Худшие летние каникулы

После этого Питера выводят из камеры. С ним обращаются как с избалованной особой королевских кровей. Его тюрьма — это все-таки тюрьма, несмотря ни на что — небольшая квартирка с книгами, DVD, комиксами, картинами. Тот факт, что внутри его маленькой квартиры нет никаких дверных ручек, — единственный признак того, что это тюрьма. Ну, и отсутствие Интернета само по себе является доказательством. Это тоже упущение. Если бы у него был доступ к сети, он мог бы найти способ связаться с телефоном Нэда или найти сеть Пятницы. Одно преимущество быть марионеткой Гидры заключается в еде. Холодильник полностью заполнен, сверху донизу. В первую ночь Питер четыре раза налетает на него и ест, пока не наестся. Он чувствует себя виноватым; Баки и Стив где-то рядом, едят безвкусную жвачку, а он уничтожает трехслойный сэндвич с клубничным вареньем. Но он признает, что не сможет помочь им убежать, если голоден и, конечно, не сможет придумать план побега на пустой желудок. Поэтому он ест. И чувствует себя виноватым. Как только он хорошенько подчистил содержимое холодильника, он моет за собой посуду и направляется в ванную, чтобы принять лучший душ в его жизни, а потом одеться в чистую одежду (единственное, что ему доступно — это униформа охранника, только маленького размера; фу), а затем он плюхается лицом в двуспальную кровать и погружается в матрас с довольным вздохом. Он лежит, расслабляясь, и начинает засыпать. Только вот не засыпает. Будильник на тумбочке отсчитывает минуты и часы, и Питер становится все более расстроенным, беспокойно ерзая на кровати. Он не может уснуть. Он сыт, он в безопасности, и у него есть кровать; объективно ему здесь лучше, чем в камере. Но он не может уснуть, и в конце концов понимает, почему: Баки и Стива поблизости нет. Даже оказавшись в ловушке, замученный, голодный и оставленный на холоде, он чувствовал себя в безопасности рядом с ними. Здесь нет Стива, с которым можно спорить, и нет Баки, который присматривал за ним. Он один, и в этом вся разница. Он должен полагаться только на себя, и он единственный, кто может помочь Стиву и Баки сбежать. Он приходит к выводу, что Мстители — включая Тони — еще не выяснили, где они находятся. Питер лежит и думает. И придумывает три возможных плана. Связаться с Мстителями. Если он сможет найти компьютер с подключением к внешнему Интернету, то все остальное — дело техники. Самый простой сигнал Пятнице решит разом все проблемы, которые у него есть. Проблема в том, что Гидра, скорее всего, не даст ему доступа ни к чему с такими возможностями; к сожалению, они не полные идиоты. Или второй план: устроить побег напрямую. Ему придется отключить или саботировать систему безопасности, и только после этого приближаться к камерам. Это может быть сложнее, чем кажется; система настолько плоха, что вполне может быть, что это гениальный ход. Но если Питер правильно разыграет свои карты, у него все получится. Ему просто нужно играть роль «выздоравливающего смертельно больного и ужасно занудного ребенка» для охранников и Виктора достаточно долго, чтобы они потеряли бдительность. Единственным недостатком является то, сколько времени это займет. Третий план настолько же абсурден, как и вся ситуация: собрать машину, которая сможет безопасно вывести его отсюда. Этот план больше похож на несбыточную мечту, основанную на разговоре, который был между ним, Тони и Роуди в лаборатории на Базе несколько месяцев назад поздним вечером. Это в принципе возможно. По крайней мере с точки зрения математических расчетов, которые они втроем расписали на голограммах. И если у него будут подходящие детали. Питер отбрасывает эту мысль. Второй план — самый выполнимый. У него есть время, он никуда не торопится. Приняв решение, он наконец засыпает. Сон беспокойный, но все же лучше, чем ничего.

