Выживший выкидыш

Мигает лампочка. То загорится, то потухнет. То внезапно начинает дребезжать и трескать будто сейчас лопнет. А свет такой синий, неприятный. Он тусклый, но позволяет рассмотреть окружающую обстановку. Чонгук с усилием открывает глаза, они ужасно пересохли, а ещё будто какая-то падла в них песка насыпала. Перед ним унитаз и раковина. Нет, поначалу, конечно, было два унитаза и две раковины, но приложив невероятные усилия всё таки удалось соединить две ложные картинки в одну настоящую. На полу валяются какие-то шприцы, таблетки и порошок, по всей видимости не стиральный. А запах. О запахе лучше не задумываться, иначе может стошнить. Чонгук вот и решает избавиться, тут же, от содержимого желудка, точнее за него это решает вкрай обессиливший организм. Правда из горла лезет только желчь и кажется, кровь. Крови кстати в туалете тоже достаточно, она здесь на полу, раковине и даже стенах. А ещё здесь тишина. Почти гробовая. Слышно только как мышь где-то в вентиляции бегает. Чонгук трёт глаза. Сил подняться нет. Узнать время тоже не получается, потому что часов на руках не обнаруживается. Это не особо то и удивительно, вещи у него часто пропадают. Ну как пропадают? Он их продаёт, почти за бесценок. Думал ли чон, что у него будет такая судьба? Мечтал ли об этом в детстве? Разве тот юный мальчишка от всего сердца загадывал проснуться обдолбанным на непонятной хате? Нет, совсем нет. Маленький гукки хотел стать спортсменом. Он даже кашу каждое утро ел. И всегда радовался, когда его в садике за это хвалили и ставили в пример. Правда в школе его уже не хвалили. Из-за любой мелочи на ещё совсем ребёнка разве что не матом кричали. И это было нормой для многих учителей, многих школ. Другой способ донесения информации большинство взрослых так и не придумало. А чонгук что? Он просто не понимал науку и хотел быть спортсменом. Но теперь прежний образ пловца, сменился образом боксёра. Вот вырастет он, станет сильным-сильным, тогда учителя будут его бояться, а сейчас пока он лезет под стол и прижимает руки к ушам, чтобы криков не слышать. Нет, чонгука никуда не записали. Секции были платные и "на такую ерунду у нас денег нет". Пришлось искать другие пути. Естественно если ты хочешь научиться драться - улица твой идеальный вариант. Тут можно быть собой, вылить не пойми откуда взявшуюся агрессию, выпустить пар. Только вот совсем не замечаешь как просыпаешься в обблёванном туалете, без телефона, часов, ключей. Тебе восемнадцать и родители с радостью погнали тебя из дома. Да, они, вроде и любят тебя, но в глаза отчего-то больше не смотрят. Хотя ты знаешь от чего. Последний год не было и дня, чтобы ты приходил в трезвом состоянии и хорошо если приходил, а то ж по неделям где-то пропадал, и в школе раз в месяц появлялся, так, лишь отметиться, что жив, да может отжать у какого-нибудь младшеклассника мобилу. Вот и сейчас маленький гукки сидит на унитазе, ножками качает и смотрит на взрослого себя. Смотрит с укором, с непониманием, с немым вопросом в глазах. А большой чонгук жмурится, руками пытается смахнуть наваждение, словами хочет прогнать, но рот не открывается. Мальчишка всё сидит и смотрит. И у них у обоих наворачиваются слёзы. Точнее только у чона, галлюцинация лишь подстраивает картинку под реальность и вот они уже оба корчатся в безмолвных рыданиях. Страшно? Нет. Страшно, когда есть что терять. Когда же терять нечего ты просто существуешь изо дня в день, хотя дни давно потеряли счёт. Утро, вечер, ночь всё смешалось в одну смертельную карусель. Организм молодой, убить сложно, но и он не вечен. Половина псевдодрузей уже давно наблюдает за ним из страны озз. Как говорят: "то что нас не убивает, понемногу гробит". Смерть не пугает. Он её видит каждый день, каждый день ощущает в венах. Она уже как лучшая подруга: всегда рядом и не упустит момента подшутить. Шутит жёстко, последствия этих приколов пару раз приходилось разгребать хмурым врачам, которые с отвращением вытаскивали чона с того света. Потом спешили избавиться скорее от него, чтобы своим полуживым видом не пугал других пациентов. Тех, что жить хотят. А чон уже не хочет. Он вообще ничего не хочет. Разве что воды. Ну может и ещё одну дозу.