Утопая в горьком насилии.

      В квартире душно и тускло, словно вокруг выгорели яркие цвета. Макарьева дрожала и всхлипывала, сидя на холодном полу; вся красная и растрёпанная, когда Антон вернулся на час раньше и застал её. Слёзы безостановочно катились по красным от давления щекам. Руки намертво вцепились в телефон, где на экране мелькала переписка. Антон бросился к Даше, в зал, даже не разуваясь. Он мягко положил ладони на трясущиеся плечи, что-то спрашивал, бормотал под нос, разглядывал заплаканное лицо.       — Даш, Даша, Даша, ты слышишь? — он легонько тряс сжатое тело, чтобы привести в чувства. — Даш! Что случилось? Дашуль, что… Что случилось? — взволнованно тараторил Шастун и аккуратно прильнул уже мокрыми от слёз ладонями к её лицу. Беспокойство в его глазах бушевало хуже урагана, а боль и страх отражались в зрачках девушки. Даша, неспособная и слова вымолвить, схватилась деревянными руками за его запястья, словно в приступе, бросила телефон под ноги и заревела ещё громче. Антон ошарашенно наблюдал, краем глаза увидел чат на экране. Он уже было хотел потянуться к нему, дабы разузнать внезапную истерику, ведь с утра всё было хорошо, как Даша начала заикаться, что-то, пытаясь, сказать:       — А-а-аня… Аня… Аню… её… она, она умерла. Умерла два дня н-назад… Её… убили. Аню убили, Антон… — она захлёбывалась слезами и вцепилась в рукава чёрной куртки на Антоне. — Я-я только что… узнала о её смерти, — она отцепилась от рук парня и накрыла лицо. Буквально пару минут назад Дарья узнала о смерти лучшей подруги Анны — девушка, с которой она дружила с начальной школы; девушка, что поехала вместе с ней покорять Москву.       Аня Фитрова была человеком серьёзным, но щедрым и справедливым. За друзей она могла постоять, заступиться и защитить, чуть ли не устраивая драки. Каждый раз девушка была занозой в заднице обидчиков.       Аня научила Дашку многому: краситься, стильно одеваться, флиртовать с парнями, искать хороших и достойных и прочие хитрости, однако сколько бы она не старалась, не учила и не вдалбливала в мозг подруги, что у неё «хуёвый вкус» на парней, Даша всегда натыкалась на «хуёвых» парней. Серёжа Керчев, Кирилл Лавров, Макс Барский, Никита Тимошенко — все они не раз разбивали сердце Дашки и топтали её морально. Один оказался наркоманом, второй — заядлый алкоголик, третий — игроман, а про последнего лучше не вспоминать от слова «совсем».       — Тихо, тихо, — успокаивающе шептал Антон, ласково обнял Дашу, прижимая к себе, гладя по спине и слегка хлопая. — Всë хорошо, всë хорошо… Но… Это Аня, которая?..       — Она… Она моя лучшая подруга. Антон, я не могу в это проверить. Скажи, что это сон, что это шутка… Она же пошутила, да? — почти выла Даша. Лбом она упёрлась в шею Шастуна, без сил обнимая в ответ.

***

      Даша с ужасом смотрела на экран телефона, ещё раз перечитывая содержимое. Глаза, то и дело, бегали по одной и той же сточке: «Аня умерла». Писала мать, вот уже, покойной подруги.       До этого момента телефон вибрировал от огромного количества сообщений. Даша гладила свою уличную одежду, чтобы пойти встретиться с Антоном в парке и вместе пойти домой. У неë был целый час на сборки. Однако все планы распались от одного сообщения. Утюг остался стоять на краю гладильной доски, пока Даша пятилась назад и валилась с ног от шокирующей новости. Они же недавно созванивались, планировали куда-нибудь сходить, погулять, даже если бы Антон был против. А сейчас… она узнаёт о смерти лучшей подруги. В груди заскреблись все чувства, эмоции; паника захлестнула разум: «Что же? Что же мне делать? Как мне быть?» Голову волной наполняли мысли, самые страшные и трагические воображения. «А как же её мама? Как же я?» — крутилось больше всего.