***

На следующий день Виктор входит в квартиру и жестом приглашает Питера следовать за ним. Он безоружен и выглядит одновременно так, будто ему скучно, и так, будто он уверен в согласии Питера на все сто. Это раздражает Питера, а что раздражает его еще больше это то, что Виктор ухмыляется, когда Питер идет за ним. Они идут по длинному, серому коридору к тяжелой стальной двери, охраняемой двумя вооруженными винтовками мужчинами. Один из охранников отдает честь Виктору, в то время как другой открывает дверь, чтобы они вошли внутрь. Питер колеблется на пороге, пока один из охранников не тянется к электрошокеру на поясе. В комнате холодно. Она уставлена рабочими столами и станками, тяжелыми инструментами, предназначенными для ковки, резки и проектирования металлических изделий. Инструменты были разложены на полках и столах, поблескивая в резком ярком свете. Виктор поворачивается к нему. — Добро пожаловать в твою новую мастерскую. Ты будешь работать здесь под пристальным наблюдением охранников до ужина, а затем вернешься в свои комнаты. Работай хорошо и без жалоб, и ты будешь вознагражден. Если будешь халтурить, я запру тебя в капсуле. Все ясно? Питер зло смотрит на него, но опускает глаза. — Да. — Вот и хорошо, — в голосе Виктора слышится самодовольная усмешка.

***

После этого жизнь Питера превращается в странную последовательность действий. Он просыпается в шесть, принимает душ, ест, ждет, пока за ним придут, чтобы проводить в лабораторию, где он будет работать до ночи, а потом его снова провожают в квартиру, где он ужинает и ложится спать. Проходят дни, но он их не считает; его сон по-прежнему урывками, а мозг работает на полную мощь в мыслях о планах побега и в попытках сделать вид, что он работающий гений. Это все окончательно добивает его восприятие времени. Он восстанавливает вес (и мускулы, слава богу), но под глазами у него темные синяки. Как выясняется, разработка плана побега прямо под носом у кучки фанатиков крайне напряженная и сложная задача. Большинство охранников Гидры не трогают его, пока он работает. Конечно, они следят за ним, как ястребы, и он не сомневается, что они докладывают Виктору о каждом его шаге, но держатся в стороне. Еще они не особо бросаются в глаза, что в принципе похоже на приятный бонус. К сожалению, этого нельзя сказать о Викторе, который проводит выборочные проверки лаборатории и бродит, трогая инструменты, мензурки и незаконченные части брони, когда ему заблагорассудится. Это похоже на демонстрацию силы, и она выводит Питера из себя гораздо больше, чем его неуклюжие (но эффективные) попытки пыток. — Что это? Клей? — спрашивает Виктор, поднимая мензурку с паутиной. Питеру приходится быстро выкручиваться. — Ну типа. Но вам лучше не прикасаться к нему без перчаток, — говорит Питер, судорожно отнимая у него мензурку. — Он будет проводить электрический заряд, как только будет использован в костюме. Этот клей гораздо более гибкий и прочный, чем обычные провода. А в таком состоянии — это обычный суперклей. Виктор бросает взгляд на костюм, разложенный на центральном столе. Он наполовину закончен; на столе лежал нагрудник, окрашенный в черно-красный и с эмблемой Гидры под красным сиянием источника питания. Из источника питания торчат провода, ведущие к стальным черным ботинкам и единственной перчатке. — Но в костюме все еще есть провода? — спрашивает он, хмурясь. Питер пожимает плечами, стараясь говорить небрежным тоном. — Эта штука — резерв. Провода — самый эффективный способ питания костюма, но ничего не будет работать, если провод замкнется или сломается. По крайней мере, это убережет того, кто его носит, от того, что его раздавит насмерть тяжестью костюма или от того, что он рухнет с огромной высоты. Что, вероятно, важно, потому костюмом пользоваться сложно. — Да? Твой отец выглядит так, будто это просто. — А еще он тренируется по шесть часов в день, — добавляет Питер. — Баланс очень важен. И сила тоже. А еще ощущение собственных габаритов. И вам нужно все это, чтобы просто пилотировать его, и это не гарантирует, что вы будете пилотировать его хорошо. На самом деле, учитывая недостатки, которые Питер намеренно помещает в костюм, нет никакой гарантии, что костюм вообще будет функциональным. Питер, пожалуй, мог бы им управлять из-за своих способностей, но тварь из Гидры? Очень сомнительно. В лучшем случае, это будет тюремная камера размером с человека для того, кто наденет костюм, если только у него или нее нет суперсил. — Хм. Это нужно учитывать при выборе пилота, — говорит Виктор. Он бросает созерцательный взгляд в сторону Питера, и паучьи чувства Питера низко рычат. — У меня есть пара человек на примете. — Э-эм… а кто, например? — спрашивает Питер, прячась от острого взгляда агента Гидры. Виктор только улыбается в ответ. — Полагаю, ты с ним уже знаком. Питер на мгновение замирает. Это либо Баки (скорее всего), либо Стив (значительно менее вероятно), либо он сам (ужасно). — Э-э… — Мы обсудим это позже, когда костюм будет готов, — говорит Виктор. Он оглядывает лабораторию и останавливается, глядя на массивную машину, построенную Питером для проверки плана побега номер три. — А это что такое? Питер откашливается. — Это для проверки костюма. Я хочу проводить тест деталей, которые я создаю, прежде чем прикрепить их к основному костюму. Виктор что-то бормочет себе под нос, некоторое время разглядывая машину, потом кивает и идет дальше. — Продолжайте, мистер Паркер. Я оставлю тебя с твоей работой. Питер закатывает глаза за его спиной, возвращаясь к своей работе. Он слышит, как Виктор пересекает комнату и останавливается рядом с охранником, стоящим у двери. Это довольно далеко, но его слух достаточно острый, чтобы слышать их разговор, как если бы они были совсем рядом. — Не спускай с него глаз, — говорит Виктор охраннику. — Сомневаюсь, что от него будут серьезные неприятности, но его нужно держать в ежовых рукавицах, пока не начнется его индоктринация должным образом. — Да, сэр, — так же тихо отвечает охранник. — Вы действительно думаете, что он сможет выдержать это? — Он прекрасно пережил первое воздействие сыворотки, и это сделало его послушным для наших текущих требований. Еще два раунда, и мы с легкостью избавим его от дерзости, я думаю. — И он согласится снова войти в капсулу? — с сомнением спрашивает охранник. — Чтобы спасти жизнь своего дорогого друга Баки? А Капитан Америка? Конечно, он согласится. Какой ребенок захочет, чтобы это было на его совести? — Виктор хихикает. — Он слабохарактерный. Войдет. И тогда мы сделаем его сильным. Проследи, чтобы он был здоров, пока не закончит костюм. — Да, сэр, — отвечает охранник. Виктор кивает и уходит. Питер барабанит пальцами по столу и задумывается. Его попытка побега только что продвинулась на несколько пунктов.

