He's back...

      Тяжело дыша, Эд доставал из руки небольшие осколки зеркала. Кровь стекала по длинным трясущимся пальцам и разукрашивала грязно-белую раковину в алый цвет. Осколок за осколком со звоном падал на край раковины и оставлял там кровавые следы. В очередной раз вскинув голову вверх от дикой боли, он почувствовал на себе пристальный, но полный тревоги взгляд. Эдвард опустил голову и поправил на носу очки:       — Всё хорошо, дорогой, — он попытался улыбнуться, — ложись обратно. Я скоро приду.       Конечно, Освальд не послушал. Разбитое зеркало говорило само за себя.       — Что случилось, Эд? — он был очень взволнован, но хотел казаться как можно серьёзнее.       — Всё... — не успев договорить, Эд резко вдохнул через нос и весь напрягся. Ещё один осколок теперь красовался в кровавой лужице, рядом с раковиной.       Хромая, Освальд подошёл к раковине. Всё внутри сжалось от боли, когда он увидел, что вся раковина запачкана кровью самого дорогого для него человека.       — Я принесу перекись, вату и бинт, — его голос слегка дрогнул. — Осколки ещё остались?       Эд легонько мотнул головой и уже собирался вымыть раковину, но у него не вышло противиться серьёзному тону Освальда. Тот под руку вывел Нигму из ванной, хотя с ногами у него было всё в порядке, и усадил на их кровать. Дрожащими руками Освальд перебирал все лекарства, что у них были. Наконец, найдя нужную баночку и вату, он подошёл к кровати. На ней, сложив ноги в "бабочку", в серых спортивных штанах, что очень ему шли, и без футболки, сидел Эд Нигма и пытался унять дрожь в руках. Освальд невольно улыбнулся, но тут же опомнился и сел рядом.       — Прости, я немного запачкал твой любимый пододеяльник кровью, — Эд посмотрел ему в глаза и как-то криво улыбнулся. Обычно его улыбка радовала Освальда, но сейчас стало только больнее. И он ничего не ответил.       Смочив вату перекисью, Освальд аккуратно взял ладонь Эда и поднёс поближе. Стоило только приложить вату к одному из кровоточащих мест, как Нигма тут же взвыл от боли и начал извиваться всем телом. Так им предстояло провести ближайшие минут десять. Пока наполовину голый Эд извивался на кровати от боли, у Освальда всё внутри обливалось кровью. Они оба хотели, чтобы это как можно скорее закончилось.       Небрежно положив остатки ваты на тумбочку, Освальд встал, чтобы взять бинт. Дома он никогда не использовал крепление, поэтому хромал сильнее чем раньше. Эд наблюдал за тем, как бывший король Готэма, в мятой фиолетовой пижаме и с ещё более странной причёской чем обычно, чертыхаясь, роется в ящике, чтобы найти последний рулон бинта. И он не смог сдержать смешок.       — Не вижу ничего смешного в том, что у нас дома нет бинта, — проворчал Освальд, всё ещё роясь в ящиках.       Эд не стал возражать и лёг на спину, не думая о пятнах крови на пододеяльнике, положил руку на живот и закрыл глаза. Было забавно продолжать слушать, как Освальд раскидывает содержимое ящиков во все стороны и начинает заводиться. Потихоньку мысли начинали путаться, а слова Освальда превратились в одну неразборчивую кашу. Нигма не заметил как уснул.

