Moonlight

POV Автор. Следующий день…       Восемь часов утра, солнце уже освещало и без того светлую квартиру Каунисвеси. Девушка проснулась на диване в гостиной парня, даже особо не понимая где она и что было до этого момента. Алекси рядом уже не было, из-за своей бессонницы он просыпается слишком рано. Девушка медленными шагами пошла на кухню, где слышался какой то шорох.Мун смотрела на стены квартиры, они были увешены фотографиями картинами и наградами парня.Какие то милые рисунки фанатов стояли на полках, а домашние растения были на подоконнике.По уюту этой квартиры даже сложно было поверить в то, что здесь живет человек с большой душевной травмой.Хотя, возможно, он пытается как то выразить себя через оформление этой квартиры? Была бы Мун более опытным специалистом-точно поняла что могли бы означать картины на стенах и идеальный порядок. — Мун? Ты уже проснулась. — удивился парень сидящий за кухонным столом попутно делавший что то в ноутбуке. — Да, доброе утро. — сказала заспанная девушка. — Будешь кофе? — спросил Маттсон на что девушка просто кивнула ему. — Почему я оказалась на диване? — задала вопрос Мун. — Я проснулся в пол пятого утра, ну не дело это что ты на полу заснула.Вот я тебя и переложил. — говорил Алекси ставя на стол чашку с капучино. — Ты кстати помнишь что сегодня Арт-терапия? Не забудь что в 11 часов уже начнётся. — предупредила девушка. — Да, я помню.У нас ещё концерт вечером, в Суоми нужно будет выезжать. — Ты совсем не бережёшь себя, признаюсь честно.Ты так и эмоциональное выгорание словить сможешь запросто. — Мне кажется я уже. — вздохнул Алекси. За столом Алекси и Мун сидели молча, присутствовала даже какая то напряженная атмосфера.А Каунисвеси и вовсе было неловко, за всё что было вчера. — Кхм, я думаю мне нужно ехать домой. — поговорила девушка вставая с места. — Тебя подвезти? — стоял Алекси в дверном проёме смотря на то, как девушка завязывает шнурки на потрёпанных Converse. — Нет, спасибо.Я доеду на такси, всё равно встретимся сегодня в 11,не забудь. — Пока. — махнул парень уже уходящей девушке.       После ухода девушки Алекси только и думал о том, как легко ему с ней общаться.Она отличалась от его друзей, она была другой, как будто с другой планеты.Или татуировка с Юпитером на её руке и обозначает это? С этой девушкой ему легко общаться, она не задаёт глупые вопросы и не делает глупые замечания.Может быть ему с ней стоит подружится? Поступающий звонок на телефон заставляет Алекси выпасть из прежних мыслей. «Йоонас Порко»-произносит Алекси. — Да? — Алекси, а ты не помнишь где все мои медиаторы? Я же их вроде поза вчера на столе оставлял.А сейчас пришёл-их нет. — Посмотри на стеллаже, где пластинки лежат.Их туда Олли вчера перекладывал. — Ой, да.Спасибо, ты кстати не забыл что в 3 часа встречаемся на вокзале? — Я помню всё это лучше тебя, Порко. — сбросил трубку Алекси.       Иногда парня немного бесила эта неорганизованность друзей, хоть он и любил их, но это часто «разочаровывало».Тем более, Алекси был одним из самых собранных участников группы.Но если это твои друзья, то ты можешь полюбить и все их недостатки, наверное. В ежедневный ритуал парня входило выпить две таблетки успокоительного, чтобы не сорваться нечаянно на кого то.Сегодня настроение у парня было каким то менее позитивным, да и какая то тревожная сонливость не давала покоя.Как будто это было солнцем перед громом. — Ещё раз здравствуй, пошли. — поздоровалась Мун встретившая парня в офисе где проходят сеансы по Арт-терапии.Мун пришлось взять парня за руку, чтобы он не заблудился в этом множестве коридоров, да и сегодня он казался каким то слишком уставшим. — Тут же одни дети, Мун, куда ты меня притащила. — сказал парень осмотревшийся вокруг, на детей с родителями, которые что то рисовали сидя за мольбертами.Парень уже собирался развернутся и уйти. — Стоять. — крепко схватила Мун парня за запястья, настолько крепко что можно было распознать его пульс. — Пойдём, ты что боишься детей? — улыбнулась Мун. — Никого я не боюсь! — возмутился Алекси всё ещё держась за девушку. — Ребята, это Алекси! — тут же на Алекси подняли взгляд восемь пар детских глаз.Это было правило здороваться со всеми кто приходит на занятия, так как то влияло на большую социализацию людей приходящих на занятия. Алекси улыбнулся всем, хоть общение с детьми для него крайне редкая ситуация.Он не то чтобы боялся их, просто не знал как общаться с детьми, ведь они более нежные в общении чем взрослые.