***

Дни идут. Питер узнает, что база на самом деле является подземным сооружением где-то в аризонских пустошах. Камеры Баки и Стива находятся в центре базы, а лаборатория Питера всего четырьмя этажами выше. Он переходит ко всему остальному: к маршрутам патрулирования охранников. Он проверяет и перепроверяет систему безопасности (такую же дешевую и потрепанную, как он и ожидал), и все время планирует. Неустанно. Он почти не спит, бездумно ест и делает свою работу. Костюм растет, и даже машина в дальнем углу лаборатории уже доработанней, чем положено. Никто о ней не спрашивал. Честно говоря, это последнее средство Питера. Через две недели после начала сборки костюма он делает свой ход.

***

— Охранники сказали мне, что ты сотрудничаешь, — говорит Виктор однажды во время своего обхода. — И я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поздравить тебя с тем, что ты хорошо себя ведешь, пока я наблюдаю за твоей работой. Виктор улыбается ему, как учитель улыбается исключительному ученику, и Питер глубоко задумывается о том, чтобы швырнуть стул прямо в лицо этому самодовольному мудаку. Вместо этого он возвращается к своей работе, позволяя Виктору наблюдать, как он возится с наполовину готовым костюмом. — Итак, я не понимаю. Откуда такая ненависть к моему отцу? — спрашивает Питер. — Разве вы не должны сосредоточиться на Капитане Америке? — Он уже у нас. И поскольку он здесь, он больше не проблема. — Черная Вдова? — Мы с ней справимся. — Чувак, ты едва мог справиться со мной. Виктор усмехается, отметая слова Питера раздраженным взмахом руки. — Мы должны были быть с тобой помягче. Если твой разум разрушится, ты станешь бесполезен для нас. А в Гидре бесполезным не место. — Да-да, это прям девиз Гидры, — говорит Питер, борясь с наручной пусковой установкой, подключенной к костюму. — Эй, не могли бы вы взглянуть туда? Мне кажется, что-то застряло внутри, но под таким углом я ничего не вижу. Виктор поднимает бровь, но послушно наклоняется, чтобы посмотреть в дуло пусковой установки.  — Я ничего не вижу. Питер запускает пусковую установку. Огромная паутинная бомба вылетает из костюма и поражает Виктора. Он летит через всю комнату, жестко приземляясь у стены, нокаутированный паутиной. Только его нос и рот свободны от этой дряни. Питер пристально смотрит на него. — О боже. Не могу поверить, что это сработало. Мне следовало сделать это еще несколько дней назад. Охранник позади него, потрясенный, начинает поднимать винтовку. Питер поворачивается и стреляет и в него паутиной, эффективно пришпиливая его к стене. Он проверяет свой веб-шутер и фыркает. Это была вся жидкость, которая у него была. Здорово. — Ты, тупой… — шипит Виктор. Еще один комок паутины попадает Виктору в рот, заглушая его слова. Наверное, у него все-таки что-то осталось. Он отбрасывает веб-шутер в сторону и натягивает на себя костюм, попутно соскребая символ Гидры. На нем не будет ничего с этим проклятым символом. Никогда. Костюм все еще представляет из себя только нагрудник, сапоги и единственную перчатку, но что есть, то есть. Быстрый удар включает двигатели сапог, и Питер поднимается в воздух. Он на секунду застывает, чтобы поймать равновесие и облетает комнату. Неплохо. Вокруг много охранников, и у него нет времени выслеживать одного охранника с ключами от камер прямо сейчас. Наличие костюма означает, что он может избежать пули в лицо, что является оптимальным способом избежать большинства пуль, по его личному опыту. Ему просто нужно притвориться Железным Человеком на несколько минут.