***

      Открыв глаза, Эдвард долго приходил в себя, пытаясь вспомнить как уснул. И когда он поднёс руки к лицу, чтобы протереть глаза, увидел, что на правую руку, немного неаккуратно, намотан белый, но уже испачканный, бинт. Рассматривал Эд его довольно долго, а потом улыбнулся и, не вставая, повернул голову. Он ожидал увидеть тот бардак, что оставил за собой Освальд, когда перерывал всë содержимое квартиры. Он ожидал увидеть... Освальда. Обычно, Пингвин хотя бы записку оставлял, на случай чего. Но даже записки не было. Эда это немного смутило.       Он нехотя встал с кровати и дошёл до ванной, в которой вчера разбил зеркало. Наверное, Освальд догадывался из-за чего, а точнее из-за кого, Нигма разбил это зеркало. Но Эду бы очень не хотелось, чтобы тот это понимал. Разбитое окровавленное зеркало всë ещë висело на прежнем месте. Видимо это было единственное, что Освальд не убрал после того, что было ночью. Эд испугался того, что может снова там увидеть, и поэтому вернулся обратно в комнату и сел на кровать.       Из его головы не вылезал этот образ: чёрный котелок, зелёные пиджак, брюки и галстук, белая рубашка, странные кожаные перчатки, такие же очки как у него самого и это безумная улыбка. После того, как Эд снова увидел его вчера, Загадочник мерещился ему в каждом углу и в каждом отражении. Он боялся его. И боялся, что тот вновь завладеет его телом. «Знаешь, на что похожа половина апельсина? На другую половину!» — он все ещё слышал этот смех... Через какое-то время, Эд почувствовал на себе чьë-то спокойное дыхание. Оно неприятно щекотало вспотевшую шею и шло откуда-то справа.       — Уходи, — тихо сказал Эд, не поворачивая головы.       Тёплый воздух легонько ударил его по шее. Человек справа усмехнулся.       — Я имею голову, но не имею мозгов, что же я? — Загадочник широко улыбнулся и чуть ли не лëг подбородком Эду на плечо.       — При чем здесь чеснок? —Эдвард испугался и резко повернул голову в его сторону. Он как будто посмотрел в своё отражение.       — Ответ – ты, Эдвард! — Загадочник схватил его заплечи и сбросил с кровати.       Ударившись спиной о тумбочку, Эд упал на паркет и остался лежать на середине комнаты. После сильного удара, слёзы невольно полились из глаз и ему было трудно сфокусироваться на фигуре в зелёном костюме.       — Ты серьёзно думал, — Загадочник не сильно пнул его в бок, — что от меня можно избавиться? — снова этот безумный смех. — Ты же судмедэксперт, Эдвард! Ты же должен хоть что-то понимать в психологии!       — Ты не реален, — Эд закрыл глаза и быстро отполз к стене, — тебя здесь нет...       — Ты серьëзно думал, что я оставлю этот город? — Загадочник наклонился к Эду и они оказались лицом к лицу. — Что я оставлю Джима? Освальда? — он ударил Нигму по лицу.       — Тебя здесь нет... — тяжело дыша, Эд всë время повторял это, закрыв глаза.       — Конечно, меня здесь нет, — Загадочник усмехнулся, а потом резко опустился на колени и обхватил ладонями голову Эда, — но я есть здéсь! И отсю́да я никуда не исчезну!       Он встал и, отряхиваясь, прошёлся по комнате. Эдвард попытался встать, но было слишком больно и от этого слëзы полились сильнее, а дышать стало только труднее. Загадочник посмотрел в сторону входной двери, затем на Нигму, и по его лицу расплылась широкая улыбка.       — Хочешь, последнюю загадку на сегодня? — и, не дождавшись ответа, тут же спросил. — Что не является вопросом, но требует ответа?       Эд поднял на него глаза, но не успел ответить: в дверь кто-то позвонил. Прижимаясь спиной к стене, Нигма медленно встал. Глаза от боли невольно закрылись. А когда он немного пришёл в себя и открыл их, то Загадочник уже исчез. Эдвард тяжело выдохнул через нос и хватаясь за всë, что можно, побрëл к входной двери. Эд заметил, что, кто бы там ни был, он был довольно терпелив, ведь звонил только один раз. Оперевшись на ручку двери, Нигма медленно повернул замок и потянул дверь на себя.       — Ого, — притворявшийся спящим, Виктор Заз тут же прекратил свои кривляния и со своей жуткой улыбкой посмотрел на Эда сверху вниз, — впервые в жизни, криминальный гений Готэма встречает меня... Вот так, — он вскинул брови и остановил свой взгляд на лице Эда. И тому стало не по себе от этих больших безумных глаз.       — Чёрт... — Эдвард только сейчас понял, что так и не надел футболку. — Чего хотел, Виктор? — стоять было тяжело и он ещë сильнее вцепился в дверную ручку.       — Тебе подарок от мэра Кобблпота, — Заз чуть потряс тем, что держал в руке, и Эд только сейчас заметил, что в руке он держит кофр для одежды.— Он попросил тебя прийти в мэрию к часу дня, — добавил Виктор, передавая кофр Нигме. И чехол оказался довольно увесистым.       — Спасибо, — буркнул Эд и уже собрался закрыть дверь, но Заз подставил ногу, а затем посмотрел ему в глаза.       — И передай мистеру Кобблпоту, что я больше не собираюсь быть почтальоном. Пока-пока!       Захлопнув дверь, Эд посмотрел на кофр и и медленно пошёл в комнату. Нигма аккуратно положили его на кровать, взялся за бегунок у молнии и резко потянул его вниз. В чехле лежал его старый зелёный костюм.