У каждого внутри свой шторм

Ванда Максимофф. Неконтролируемая, опасная, безжалостная — всё это в глазах общественности. Её алые глаза пронзают душу своей красотой и пылающим внутри них жаром. Она юная героиня, которая просто пытается помочь. Но всё всегда выходит из под контроля, словно неудачно зажжёная спичка возле сухой травы. Внутри неё пожары. Столбы пламени, восходящие к небу и застилающие всё тёмной пеленой дыма. И как бы их не старались тушить — они вновь поднимались, сжигая лес эмоций до тла. А деревья, качаясь, пылая, ломаясь, кричат и извиваются в агонии, стараясь убрать с себя огонь. А Максимофф продолжает пытаться, старается помочь, сделать что-то полезное, но СМИ вновь и вновь осуждают. Люди боятся, отходят, убегают. Дети отворачивается, а их родители презрительно смотрят в её сторону, когда она идёт по улице. И с каждым провалом в ней загораются ещё сотни деревьев. И это продолжается вновь и вновь. Она кричит от боли, просыпается от кошмаров, что мучают её каждую ночь. И никто не идёт к ней на помощь. Ванда одна. Она остаётся в серой комнате башни Старка наедине с собой. Снова. И каждый раз это ужасно. Пламя обжигает её, возобновляет старые обиды, даёт воспоминаниям ожить в огненном танце на её руках. А лес внутри кричит и умоляет остановится. Но никто не идет на помощь, и сотни гектаров деревьев чёрными углями опадают на землю. Кто-то говорил, что Алая ведьма, как феникс, что сгорая, вновь станет гордой птицей, а окрас его — ярко красный — подчёркивает его твёрдый характер. Но она не такая. Феникс не терпит, он делает, исправляет, помогает, но не рушит то, что держит в своих цепких когтях. Феникс не рушит свою семью, феникс не разрушает дружбу и не убивает людей по случайности. Феникс всегда защитит то, что принадлежит ему. И когда он переродится, то сделает это снова. Ванда Максимофф. Неконтролируемая, опасная, безжалостная — всё это в глазах общественности. И она не феникс, поэтому сгорая — она не сможет вновь гордо подняться из пепла.