Песнь о скалах и фьордах

Остров Ватацуми прекрасен на рассвете. Кокоми сидит на веранде, обнимая руками чашку со свежезаваренной маття, и отстраненно отмечает и то, насколько нежный оттенок принимают подсвеченные солнцем ракушки, а стоящий на острове туман и вовсе полностью окрашивается в персиковый, создавая завершенную и действительно полноценную гамму. Иногда ей действительно нужен отдых, но не то чтобы она действительно могла в какой-то момент перестать думать. Поэтому она прибегает к обманному ходу: считает количество примечательных объектов в поле обзора, определяет степень шероховатости кружки в ее руках, пытается назвать цвет оранжевого, который был бы ближе всего к тому нежно-светло-персиковому, что даровал им сегодня рассвет. На острове тихо: местные жители могут позволить себе не вставать на рассвете, жить тихо и размеренно, отдыхать душой - теперь, когда война закончилась, уже точно. В поселении все еще слишком много раненых, но скоро разойдутся и они: Кокоми приложила достаточно усилий, чтобы они выздоравливали как можно скорее. Горо она замечает издалека. Тот, одетый в повседневную синюю юкату, спокойно ступает вперед, продвигаясь от поселения к обители Сангономии. Раз спешки нет, значит, ничего срочного. Кокоми прикрывает глаза, делает глоток и позволяет себе еще с минуту насладиться одиночеством. - Госпожа Кокоми, - Горо садится рядом, однако, сохраняя почтительное расстояние. - Дела могут подождать, - с улыбкой произносит она, - в конце концов, нам больше некуда спешить. Полюбуйся рассветом вместе со мной, Горо. И тот слушается - не может не слушаться. И смотрит вперед, на совершенно умопомрачительный пейзаж, с явным недоумением, словно не понимая, на что здесь можно любоваться. Кокоми сделала еще глоток и замерла, смакуя послевкусие. Ей действительно нравилась правильно заваренная маття. Между ними повисла тишина, которую она могла бы назвать уютной. Горо, впрочем, наверняка решил бы иначе - ему не было в привычку просто наслаждаться долгим мгновением. - Госпожа Кокоми... - осторожно начал он, и она, повернув голову, улыбнулась ему. - Ты бы хотел о чем-то поговорить, Горо? - любезно спросила, чуть наклонив голову. Горо замялся. - Госпожа... - неловко протянул он, комкая подол юкаты. Он, генерал армии, сильнейший воин, при ней отчего-то продолжал впадать в смятение, словно они не были знакомы долгие годы. - Не поймите неправильно: я счастлив, что война закончилась, ведь это всегда было главной целью. Но Вы не ощущаете... как если бы Ваши старания были бессмысленны? Ведь в итоге сопротивление почти ни на что не повлияло. Нас могло бы и не существовать, но охота на Глаза бога все равно бы прекратилась. В полной тишине, она сделала еще глоток, отметив, что скоро придется заваривать новую порцию маття. Ясным взором оглядывая свои владения, Кокоми выждала паузу, словно бы подбирая слова. - Я понимаю, почему ты так думаешь, - согласилась она, - но, Горо... Почему же ты решил, что мое влияние на обстановку в стране было ограничено зримым и совершаемым открыто? В полумраке ее глаза, казалось, светились в темноте, как и она вся - божественная жрица, нечеловек, обретший человеческую форму, гениальный стратег, которую почитали, как бога. Во взгляде Горо мелькнуло удивление, но затем - понимание. - Я понял, госпожа Кокоми, - тихо пробормотал он и боле не сказал ничего. Кокоми нравилось встречать рассветы.