Как же так случилось? Что произошло? Как? Почему? Кто? Зачем?

***

      — Так это «ты»?       Антон обернулся на тихий и неуверенный голос, смотря сначала на уровень своего роста, а после опуская взгляд на среднестатистическую фигуру, чьё лицо было скрыто тенью капюшона. Перед ним остановилась девушка с приблизительным ростом — метр шестьдесят, может чуток больше. Одета в чёрный худи, джинсы, грязные кеды. Антон мигом успел её изучить, однако не мог понять кем она является. Он разве её знает?       В сосновом бору, за гаражами, где обычно ошивались малолетки с пивом и дешёвыми сигаретами или всяческие пьяницы и бомжи, за Шастуном, возможно, всё это время плелась какая-то девка. Он выпрямился, дабы показаться уверенным, показать, кто здесь главнее, несмотря на ситуацию. Бросив тлеющую сигарету под ноги и затоптав её, глянул на наручные часы Rolex за пару миллионов и ехидно усмехнулся. На улице семь вечера.       — А, может, поподробнее? — с паузами болтал и свысока вглядывался Антон, спрятал руки в карманы куртки, пошарив складной нож в одном из них и крепко взявшись за металлическую рукоять. Он чует неладное.       — Ты — Антон Шастун? — подняла голову незнакомка, откровенно и в упор расспрашивая. Чëлка каштановых волос, спадающая на лоб и глаза, намокла от мелкого дождя. Вокруг лишь звуки хруста поломанных веток и барабанит скорейший ливень.       — Зачем он тебе? — поинтересовался Шастун. Напряжение и сомнения «из воздуха» елозили где-то глубоко в его душе и пытались вырваться наружу. Однако он так просто не выпустит эмоции.       — Ты знаешь Дашу Макарьеву? — чуть ближе ступала «девушка в капюшоне», будто считает, что сможет неким образом надавить и выдавить информацию. Его ухмылка, насмешка на наглом лице до жути раздражала, но та держалась стойко.       — Ну, может быть, знаю… Но ты так и не выяснила… Антон — я или нет? — скучающим тоном прозвучал он и расслабился, смотря куда-то в глубь бора и размышляя о своём.       — Слышь, хватит, а? Ответь без этих приколов, и я отстану. В последний раз спрашиваю: «Ты знаешь Дашу?» — на повышенном тоне рявкнула незнакомка. Она еле сдерживается, чтобы не вмазать этому, по её мнению, смазливому говнюку.       Антон замер в недоумении. То ли от того откуда она знает его имя и Дашу, то ли от того, как эта наглая сука позволяет себе так разговаривать с ним. Он на грани истерики, на грани срыва, ведь его драгоценную самооценку пошатнули. Он хочет в эту же минуту стереть её в порошок или, в целом, с лица Земли. Хочет заставить пасть еë по собственной воле на колени и молить о прощении. Хочет, чтоб еë продырявило ржавой арматурой, она упала, медленно истекала кровью, хрипела и умоляла о помощи… Пока Антон стоял и смотрел на еë жалкий вид.       — А-а… Я понял. Ты, случайно, не еë дерзкая и в край обнаглевшая подружка или знакомая? Кто ты? Аня? Яна? Что-то я о тебе слышал.       — Аня. Я еë лучшая подруга, между прочим. И я, кажется, знаю, что ты еë парень. Я права?       — Послушай, Аня… Тебе чего от меня надо? Я не пойму, что ты ко мне прицепилась?       