***

Он на полпути к камерам, петляя между ними, когда сигнализация отключается. Через три четверти пути включается система громкоговорителей. — Тревога-тревога-тревога! Оставить посты! Тревога-тревога-тревога! Выброс нейротоксина через тридцать минут! Питер вздыхает. Конечно, они наполнили это место смертельным нейротоксином. В лаборатории, по крайней мере, воздух довольно плотный, так что Виктор и охранник не умрут, но, судя по топоту ног в соседнем коридоре, удаляющемся от камер, никто не подумал о Капитане Америка или Баки. К сожалению, то же самое нельзя сказать о нем. Крик из коридора слева и внезапный всплеск чувств предупреждают его о трех охранниках, несущихся по коридору с винтовками наготове. Они стреляют, и только его рефлексы и ракетные ботинки спасают его от выстрела. Питер делает упор на ботинках, проносится по коридору и сворачивает за угол, прежде чем они успевают догнать его и повторить попытку. Он слышит, как они яростно кричат ему вслед, но через несколько секунд он уже вне их поля зрения и в пределах досягаемости двери, ведущей к камерам. Питер влетает в комнату с изящностью кирпича. Его полукостюм шипит, двигатели гаснут на его ногах, и он приземляется нисколько не грациозно, шатаясь вперед на несколько шагов, прежде чем снова восстановить равновесие. Он смотрит на Баки и Стива, на мгновение переводя дыхание.  — О боже, они сейчас в такой ярости, — выпаливает Питер. — Погодите, ребята, я вас отсюда вытащу. У нас есть минут десять до того, как сработает их охранная система — кстати, это все еще худшая система, которую я когда-либо видел, — и зальет это место нейротоксином. Баки и Стив уставились на него. Баки, похоже, вздохнул с облегчением. На лице Стива появляется недоверчивая полуулыбка, одновременно гордая, нежная и раздраженная. — Ты обещал, что соорудишь им костюм. Ты просто не упомянул, для кого будет костюм, — говорит Стив, и улыбка превращается в ухмылку. — Эй, это не моя вина, что они не получили договор в письменном виде, — говорит Питер. — Пеппер всегда советует проверять мелкий шрифт не просто так. Он направляет репульсор на камеру Баки, заряжает его, пока не почувствует, как жар обжигает ладонь, и взрывает его. Замок распадается во вспышке света, и Баки толкает дверь. Он заметно расслабляется, когда выходит из камеры. Питер повторяет репульсорную атаку на дверь камеры Стива и врывается внутрь. Он использует ботинки, чтобы приподняться на несколько дюймов и дотянуться до замков наручников. Он мог бы ползти по стене, но ему нравится новизна костюма; костюм долго не продержится, так что он может наслаждаться им, пока у него есть возможность. Ключи легко открывают наручники. Стив освобождается через несколько секунд, как раз вовремя, чтобы ножные двигатели Питера полностью вышли из строя. Питер издает тихий визг и падает на землю, тяжело приземляясь и вздрагивая. — Что такое? — спрашивает Стив, встряхивая руками. — Кончилась энергия, — говорит Питер, сбрасывая перчатки и ботинки. — Я использовал действительно ужасные батареи на случай, если Гидра реально попытается использовать костюм. Батареи минут на десять. Думаю, это время истекло. — Умно, — говорит Стив, потирая запястья. — Ты знаешь, где выход? — Ага, просто идти прямо по главному коридору и подняться на лифте. У нас было тридцать минут, пока нейротоксин не затопит это место. Мы выберемся примерно за половину этого времени. — Я пойду впереди, — говорит Стив. Баки кивает.  — Если кто-нибудь приблизится, Пит, предоставь это нам. Понял? Питер кивает, поворачивается и ведет их обратно в коридор.

