The colour of my love.

      До этого проклятого дня оставалось всего двое суток, но только сейчас Чуя осознала, что не знала даже любимого цвета напарника…

***

      С шоком на лице и в пижаме, в шесть утра Чуя Накахара вышла на лестничную площадку, предварительно выругавшись на столь раннего посетителя, у которого нашлась парочка лишних конечностей.       — Неужели кто-то заключил с этой скумбрией пари, что умрет раньше него? — с жуткой улыбкой спросила Чуя, оглядываясь.       Под дверью лежал пакет черного цвета, неприметный, сливающийся с окружающей его обстановкой.       — О, эти подношения тебе не помогут, самоубийца чертов, — прошипела Накахара, присаживаясь на колено перед странной вещью.       В пакете оказалось довольно дорогое вино. Чуя растерялась, разглядывая бутылку. Затем достала зажигалку, красиво оформленную. А затем полностью вытащила вино и… поняла, чьих рук это дело.

Надеюсь, эта гадость поможет тебе стать чуточку длиннее =)

P.S.: Сладкое сладкой~

      — Надеюсь ты будешь жить вечно, скумбрия недобитая, — пробормотала Накахара, пытаясь нахмуриться. Выдержка кончилась уже через пару секунд, и нежная улыбка окрасила лицо Чуи.

      ***

      — Да чтоб тебя! — девушка топнула ногой, глядя на разноцветные витрины. — Какие цвета вообще любит этот придурок?       Быстро выбрав в списке контактов номер «Недобитого скумбрия», Чуя стала нервно стучать каблуком туфли по асфальту. Она знала, что он сегодня отдыхает, так что… если этот идиот сейчас не привязывает веревку к очередной балке в несчастном кафе, он вполне себе не занят.       — Да? — послышался сонный — о господи боже мой, сонный, он спал, господи — голос парня.       — Какой твой любимый цвет, придурок-самоубийца? — быстро выпалила девушка, чувствуя, как ее щеки краснеют: она никогда не слышала голос такого Дазая.       — А что, ты там на меня порчу наводишь? — фыркнул Осаму и заткнулся. О боже, блин. Он заткнулся. Сам. Что с этим миром не так? — Извини, я не это имел ввиду. — О боже. Кажется, Накахара сейчас упадет в обморок. Или очень громко сматерится.       — Ты там что, спрыгнул с высотки и ударился головой? — сипло спросила Чуя, поднимая бровь. Хотя он все равно не увидит… но почувствует, наверное, по интонации?       — Хе-хе, я бы тогда умер наконец, — по голосу было понятно, что Осаму расслабился. Боже. Его что, реально волновали ее чувства? Серьезно? С каких пор?       — Короче. Нет времени объяснять. Сними веревку и говори цвет.       В трубке послышался сдавленный вздох.       — Ты че, реально сейчас пытался повеситься?       — Да…       — Цвет. Быстро.       — Ор-р-розовый, конечно, — что.       — Ты сейчас серьезно говоришь? — устало переспросила Чуя.       — Гхм. Ну, если говорить по-честному, то у меня невелик выбор, Чуя. В моем мире есть только два цвета: черный и серый. — Конечно же, Дазай нагло врал. В его мире было четыре цвета: черный, серый... оранжевый и голубой.       Повисло молчание. Накахара рвано выдохнула и уткнулась лбом в стену магазина.       — Какого цвета твои глаза?       — Не знаю.       У Чуи, кажется, расширились, или, может, сузились, зрачки, а еще, наверное, у нее стало сердце биться быстрее и… Боже, его голос звучал так жалобно и просто… Боже…       — Ты…       — Серьезно. Ну, — Осаму неловко прокашлялся. — Вроде этот цвет похож на остывший кофе.       — Почему остывший?       — Я никогда не успеваю выпить горячий.       Так.       Чуе сейчас так хотелось обнять его и напоить горячим кофе и… и что с этим днем не так? Зачем она явилась сюда?       Зачем она ему позвонила вообще?       — Ладно… пока, — не дожидаясь ответа, Чуя сбросила вызов и вошла в магазин. Она знала, какой цвет ему должен понравиться.

***

      Осаму удивленно открыл дверь, с нескрытым восторгом глядя на Чую.       — Чу-у-уя, ты все-таки пришла!.. — девушка заметила синяки под глазами Дазая и нахмурилась.       — Придурок. Это только чувство долга, ничего больше. То вино действительно было дорогое и вкусное. Разбираешься ведь, зараза.       — Хе-хе!       Осаму пропустил в квартиру девушку и закрыл за ней дверь, ухмыляясь.       Вопреки ее ожиданиям, здесь было очень чисто и аккуратно убрано. Везде скользил стиль Дазая, но, в принципе, жить можно.       Они прошли на кухню, где девушка незамедлительно поставила чайник.       — Эй, тут же, вроде, я хозяин, — слабо возразил Дазай, приподняв брови. — Или ты хочешь показать, что выше стола? Уж поверь, Чуя, мне со своей высоты это видно лучше, — парень драматично поднял руки перед собой и закрыл глаза.       И очень удивился, когда получил лишь легкий толчок в ребра заместо полета в стену.       — Хочу напоить тебя горячим кофе, — фыркнула Накахара.       — О.       Парень незаметно снял упаковку с кофе и чаем с высокой полки и поставил на столешницу слева от Чуиной руки, после чего смылся за стол, раскрывая пакет.       — О, мой любимый чай? — удивилась Накахара.       — Специально покупал, чтоб ты чаще ходила ко мне, — выпалил Осаму. — То есть мне тут одному скучно, подкалывать некого, разве только на пустую вешалку для шляп рыжее полотенце навесить и пинать. — поспешно добавил он.       Непонятно, почему, однако Чуя покраснела и поспешила отвернуться обратно к кружкам.       — Вот это называется горячим кофе, — издевательски протянула она, поставив всю посуду на стол.       — А, м-м, да, — отмахнулся тот, с интересом выкладывая на деревянную поверхность свитер ярко-оранжевого цвета.       Дазай с изумлением уставился на него. Затем перевел взгляд на ярко улыбающееся рыжее чудо. Затем обратно на одежду.       — Чуя…       Та приподняла бровь и с удивлением заметила слезы в тех самых кофейных глазах.       — Никто… то есть… — Осаму отвернулся и стал быстро тереть лицо рукавами застиранной рубашки.       — Э-эй, Осаму, — неуверенно позвала Накахара.       В ответ тот резко развернулся и прижал девушку к себе.       От шока девушка обмякла в его руках, чувствуя прилив крови к лицу. Черт.       — Тепло и мягко, - промурлыкал Осаму, и Чуя подавилась воздухом.       — Идиот! — воскликнула она, с силой отталкивая его и поднимая ногу для удара. — Извращенец проклятый!       Ей пришлось остановиться, поскольку Дазай улыбнулся. Мягко и искренне. Со слезами на щеках.       Что она там хотела сделать два дня назад? Прижать его к себе? А почему бы и нет?

***

      — Так какой твой любимый цвет? — тихо спросила Чуя, прижимаясь щекой к груди Осаму.       — Цвет моей любви, — ухмыльнулся Дазай, поглаживая девушку по волосам. — Хм, хах. Я тогда соврал. Я различаю четыре цвета… Думаю, оставшиеся два ты угадала? — мягко спросил он.       — А мой любимый коричневый… кофейный…       Чуя была уверена лишь в одном: она покажет Осаму новые цвета. Она раскрасит его черно-серый мир во все тона, которые знала сама. И она хотела начать прямо сейчас:       — Зеленый — это мой любимый чай, а желтый — лепестки мяты в нем.