С тобой.

Идти на учёбу не хотелось и я валялся пластом на кровати, стараясь вставать как можно реже. Я чувствовал приближение течки и меня это совершенно не радовало. Мне всегда казалось, что я обречён на существование с постоянным стрессом, благодаря своему гендеру, но как оказалось, не повезло именно бетам. Они не могли заводить детей и их считали обыкновенным рабочим классом. Я знал парочку из них и всегда поражался их выдержке, но продолжал считать, что мне моё предназначение нафиг не сдались. Нет, конечно, я хотел иметь детей, как и любой нормальный омега, но течки и альф всей душой ненавижу. С самого детства, когда ещё у нас с папой не было денег на еду, потому что отец — влиятельный бизнесмен променял нас на свою карьеру, а потом ещё и виноватыми сделал, сказав, что именно по той причине, что папочка не родил ему приемника — альфу, я ему вообще не сдался и свалил на все четыре стороны. Были и ещё случаи, но о них я всех и не вспомню. Короче говоря, поводов для ненависти у меня предостаточно. Моего лучшего друга — Мирона вообще какой-то старый альфа заклеймил и теперь из дома не пускает, а друг звонит вечерами, плачет, домой хочет, жалеет, что вообще на этот брак по расчёту согласился. Вы можете назвать меня слишком странным, но я никогда в жизни не хочу находиться во власти альфы и зависеть от кого-то. У меня не осталось никого, кто был бы со мной рядом. Папа долго такой жизни не выдержал и заболел. Сейчас я всеми силами оплачиваю его нахождение в больнице, работаю как не в себя на трёх работах и из-за этого вечно не хватает мне самому на дальнейшее проживание, но если папе от этого будет легче, то я постараюсь из-за всех сил. На первую работу мне только в двенадцать, в кофейню возле дома, а потом на вокзал, пирожки продавать буду. Папа и Мирон всегда говорили, что я пеку прекрасные торты и хлебобулочные изделия, пророчили карьеру повара-кондитера, но я мечтал о том, как стану кем-то большим. Мне нравится наука и я один из лучших на своём потоке. Уверен в своих знаниях и амбициях, но пробиться куда-то сложнее, чем могло бы показаться. Учителя меня обожают, одноклассники ненавидят, а девчонки стороной обходят, как и альфы, но мне как-то по барабану на них. Превыше всего, показать, что я никакая — то там размазня, ждущая принца на белом коне, а самодостаточный человек. Всё же поднявшись с постели, я потянулся. Светло-русые волосы растрепались, а под голубыми глазами залегли фиолетовые тени, худощавое лицо, подтянутое тело, помятая майка белоснежного цвета, боксеры тёмно-синие в фиолетовый цветочек. Видок у меня, конечно, тот ещё, но никого влюблять в себя и не собираюсь. Мой зевок напугал Мурзилку, который спокойно спал на окне, обнимаясь с цветочным горшком. В итоге, спросонья я так и не понял, что первым полетело на пол: кот или горшок, доверху наполненный землёй. — Неееет, мои Гортензии! — я склонился над своими детишками, чуть не пуская материнскую слезу, а Мурзик прошёл мимо меня, поднимая вверх розовый носик. Я бросил на него злобный взгляд, а потом принялся собирать землю обратно в горшочек. Слава Богу, Гортензии выжили, но горшку пришёл конец, его осколки валялись везде, начиная от окна и до моей кровати. Вычистив веником их все, я постарался не пораниться и взяв их в ладошки понёс к урне, доверху заполненной коробками от пиццы, пачками таблеток-подавителей и всяким интересным. Нужно будет вынести его, как выйду на работу. Когда я покормил это наглое пустое создание, приготовил себе завтрак, который быстренько схомячил, запивая какао и окончательно проснулся. Осталось только одеться, причесаться и замазать синяки под глазами и всё, буду неотразимым. Любой покупатель скажет, что никого прекраснее меня нет и купит побольше пирожков, чтобы только побольше пообщаться со мной. И нет, я не зазнавшийся парень, просто меня зовут Прокофьев Виталий Львович и я хочу рассказать вам свою историю.