***

Они бегут вниз по коридору и вверх к лифту. В общем и целом, побег идет без затруднений: агенты Гидры гораздо больше заинтересованы в спасении своих шкур, чем в столкновении с двумя суперсолдатами и подростком. Однако, отсутствие какого-либо сопротивления довольно сильно напрягает Питера. Это слишком просто. Все слишком просто… — Обнаружен побег заключенных, - говорит ближайший к ним динамик, примерно через десять минут после того, как все трое покинули камеры. — Блокировка в разделе 14-А должна начаться немедленно. Толстые прутья захлопнулись между Питером и двумя суперсолдатами. Он едва успевает отступить назад, чтобы его не придавило. Стив смотрит на них, обхватывает и пытается раздвинуть. Они вообще не двигаются, сделанные из того же материала, что и их камеры. И без сыворотки Гидры — или нормального отдыха и пищи — Питеру не хватает сил, чтобы раздвинуть их. На это даже нет времени. — Кэп, Баки, вы должны идти, — говорит Питер. — Мы не оставим тебя здесь! — рявкает на него Стив. Он снова пробует прутья и — каким-то образом — умудряется начать раздвигать их. Процесс идет медленно, и становится совершенно понятно, что долго Кэп так не потянет. Его руки соскальзывают с прутьев решетки, и он бьет по ним кулаком. — Вот же черт, только не сейчас, когда мы так близки… — Если ты останешься, то умрешь! — возражает Питер. Его голос дрожит, когда он говорит это, неожиданно напуганный яростью Стива. Тем временем, обратный отсчет продолжается. Нейротоксин скоро затопит эту часть базы. Питер ломает голову, расхаживая вдоль решетки несколько секунд. Он может все исправить. Всегда есть что-то… Вот только сейчас ничего нет. Просто нет. Это был единственный выход. Он слышит, как вокруг них закрываются все главные коридоры. У него все равно не было времени петлять по ним, но у него появляется отчетливое ощущение, что он вполне может быть уже заперт. А может… Это рискованно, но… — Питер, — начинает Стив. Он запинается и замолкает, когда Питер просовывает руку сквозь решетку, протягивая маленькое устройство с мигающим синим светодиодом. — Возьми, — говорит Питер. — Это жучок. Я знаю другой выход, но ты должен взять это, чтобы я мог найти тебя. Стив берет его, смотря как синий светодиод мигает. — Ты точно пойдешь за нами? — Да. Обещаю. Пожалуйста, идите. Кэп сомневается еще мгновение, вздыхает и кладет жучок в карман. Баки смотрит на них мрачно и печально. — Жучок достаточно силен, чтобы ты мог отследить нас и под землей? — спрашивает Баки. — Там, где даже связи нет? — Да, — врет Питер. Баки, конечно, видит Питера насквозь. Он закрывает глаза и сжимает кулак. — Старые добрые технологии Старка, — говорит Стив с легкой усмешкой. — Буду ждать тебя снаружи, Пит. — Скоро увидимся, кэп. Ты обещал сводить меня на игру. Стив кивает, поворачивается и бежит по коридору. Баки колеблется, бросает последний убитый горем взгляд на Питера, а затем поворачивается, чтобы последовать за Стивом. Питер ждет, пока они не скроются из виду, затем поворачивается и бежит обратно в лабораторию.