Анна молчала около минуты, сжимая руки в кулаки и судорожно дыша. Она не знала, стоило ли раскрывать все свои тузы из рукавов. Взгляд в панике забегал по сторонам, и Антон это заметил, мысленно упиваясь победой.       — Я знаю, что ты наркоман и алкоголик. Я собственными глазами видела как ты «тусил» со своими «друзьями», как вы нюхали хуй пойми что, а потом ты, самовлюблённый мудак, сосёшься с моей лучшей подругой! Интересно, а она знает, что её парень, которого она расхваливает и обожает до потери сознания, оказывается вшивым наркобароном, который, скорее всего, проводит всё своё время в наркопритоне? Ты в курсе, что это статья? И тебя посадят лет на…       Антон не дал договорить. Глаза накрыла пелена. Он накинулся на девушку, мёртвой хваткой вцепился в её шею одной рукой и попытался повалить на землю, пока другой — шарился в кармане в поисках ножа. Аня кричала, визжала, пиналась и била Шастуна по лицу и груди, однако он, как бешеная уличная псина, прилип к ней. Она что-то пыталась сказать, возможно, просила отпустить или молила о помощи. Антон вынул из кармана перочинный нож и вслепую всадил лезвие в тонкую шею. Сначала крови, предсмертных хрипов и других звуков нет, кроме шелеста и хруста веток и хвои под содрогающимися ногами Ани. Тëмно-красная жидкость внезапно брызнула на лицо Антона, от чего он испугано оттолкнул от себя тело девушки и отпрыгнул на пару шагов назад. Кровь струёй попала на обувь, джинсы и куртку. Его трясёт от злости. Он тяжело дышит, смотря с ужасом на свои испачканные руки и одежду, после поднимает голову и наблюдает, как Аня лежит в агонии, скованно волочит руки по земле, хватается за пустоту, последними силами пробует остановить кровотечение из глубокой раны. Кровь течёт из её рта, и всё это сопровождается булькающими звуками. Она захлёбывается в кровавой луже. Грязными пальцами Шастун зачёсывает назад падающие на лоб волосы, уже позабыв об излюбленной чистоте и порядке. Шастун подходит к бледнеющей Ане, ждёт и смотрит на торчащую и блестящую от крови рукоять ножа. Через пять минут Аня умирает. Её тело окончательно коченеет через полчаса, кровотечение перестаёт идти в то же время.       Антон сидит на мёрзлой земле рядом с телом, курит третью сигарету, ища в ней тот самый покой и умиротворение, но из-за неприятного металлического запаха, исходящего от трупа, он никак не может отдохнуть и здраво мыслить. Он смотрит на наручные часы, потом на окровавленный нож, прячет его в кармане джинс и продолжает скуривать табак. В далеке виден лишь тусклый огонёк от сигареты и еле заметный силуэт Антона. Восемь вечера. И Шастун порядком замёрз и устал сидеть без дела, потому охотно встаёт, плюёт окурок и берётся волочить тело в глубь бора. Оно стало значительно тяжелее. Антон нервозно пускает клубы пара изо рта; он несёт её всего-ничего, однако быстро устал.       Шастун останавливается возле дряхлого дерева, дабы немного отдохнуть, а после накрыть тело большим количеством ветвь, листьев, хвои и прочего, что Антону быстро удаётся и он заканчивает начатое. Гордо подняв голову и осмотревшись по сторонам, он спешно удаляется в тени из бора обходным путём, стараясь не попасться уличной бродяге, то есть, бомжу.