Хотя Маттсон и со взрослыми общался максимально любвеобильно и открыто, без лишней дерзости и агрессии.       Мун подвела парня к его мольберту, который стоял позади всего класса. — Да уж, не думал что в 23 возьмусь за рисование. — посмеялся Маттсон. — Тут всё просто мы не Ван Гоги, сложного тут вообще ничего нет. — пожала плечами девушка садясь рядом с парнем. — Смотри, показала Мун на рядом стоящие материалы.Ты можешь выбрать гуашь, акварель, сухие материалы или вообще пластилин.Что хочешь? — Этот выбор даже сложнее чем выбор песен для альбома. — задумался Алекси. — Ну, наверное, гуашь.Думаю, ей достаточно легко будет рисовать, а то акварель ещё растекаться будет, а сухими материалами долго. — вздохнул парень. — Ну что же, приступай.Ты можешь рисовать всё-что душе угодно, но только сегодня тема природы.Можешь рисовать весну или зиму деревья или животных, холст предоставлен только тебе и твоему воображению. — А если фантазии нет? — усмехнулся Алекси держа в руках палитру. — Ну у тебя же хватает фантазии чтобы делать музыку, уверена что и здесь всё получится, я верю в тебя.Главной твоей целью является выплеснуть все эмоции на холст, но есть рамка, которая заключается в том, что должна быть изображена природа. — поддержала Алекси девушка. — А я пока пойду посмотрю на работы других, зови если будут вопросы. — подмигнула девушка отдаляясь. — А что ты рисуешь? — вдруг спросил у Алекси мальчик сидящий недалеко от него. — Я вот лето, только в серых цветах.Не знаю почему, но море всегда мне казалось серым, а не синим. — Я? — удивился перкуссионист. — Наверное я буду рисовать зиму, мне нравится это время года. — ответил Маттсон мальчику. — А почему ты здесь? Сюда обычные люди не приходят. — прямо спросил мальчик. — Меня вот мама сюда отправила, из-за того, что одноклассники начали обижать.Мол все барабанщики дураки, а я уверен что это не так. — проговаривал светловолосый мальчик лет восьми, попутно вырисовывая линии на своём рисунке. — Просто, как тебе обьяснить, у меня есть тревожность.Я не всегда бываю добрым, иногда срываюсь сам на себе. — задумался Маттсон. — Я уверен что у тебя всё будет классно. — возразил мальчик. — посмотри какую ты ёлку красивую нарисовал, а я вот практически заканчиваю. — У тебя всё будет ещё лучше. — хмыкнул Алекси смотря на свои запястья, шрамы на которых показались ему, после того как рукав толстовки задрался. — Ого, как классно. — подошла девушка к Алекси примерно через час. — Расскажешь что ты подразумеваешь в этой картине? — Картиной это назвать сложно. — вздохнул перкуссионист. — Серое небо-это моё постоянное душевное настроение, но иногда серые тучи сменяются на белое небо, в уголке ещё маленькие солнечные лучики, они будто стараются победить тучи и моё плохое настроение с депрессией.Знаю, это сложно понять.Это люди, я нарисовал их тёмным цветом потому что у них плохое настроение, особенно зимой, они будто жалуются на эту погоду смотря на небо.Ну и ещё тут Рилла и деревья, неплохо получилось. — подтвердил сам для себя Маттсон. — Очень много смысла, ты правда постарался.А почему ты не нарисовал себя? — Потому что все эти злые люди настолько увязли в своих проблемах и плохом настроении, что они не замечают меня, я будто пустое место для них. — Тебе, наверное, уже нужно ехать? — спросила Мун при выходе из помещения. — Да, у нас скоро поезд. — Если что то случится-обязательно позвони мне, не там всё в себе.Ты уже принимал успокоительное во второй раз? — Нет, но я обязательно приму, я помню что это очень важно. — пообещал Алекси психотерапевту.       Суоми, вся группа уже прибыла на концертную площадку.Погода здесь была дождливой, поэтому на саундчеке пришлось находится в дождевиках с логотипом группы.Алекси ужасно переживал за то, что с оборудованием из-за проливного ливня что то может случится, хоть вся аппаратура и позиционировалась как водонепроницаемая. — Алекси, тебе лучше сейчас не заходить в гримерку. — остановил Нико уже в меру рассерженного и мокрого из-за дождя парня. — Почему? — чуть ли не начал истерить младший. — Там Рэйчел с её парнем с Йоонасом о чём то разговаривают.Я подумал что тебе не очень приятно будет её видеть. — Нико, да мне уже всё равно.Я просто хочу переодеть свою мокрую футболку.Знаешь ли, не хочется завтра лежать с температурой под сорок и слушать нотации от Олли. — отпихнул Алекси от себя вокалиста. Алекси быстро зашёл в гримёрную забирая свой рюкзак с вещами, конечно же это быстро заметила Рэйчел, сидящая вместе со своим парнем на диване напротив, они вместе пили пиво болтая с Порко.