников. Питер мерзнет в камере. Это не самое худшее, что можно представить. Худшее — это скука. Делать нечего. Даже поговорить не о чем, не рискуя разрушить свою маскировку. Гидра не знает, что он Человек-паук, и чем больше Питер молчит, тем лучше. Питеру приходится практически физически себя сдерживать, чтобы не начать ползать по стенам от скуки. Буквально лезть на стену. Однажды он пугающе близок к этому, но быстро берет себя в руки. Боже, ему становится так неловко, когда ему говорят успокоиться и помолчать, ведь он просто не мог. Кэп и Баки, похоже, способны на это (а также вести разговоры только и исключительно через переглядки, и это странно), а еще ни один из них ничего не сказал с того дня, как привезли Питера. Совсем ничего. Жуть. Один раз он просто не может с собой ничего поделать. Тишина нервирует его и практически звенит в ушах, и если ему придется потерпеть хотя бы минуту, то он закричит. — Эй, Кэп? Стив смотрит на него, слегка наклонив голову. Каждый раз, когда он смотрит на Питера, в его глазах появляется какое-то напряжение, которое не покидает его с того момента, как они встретились. — Можно задать вопрос? — спрашивает Питер. — По-моему, ты уже задал два, — говорит Стив, криво усмехнувшись. Ухмылка у него слабая и больше похожа на гримасу, но какая есть. — Но, конечно, продолжай. — Как ты выжил, когда делал социальную рекламу на тему полового созревания? — прямо спрашивает Питер. — Я имею в виду, это, наверное, было унизительно. Ты знаешь, у скольких людей были очень странные сексуальные сны о том, как ты кидаешь в них презервативы? — Так, все, я больше не отвечаю на вопросы, — немедленно отвечает Стив, и в его голосе звенит паника. — Ой. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не рассказывал об этом своему старику, — произносит Стив через несколько мгновений. На ответную дерзкую улыбку Питера он только вздыхает. — Конечно, ты рассказал. Баки тихо посмеивается на заднем плане. — Пацан, скажи мне, что это есть где-то в сети. — На Ютубе, — отвечает Питер. — Музыкальный канал, который я смотрю, устроил конкурс на лучший ремикс. Я думаю, все есть на Спотифай. — У тебя есть любимые треки? — спрашивает Баки. — Напомни мне, я пришлю тебе Самый Лучший Плейлист с большой буквы. — Только не надо отправлять это Сэму, — вмешивается Стив. — Ничего не обещаю, — ухмыляется Баки. Стив вздыхает и бросает на Питера раздраженный, но вполне дружелюбный взгляд. — Ладно, парень, теперь у меня к тебе вопрос. — Э-эм, конечно, давайте, — говорит Питер, ему искренне интересно, что Стив может спросить. Стив кивает на свою футболку — одну из немногих его спортивных футболок — с легкой усмешкой: — Как думаешь, «Метс» в этом году попадут в Мировую серию? Питер ухмыляется. Далее следует потрясающе живой разговор о бейсболе. Разговор, в котором Питер узнает, что Капитан Америка Стив Роджерс ошибается в бейсболе. — Нет, вы ошибаетесь, — говорит Питер. — Вы… Послушайте, это правило существует не просто так… — Игра будет лучше без него, — парирует Стив. — Это правило надо исключить. — Не верю своим ушам. Капитан Америка не верит в правила. — Назначенное правило нападающего не должно существовать, — продолжает настаивать Стив. — Пацан, ты даже не представляешь, сколько законов Стив нарушает каждую неделю, — добавляет Баки. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Питер думал, что спит. — Правила в лучшем случае — это внушение. — Часть меня уважает это мнение, но я готов драться из-за очень неправильного мнения о бейсболе, когда мы выйдем отсюда, — говорит Питер. Стив улыбается. — Знаешь что? Когда все это закончится, я отведу тебя на бейсбольный матч. Обсудим это там. — Договорились.