***

      Пар от горячего чая с лимоном согревал и заставлял улыбаться от детского трепета в душе. Обхватив кружку с кипятком и согревая ледяные руки, Антон выдохнул с облегчением, возвращаясь из подростковых воспоминаний, где он, пятнадцатилетний пацан, прибегал поздно вечером домой к бабушке, где его ждал сытный ужин, ласковый голос старухи и учения деда про рыбалку или охоту в лесу. Шастун нехотя открыл глаза, посмотрел на садившегося за стол собеседника напротив и отпил чай маленьким глотком.       Антон напросился в гараж к давнему товарищу — дяде Славе, который и не против такого гостя, как он. Антон для него, как родной сын, за которым иногда и чуть-чуть нужен контроль. Дядя Слава большую часть времени проводит в своём гараже, он здесь фактически живёт, изредка заходя домой, чтобы привести себя в порядок. Но даже так этот сорокалетний мужчина выглядел запущенным: лохматая борода, весь в машинном масле, есть неприятный запашок из-за тяжёлой работы, хмурый вид, всегда в одной и той же одежде; просто потому, что у него нет женщины в личной жизни и времени ухаживать за собой тоже нет. У мужчины полно работы с починкой машин, запчастей, торговлей наркотиками и много другое — и это его вполне устраивает.              Если бы в такой поздний час кто-нибудь завалился к нему в гараж с просьбой посидеть, отдохнуть и помыться в его доме, то он бы этому человеку уже ебало набил. Однако Антона он сам зовёт к себе, хотя бы «посидеть со стариком, поболтать».       — Так ты расскажешь что произошло? Чего ты весь измазюканный? — поинтересовался тяжёлый голос, который не отставал от молодого человека за чаепитием.       — Я убил лучшую подругу своей девушки, — равнодушно произнёс Антон, блестящими от радости глазами наблюдая за реакцией товарища, однако тот и бровью не повёл.       — Это ж как она тебя обидела, раз ты весь в крови? — всё таким же спокойным голосом продолжил мужчина, отпил чай и дважды осмотрел внешний вид Антона.       — Она всё узнала, дядь Слав. Она хотела рассказать Даше, ну, девушке моей, что я наркоман, барыга там, бухаю каждый день. Мразь… И я без понятия как она узнала. Она же не могла следить за мной, — сжав кулак от злости и нахмурив брови, прошипел сквозь зубы Антон.       — Ну, кто знает, что у этой девки на уме было, — вздохнул дядя Слава, сложив руки на груди.       — Я бы просто её припугнул, шантажировал там — всё такое… Но она начала гнать про срок. У меня аж разум помутнел. Зарезал, в общем, а труп листвой спрятал. Дядь Слав, ты только Дэну не рассказывай. Ладно? — нелепо улыбнулся Шастун, состроив из себя «паиньку».       — А что такое? Дэну всё равно как-то… И рассказывать я ему не собираюсь. Антон, ты осторожнее. Не будь так легкомыслен, если думаешь, что тебя в один момент не поймают. А если и поймают, то я вряд ли помогу. Я сразу на дно. Тебя лишь Дэн спасёт, потому что он ментам на нашем районе траву поставляет и прочую ересь, — по-отцовски предупреждал его дядя Слава, даже указательным пальцем постучав по краю стола.       — Я понял, — напряженно прозвучал Антон, тщательно обдумывая слова товарища. — Дядь Слав, а у тебя помыться да постираться можно? А то я так в квартиру не вернусь, у меня Даша там.       — Она у тебя уже дома живёт? — слегка удивился дядя Слава. — Что-то быстро вы, ребята… Это всё потому что она…       — Давай не будем, пожалуйста, — угрюмо буркнул под нос Антон, поскорее допивая свой чай и вставая из-за стола.       — До сих пор больная тема? Ты так и не оправился? — грустно заключил мужчина и вслед приподнялся за парнем, накидывая рваную куртку на плечи и кидая ключи от квартиры в тощие руки. — Иди умойся, вещи завтра заберёшь, пока мои можешь посмотреть там.       — Так они ж мне большие будут, — ухмыльнулся Шастун, засовывая ключи в карман.       — Так это же не мои проблемы, что ты дрыщ! А ну пшёл отсюда! Засранец, всё ему не так! — крикнул дядя Слав под смех Антона, а тот уже в припрыжку выбежал из гаража и с хорошим настроем погнал домой к дяде Славе.