Песнь о скалах и фьордах

- Ты! Бродяга-бард! Венти, разумеется, повезти не могло: честно говоря, он все еще был уверен, что вся его удача была растрачена на самостановление Архонтом. Поэтому его, хватившего лишнего, обнаружила в переулке именно Барбара. Честно говоря, он выбрал бы сестру Розарию. Та относилась к алкоголикам куда проще, еще и сама могла согласиться сходить за компанию. а уж если доходило до драки!... - Милая Барбара, - произнес он почти трезвым голосом. Была у него такая суперспособность, не чета Анемо магии - говорить трезво и внятно, будучи в абсолютно невывозимом состоянии, - я в полном порядке. Сейчас встану и пойду. Чистая правда. - Да? - недовольно спросила она. - А если ты тут окочуришься и умрешь? Я не возьму этот грех на душу! Идем, несчастный! - и потянула его за одежду. На то, чтобы вернуть его горизонтальное положение, потребовалось время, но Барбара была упряма. Что-то недовольно себе бормоча под нос, она плеснула ему в лицо своей волшебной водой, задев не только щеки и нос, но и глаза, в ответ на что Венти смачно чихнул, но, кажется, даже немного протрезвел. Он с непонятной робостью открыл глаза. Барбара смотрела на него недовольно, уперев руки в бока: - Никакой меры не имеешь! Выхлестал столько вина, еще и решил умереть от холода! О, Барбатос, - обратилась она внезапно, - да спаси ты эту грешную душу... Венти чихнул повторно. У него начиналась аллергия, когда его поминали всуе. Молилась бы, что ли, Гидро Архонту или кому-нибудь еще, зачем ему-то... - Показывай, где живешь, - уже спокойней, но все еще твердо сказала Барбара, возвышаясь над ним с непробиваемостью крейсера, - или я оставлю тебя спать в келье. Сама идея вызвала в Венти священный ужас, поэтому он больше не медлил, называя адрес одной из той квартир, что негласно ему принадлежали, как и еще пара в разных уголках Мондштадта. В конце концов, ему все еще нужно было где-то жить. - Что ж ты далеко живешь-то, - недовольно пробурчала Барбара, - ну, идем, потерянная душа. И они пошли. И Венти, позволяя волочь себя, все еще пребывая в состоянии крайне меланхоличном, подумал: ну, черт, с одной стороны, у Джинн, конечно, выросла чудесная сестра. Правильные вещи проповедует, травмы лечит, пропойц вон спасает. Но, с другой: разве он, Венти, он нуждался в чьем-то спасении? Он ведь даже умереть не мог, будучи Архонтом. Да и в переулке было очень даже неплохо, точно не хуже чем в его квартире. Потому что, честно говоря, с благословением своих земель он мог хоть на земле спать - комфорт был бы приблизительно тем же. Да и оттуда было бы ближе к площади Барбатоса, - он вновь чихнул, - а он там должен выступать утром. Куда ему спать? Ему чуть протрезветь и готовиться надо. А теперь? Пока Барбара тащила его через пустующий ночью Мондштадт, ведь все адекватные люди либо пили, либо сидели дома, она успела помолиться Барбатосу за спасение грешной души Венти еще один раз, и тот тоскливо подумал, что ему определенно стоило в тот раз остаться в тени. Молились бы не ему, а тому парнише-барду, вдохновленному и чью молодую внешность он носил теперь. Это было бы правильно. Парниша-бард был героем, а он... Венти чихнул еще раз и, кажется, выглядел настолько плохо, что Барбара уточнила, в порядке ли все. Конечно, в порядке. Просто немного времени в одиночестве, протрезветь, и он будет в порядке. - Ключ? - все еще недовольным, но даже скорее усталым тоном спросила она, и Венти вслепую сунул ей искомое в ладонь, после позволяя втащить себя в квартиру. - Черт, бард, ты где тут вообще спишь? - растерянно спросила она. Венти скосил взгляд вниз. Прихожая была завалена чехлами с музыкальными инструментами, а также даже не разобранными вязанками книг, выстроенных в башни до потолка. выглядело... сюрреалистично. - Направо и дальше по коридору, - ответил он, после чего вновь бессильно повис, давя желание проблеваться. Он уже жалел, что не сказал, что бомжует. Ему не стоило сюда возвращаться. - Откуда у тебя столько книг? Ты вообще читаешь? - явно ничего не понимая, поинтересовалась Барбара, стойко таща его в указанном направлении. К ее чести, она умудрилась даже ничего не своротить. - У меня умер дорогой друг, - рассеянно пояснил Венти, - и завещал мне их. Его уложили на едва заметную со входа кровать даже почти аккуратно. Венти больше не видел ее лица, но подумал, что Барбара, должно быть, хмурилась. - Держи ключ, - она всучила его ему в руку, заставив сжать кулак, - и, черт побери, начни уже пить в меру, Венти. Он бы отмахнулся, если бы не засыпал вновь. Последним, что отметил его утомленный мозг, было то, как его накрывали одеялом.