***

— Тревога-тревога-тревога, выброс нейротоксина через пять минут. — Да господи, заткнись уже, — бормочет Питер, захлопывая за собой дверь и запечатывая ее. Он бросается к машине в дальнем углу, резко останавливается и быстро набирает несколько кодов, чтобы открыть ее. Она оживает, тихонько жужжа, и постепенно вращает обручи, расположенные на ее поверхности. Питер смотрит на экран, встроенный сбоку. Жучок находится на поверхности, недалеко от входа и, что самое приятное, в данный момент не движется. Это очень важно. Он фиксирует настройки на жучок, запускает машину и тихо молится, чтобы тот, кто его слышит, не подвел хотя бы на этот раз. Машина фиксируется на жучке в считанные секунды, и туннель летит вверх. Иссиня-черный портал разрывается внутри туннеля, всасывая воздух внутри лаборатории с обескураживающим ревом. Питер бросает на него один взгляд и у него возникают три мысли: Боже правый, расчеты Роуди оказались верны! И Господи, шикарно. И Если это не сработает, кусочки меня разлетятся по всему западному побережью. Питер ныряет в портал, как только ускользает последняя мысль.

***

Питер появляется в воздухе на высоте около двух метров, совершенно не успевает вовремя сгруппироваться и падает в объятья очень удивленного Стива Роджерса. Он смотрит на Стива, оглядывает собравшуюся группу — всех Мстителей (в основном почему-то беглые Мстители — Черная Вдова, Сокол, Соколиный Глаз), они все готовы к битве, стоят возле квинджета и удивленно моргают. И тут на Питера накатывает осознание, а вместе с ним шальная радость. — Боже! Сработало! Поверить не могу, что сработало! — говорит Питер, у которого кружится голова и от побега, и от осознания. Он едва замечает, как Стив ставит его на ноги и успокаивающе кладет руку на плечо. Питер опирается на его руку, все еще чувствуя легкое головокружение после короткого путешествия через телепорт. Он смотрит на Стива, сияя. Стив отвечает на его взгляд, потрясенный и испытывающий облегчение. — Кэп! Я только что изобрел телепортацию, и она действительно сработала, а не рассеяла меня по атмосфере. Я думал, что это и случится! Боже! Я телепортировался. Я не могу дождаться, чтобы показать… — Питер! О. Он знает этот голос. Питер поднимает глаза, прерывая свой радостный лепет. Он смутно осознает, что Стив убирает руку, как раз когда Тони Старк приземляется и хватает Питера за плечи. Его шлем откидывается назад, и Питер оказывается лицом к лицу с очень уставшим Тони. С Тони, который в панике. Мгновение он осматривает Питера, и выражение его лица меняется от шока к ужасу и дикому облегчению, которое Питер видел на лицах родителей, когда он приводил их потерянных детей во время патрулирования. А потом его взгляд фокусируется на Питере, и облегчение сменяется отчаянием, когда он видит, каким худым стал Питер, какие темные круги у него под глазами, а еще замечает полузажившие следы пыток на его лице. — Господи-боже, малыш, — слабо произносит Тони, прежде чем заключить его в крепкие, защищающие объятия прямо на глазах у всех Мстителей. Питер замирает на мгновение, и в голове становится пусто, как когда компьютер показывает синий экран, и через секунду, он обнимает Тони в ответ. Он прижимается к Тони, кладет голову ему на плечо и замирает, не желая двигаться. Тони протягивает руку и обхватывает его затылок, чтобы крепче прижать его к груди. И тут самообладание Питера дает сбой. Внезапно на него обрушивается тяжесть всего, что произошло, и его плечи опускаются. Он цепляется за Тони, слабый и уставший, и с удивлением обнаруживает, что на глаза навернулись слезы. — Э-эм, привет. Можно мы пойдем домой, пожалуйста? — бормочет он слабо. Голос срывается на последнем слове, и Питеру приходится откашливаться. Он чувствует, как Тони кивает. — Конечно, можно. После этого глаз с тебя не спущу. — Звучит страшно. — Привыкнешь, — отвечает Тони, отпуская его, но продолжая держать руку на его плече. — Сядь в джет и отдохни. Сэм, в медицинском шкафу есть специальная капельница, на ней написано, что она для Питера. Подключи его к ней немедленно. Сэм озадаченно хмурится, но кивает.  — Я все приготовлю. — Что? Не надо… — начинает Питер, покачиваясь. — Надо, — отвечает Тони, легко поддерживая его. — Но Гидра все еще там, и я знаю план базы! Я не буду просто сидеть здесь, пока вы уходите и… — Будешь. — Тони… — начинает Питер, и в нем наконец прорезается настоящее раздражение. Тони снова смотрит на него, и выражение его лица становится суровым и очень отцовским, и он грозит Питеру пальцем. Но под всей этой строгостью скрывается ужас. — Я не могу сосредоточиться на поимке этих ублюдков, если знаю, что ты в опасности, а ты не в том состоянии, чтобы даже встать с постели, не говоря уже о том, чтобы идти на поле боя, и ты сам это знаешь. Пусть Сэм подключит тебя к капельнице, а Клинт позаботится о тебе, пока мы с Роуди не вернемся к остальным. Понял? Питер стискивает зубы, готовый