***

Время идет. Идет достаточно долго, чтобы нехватка еды начала влиять на Питера. Стив и Баки выглядят такими же здоровыми и сильными, как и в первый день. Питер же ощупывает собственные ребра и наблюдает, как его запястья сужаются. Тони предполагал, что метаболизм Питера придет в норму, когда ему исполнится двадцать, но до тех пор ему понадобится вдвое больше еды, чем кому-либо еще, чтобы существовать. Грубо говоря, это количество еды, которую он здесь не получит. Это все не осталось незамеченным ни Баки, ни Стивом. Выражение лица Стива становится все более виноватым, и Баки тоже не скрывает свое беспокойство. Время от времени они все еще говорят о бейсболе или о том, где можно найти лучший бейгл в Нью-Йорке (Стив говорит, что рядом с его квартиркой в Бруклине, а Питер категорически с ним не согласен; Баки считает, что они должны угомониться), но сейчас их шутки высосаны из пальца. Каждый день, который проходит без визита их похитителя, — это день, когда растет напряжение. И однажды система дает сбой. Самый обычный агент Гидры возвращается, проходя через стальную дверь, ведущую в остальную часть их базы, со скучающим любопытством бюрократа, который отстает от графика. Он ставит маленькую коробочку рядом с телефоном на стол и оглядывает заключенных. Его взгляд останавливается на Питере, и его лицо темнеет. — Ты теряешь вес, — раздраженно говорит агент Гидры. — А может, вы попробуете давать мне еды побольше? — предлагает Питер. — Просто мысли вслух. — Я не буду тратить еду на умирающего ребенка. По крайней мере до тех пор, пока ты не докажешь свою ценность. — Ты вообще хоть иногда себя слышишь? Я считаю, что терапия, которая изучит это отсутствие сочувствия, может принести тебе пользу… — Заткнись, или я вырву тебе язык, — раздраженно отвечает мужчина. Ну ладно, зато честно. Мужчина открывает коробку и начинает рыться в ней, то и дело что-то из нее вытаскивая. Через несколько минут становится очевидно, что он устанавливает небольшой голографический проектор рядом с ярко-красным телефоном на столе. — Я тут подумал, Питер, что мы должным образом не представились друг другу. Я Виктор, — говорит мужчина, закончив с проектором. — И к концу всего этого мы с тобой станем хорошими друзьями. — Я б не был в этом так уверен, — отвечает Питер. — Вы настолько вежливы, что это почти оскорбительно. Виктор делает паузу в своем деле, чтобы бросить на Питера безразличный взгляд. Питер отвечает тем же. Наконец Виктор хмыкает и качает головой. — Надеюсь, ты еще немного поупрямишься. Так даже интереснее проводить с тобой время, — он щелкает по проектору, и появляется изображение Тони, избитого, напуганного и перемазанного кровью. Питеру требуется несколько секунд, чтобы понять, что Тони с экрана гораздо моложе. У того Тони, которого Питер знает, на висках и бородке появляется седина. А этот Тони, несмотря на грязь, порезы и синяки, заметно моложе. О, дата в углу. 2008 год. Прошло десять лет, но Тони будто раза в два моложе. — Это видео с Тони Старком было снято в тот момент, когда он был в плену, незадолго до того, как он создал свою первую броню. Я хочу, чтобы ты внимательно изучил это видео. Завтра все подробно обсудим. Тони был прикован наручниками к креслу, черные провода тянулись от автомобильного аккумулятора к дуговому реактору в его груди. Аккумулятор искрился каждый раз, когда голову Тони опускали в таз с водой. Судя по тому, как он болезненно дергался, дуговой реактор бьет его током, когда он находится под водой. Питера начинает подташнивать, и он отворачивается. Но от звука ему не скрыться. В конце концов и звук заканчивается, а изображение гаснет. Воцаряется звенящая тишина. — Твой отец выдержал две недели пыток, прежде чем сломаться. Интересно, выдержишь ли ты хотя бы половину, — говорит Виктор, убирая проектор и направляясь к двери. — Спите спокойно, мистер Паркер. Пытки в основном бьют по ментальному здоровью — Питер не помнит, кто ему это сказал, то ли Роуди, то ли Хэппи — но саму фразу он помнит. Физическая боль ограничена. Угроза ножом ранит гораздо больнее, чем порезы. Питеру страшно. В тот вечер он не хочет есть.