Вряд ли Рэйчел устроила бы какую то драму с Алекси, тем более, её парень сидел рядом с ней.И явно был более адекватным чем взбалмошная девушка. — Алекси, здравствуй. — помахала Рэйчел «другу». — И тебе не хворать, Рэйч. — уже с вещами парень выходил из гримерки по пути чуть не врезавшись в Йоэля. — Что это с ним? — спросил Йоэль, котрый только пришёл с саундчека. — Да он вообще какой то странный сегодня, ходит и ворчит.Обычно он ко мне с объятиями лезет, а сегодня даже руку не пожал. — посмотрел Йоонас на удивлённого Олли. — Кхм, — тихо обратился Томми к рядом сидящему Олли — А он принимал сегодня успокоительное? Если он его не принял то так и помереть может, он же запросто сорвётся на истерику. — Я не знаю, но обычно принимал три раза в день.Может, у него ещё хуже стало со здоровьем? Нужно будет у Мун спросить потом, если она конечно расскажет. — пожал плечами басист.       Blind Channel уже вышли на сцену, из зала Рэйчел буквально прожигала взглядом перкуссиониста, из-за чего он ещё больше бесился.Да и таблетки он забыл принять, хоть и обещал Мун, но они так и остались лежать на столе в гримёрной.Если бы Олли или Томми узнали о том, что Маттсон вышел на сцену не приняв успокоительные, то устроили бы ему дополнительный урок на тему «Почему так важно принимать успокоительные, которые тебе выписал врач». Рэйчел не переставала смотреть на Алекси, заиграли аккорды Left Outside Alone, а у диджея кажется начиналась очередная истерика, голова начала кружится а сердцебиение, казалось, что билось со скоростью болидов с формулы-1.Сил не было чтобы просто посмотреть на небо или взять бутылку воды в руки, а слёзы полелись ручьём.Благо что этих слёз не могу увидеть никто из зрительского зала, но подводка начала плыть на щеках парня, что нужно было делать он вообще не понимал.Алекси казалось что он упадёт с ног прямо сейчас, на сцене, перед тысячами людей которые верят в него и всегда готовы поддержать. — Чувак, всё нормально? — подбежал Йоэль к Алекси сзади увидев помутнение в его глазах. — Да, да, всё в норме. — отговорился перкуссионист. — Ты точно сможешь продолжить? — Да, конечно.В чём проблема. — хмыкнул Алекси, а Йоэль в то время вновь убежал на сцену. Спасала только мысль о том, что Dark Side была последней песней, а потом можно было и отдохнуть в отеле в компании успокоительного и непродолжительного сна. — Алекси, ты как? — смотрел Олли на друга, когда они спускались со сцены.Только вот, глаза Каунисвеси предательски начали закрываться, а ноги не хотели удерживать его на земле.Через несколько секунд после вопроса парень пластом упал на бетон, к нему тут же подбежали все. — Господи, что с ним! — начал суетится Йоонас. — Вызывайте скорую тут человеку плохо. — просил Сантери у волонтёров этого фестиваля. — Да он весь бледный, но пульс есть.Слабый, но есть. — Олли и Томми подняли Алекси, чтобы положить его на диван в гримерной до приезда скорой. — Нет, Йоонас, ты слишком впечатлительный! Иди погуляй! — буквально оттаскивал Нико гитариста. — Йоэль, подай ту тряпку и бутылку воды. — попросил Томми у Йоэля, котрый обеспокоенно смотрел на посиневшего Алекси. Томми облил тряпку ледяной водой и положил на лоб парня, ведь в таких случаях обычно поднимается температура.Это может помочь хоть чуть чуть успокоить температуру и прошедшую истерику.Уж Томми то это точно знал, хоть подобные случаи в его отделении случались крайне редко.Хоть сердце и билось слишком слабо, но это уже радовало и давало положительные прогнозы. — Да он не пил сегодня таблетки, посмотрите на таблетницу, сегодня пятница, а не все таблетки были употреблены. — Олли, скажи, он может умереть? — спрашивал в истерике Йоонас когда Алекси увозили на скорой, вместе с ним поехал Томми и Йоэль. — Да перестань ты драматизировать! — успокоил Олли Йоонаса, хоть тот и не успокоился. — Нико, у тебя же есть номер Мун? Нам нужно ей позвонить и рассказать о случившемся, она всё-таки его психотерапевт как никак. — попросил Олли.

Я разучился плакать в двадцать два,

Но отпускать пока не научили.

И в сердце вместо чувств теперь дыра,

Его еще ни разу не любили.

В руках держали, но не берегли,

Разбив, пытались склеить неумело.

Ему теперь совсем не до любви,

В огне страстей оно давно сгорело.

Обугленный кусочек плоти. Вот.

Стучит надрывно где-то за грудиной.

К нему и мастер ключ не подберет.

Оно не станет чьей-то половиной.

Моторчик сломан. Кровь едва бежит,

Ведь сердце бьется тихо и устало.

Ему еще так хочется пожить,

Но времени осталось слишком мало.