спорить, но… — Парень, послушай его, — тихо говорит Баки. — Хватит с тебя сражений. Пусть твой старик разберется с остальным. Питер смотрит на Баки и удивляется тому, что оказывается объектом пристального внимания всех остальных Мстителей. Клинт выглядит слегка шокированным и неожиданно грустным. Наташа смотрит на него, как на головоломку, которую нужно решить, и выглядит обеспокоенной. Сэм прищуривается и выглядит довольно встревоженным. На лице Роуди такое же облегчение, как и на лице Тони. Тони выглядит еще более шокированным словами Баки, а взгляд, который прилетает в Баки острый как нож и до боли подозрительный. Но интонация не меняется. — Вот видишь? Даже военный преступник согласен, — он поворачивается к Баки. — Кстати, держись подальше от моего ребенка. — Эй, он спас мне жизнь там три раза, не надо так, — слабо протестует Питер. Он бы продолжил, но усталость берет верх. — Если ты не вернешься… — Он вернется, Пит, — говорит Роуди, сжимая его плечо. — Он точно не пойдет туда один. Я, Нат, Кэп и Сэм справимся. — Не успеешь оглянуться, я вернусь, — обещает Тони. Он все еще смотрит на Баки подозрительно, но уже не так откровенно враждебно, и все еще настороженно, но ладно, уже лучше. — В буквальном смысле. Ты, наверное, заснешь сразу, как ляжешь. Да, так и будет. — А вот и нет, — к ужасу Питера это звучит по-детски и капризно. Тони ухмыляется. — Если б ты мог, ты начал спорить со мной, и мы оба это знаем. Питер вздыхает, протирая глаза. — Ладно. Просто будь осторожен. Эти парни были довольно странно одержимы желанием причинить тебе боль. — Да, это стало совершенно очевидно в тот момент, когда ты пропал, — выражение лица Тони немного смягчается, и он добавляет, — со мной все будет хорошо. Пожалуйста, иди и приляг. Питер наконец кивает. — Да. Да, хорошо. Когда он поворачивается, чтобы уйти, он слышит, как остальные перешептываются между собой. Стив тихо разговаривает с Наташей и Роуди, обсуждая план. Он слышит, как Тони то и дело вмешивается со своими комментариями. Он не может расслышать их слова из-за двигателей квинджета и не уверен, что вообще хочет их слышать. — Сюда, Питер, — говорит Сэм, указывая ему на койку, привинченную к стене. Питер подходит и ложится с тяжелым вздохом. Запал прошел, адреналин схлынул, и тело начала бить крупная дрожь. Сэм начинает ставить капельницу как раз в тот момент, когда на Питера наваливается вся тяжесть прошлого месяца. Питер напрягается, как только Сэм хватает его за руку, и Сэм медленно убирает руки. — Полегче, — говорит он, опускаясь на колени рядом с койкой Питера. — Я просто ввожу иглу. Ты ничего почти не почувствуешь, обещаю. — Да, я… Да, только можно побыстрее? Они… они брали много… — Питер замолкает. Выражение лица Сэма не меняется; оно по-прежнему дружелюбное и спокойное, но его взгляд чуть темнеет от ярости. — Я понял. Честно говоря, я не мастер. Если ты не упадешь в обморок, как Клинт во время нашей последней поездки для сдачи донорской крови, все будет в порядке. — Вообще-то ты поклялся хранить это в тайне! — кричит Клинт из кабины пилота. — Моя клятва закончилась на том моменте, когда ты спер мой сэндвич во время последней тренировки, — парирует Сэм. Он смотрит на Питера. — Так-то это был лучший сэндвич в городе, а он просто пришел и сожрал его. — Птичьи братаны делятся всем друг с другом. Включая еду. — Ты бросил в меня нож, когда я попытался налить кофе из твоего кофейника. — Птичьи братаны делятся всем, кроме кофе, — поправляет себя Клинт. Питер слабо хихикает, и едва чувствует, как игла капельницы протыкает его тонкую кожу. Медленно доходит осознание, что Сэм и Клинт только что просто отвлекали его. Из-за лекарства — средства, предназначенного исключительно для того, чтобы помочь повысить его исцеление — начинает клонить в сон. Он вздыхает, откидываясь на койку, краем глаза видя, что Сэм хлопает его по плечу и отступает, чтобы поговорить с Баки. Он поудобнее устраивается на койке — она жесткая и неудобная, но безопасная, и вообще он теперь в безопасности, так что можно со спокойной совестью уснуть, да? Но увы, не все планы сбываются. Он все время вскакивает, напряженный и готовый защищаться. Клинт оборачивается, чтобы обеспокоенно посмотреть на него, потому что это происходит уже третий раз, и Питер раздраженно трет лицо и глаза. — Баки? — кричит Питер. Баки, тоже напряженный и встревоженный, отрывается от разговора с Сэмом. В любой другой ситуации это было бы забавно, но его внезапное пристальное внимание заставляет Питера передумать. — М-м, неважно. Баки наклоняет голову. Он хлопает Сэма по плечу и садится на пол рядом с койкой Питера. — Отдохни немного, малыш, — говорит Баки. Облегчение накатывает на Питера волной и заставляет задохнуться. — Э-э, спасибо, я знаю, что это, наверное, глупо… — Нет, не глупо. Я слежу. Ты в безопасности. Питер не знает, как благодарить его за это. Вместо этого он просто засыпает.

***

Через некоторое время он снова просыпается. Двое мужчин тихо разговаривают друг с другом возле его койки. — Я видел видео… того, что произошло. Что они с ним сделали, — запинаясь, говорит Тони. В его голосе слышится какой-то надломленный ужас, усталая грусть, которой раньше не было. — Ты защищал его. Спасибо. — У тебя чертовски хороший ребенок, Старк, — тихо говорит Баки. — Он не уступал ему до последнего. Они не сломали его. Думаю, через некоторое время он будет в порядке. — Да. Но только потому, что вы с Кэпом были рядом, — Тони замолкает, а потом тихо усмехается. — Росс работал с ними. Мне нужно будет много кому позвонить, когда мы вернемся на Базу. Можете остаться там с Кэпом восстанавливаться. — С удовольствием, — говорит Баки. — Надеюсь, ты знаешь, что отныне этот парень будет повсюду ходить за тобой. — Не первый мой болтун-хвост. Я справлюсь, — Баки замолкает, явно что-то обдумывая. — Гидра не лечила его от рака. По крайней мере, я их не видел. Он… — От чего?! — спрашивает Тони, совершенно сбитый с толку. Питер снова засыпает.

***

Месяц спустя

— Пошли, жук, — зовет Баки, натягивая пальто, чтобы спрятать руку. В ответ раздается отдаленный грохот, и Баки закатывает глаза. — Куда это вы трое собрались? — спрашивает Наташа. — Бейсбольный матч, — говорит Стив, надевая шапку. — Он заставил нас пойти на чертов матч «Метс», — ворчит Баки. — Пацан! Давай уже! — Иду, иду, иду! — Питер бежит по коридору, натягивая куртку. Он стреляет паутиной в сэндвич Сэма и дергает половину. Откусывая половину, он становится рядом с Баки и Стивом. — Боже, какая гадость, — бормочет Сэм. Питер начинает говорить о беконе, который он жует, гордый безо всякой причины. — Ну что, готовы? — Не говори с набитым ртом, — говорит Баки, хлопая его по плечу и мягко подталкивая к двери. — Пойдем. И ты не заставишь меня надеть эту шляпу «Метс», так что прекрати спрашивать. — Посмотрим, — самодовольно говорит Питер, начиная махать рукой Сэму и Тони и выходя за дверь. Баки закатывает глаза, бормочет что-то недовольное себе под нос и следует за ним. Стив улыбается и поворачивается к Тони. — Вернемся к обеду. — Не устраивайте никаких международных инцидентов и не спускайте глаз с ребенка. Он становится диким на бейсбольных матчах. Вы можете подумать, что я шучу, но это совершенно не так. — У меня там просто дух захватывает, — кричит Питер из коридора. — Дикарь, вот ты кто, — сухо отвечает Тони. Он снова смотрит на Стива. — Присмотри за ним. Стив улыбается, легко и дружелюбно. — Всегда, Тони.