Queen of Snakes/ Королева Змей

Колокола звонко зазвонили, началась вечерняя служба. Куча взрослых и пожилых людей выстроились в средней части храма и стали молиться. Выделялась из этой толпы лишь одна девочка, лет тринадцати–четырнадцати, которая, вместо того чтобы читать молитву или слушать песнопения, нервно вертела головой по сторонам. Она не оставляла попытки найти среди всех присутствующих одного единственного человека — свою бабушку. Идея провести время в церкви, школьнице абсолютно не нравилась. Мало того, что нужно было даже зимой, в ужасный мороз, повязывать на голову платок и надевать длинную юбку, вместо любимых джинсов, так и сам храм не вызывал особого доверия у кареглазой. Огромная деревянная постройка из массивных, тёмно-коричневых брёвен, с высокими куполами, украшенными под золото и крестами на верхушках. «Дизайн ещё ничего. Но зачем вообще нужна церковь? Почему мы идём молиться куда-то, если, как говорят: «Бог всё слышит, всё видит и всё знает, всё может»? Если он всесилен, то почему не услышит нас отовсюду?» На все эти вопросы у подростка не находилось ответов, а никто из взрослых даже не задумывался. Они пришли сюда грехи замаливать. Свои, чужие, это не имеет значения. Их ослепляла вера в Бога, когда они переставали верить в себя и отчаявшись искали помощи у всевышнего. Наталья Ивановна, невысокая, седая, но достаточно приятная женщина, стояла около иконостаса, абсолютно игнорируя богослужение и молилась за упокоение. Упокоение её мужа, который умер три года назад… Это была любовь. Любовь до гроба. Неидеальная, со ссорами, криками, битьём посуды, но такая искренняя…такая настоящая. Они мечтали побывать на свадьбе своей внучки, а потом нянчить вместе правнуков, но все планы разом полетели к чёрту, когда одним майским утром он не проснулся. И теперь доживать свои дни без любимого, старушке было невыносимо тяжело. Она жила только для любимой и единственной внучки. Даже родные дочери не были так дороги женщине, как эта маленькая, худенькая девчушка с большими карими глазками, которые выглядели, как два больших блюдца на аккуратном круглом личике. А от одной её широкой улыбки хотелось и вовсе отбросить любые страшные мысли и жить. Жить наслаждаясь каждой секундой, минутой, каждым мгновением. Темноволосая красавица наконец нашла свою бабулю. Она одновременно и радовалась, и боялась, не зная как правильно начать разговор: «Спросить? Страшно. Оставаться тут? Не хочется» — Может домой? — тихонько раздался мягкий голос за спиной старушки. Ответа не последовало. Брюнеточка вздохнула. «А ведь завтра идти в школу. Опять вернёмся домой за полночь и до утра нужно будет делать уроки. Уроки. Уроки. Мне нельзя прийти не готовой. Ведь именно это внушали родители с самого детства. Нельзя оплошать. Нельзя получить два. Нельзя спорить с учителем. Нельзя бегать по этажам и пожарным лестницам. Нельзя бить одноклассников. Это слово звучало так отвратительно и тошнотворно, что при одном его воспоминании хотелось поморщиться и начать плеваться, но нельзя. Нельзя быть собой. НЕЛЬЗЯ. Бррр» Луна уже почти показалась во всей своей красе на звёздном небе. Царица ночи освещала всё, как яркое солнце, но непривычным глазу алым цветом. Прохожие пугались и спешили спрятаться по домам — от греха подальше, за глаза называя эту ночь кровавой. И впрямь, было в ней что-то жуткое. Словно сама Никта, дочь первобыт­ного Хаоса готовила мир к скорой погибели. Свет селены не мог проникнуть в здание, но сейчас отражался от всех тринадцати глав храма образуя огромный сияющий столб света. Что-то поистине невероятное происходило и в самой церкви. У одних закружилась голова, вторые падали в обмороки, у третьих вообще появилось навязчивое желание покончить с собой. Не обошло это и нашу героиню. Дыхание девочки участилось, вены на руках выступили ярко-зелёным цветом. Школьница начала задыхаться, словно кто-то невидимый человеческому глазу начал её душить. Она упала на пол в припадке, пугая этим бабушку и привлекая к себе всеобщее внимание. Люди хотели помочь, но всё было тщетно. Никому пострадавшая не подавала руки и лишь кривилась от боли. Тело сводило судорогой, в глазах темнело и перед ними мелькали какие-то странные отрывки. Из уст подростка послышался нечеловеческий вой, словно сам дьявол застонал в этот момент. Очи загорелись цветом жидкого золота, кожа стала сухой и на ней медленно появлялись гладкие чешуйки, какие свойственны только рептилиям. Ещё один хрип и изо рта девчонки показалась голова змеи. Питон медленно выползал из глотки и шипел на окружающих. Все прибывали в шоке и недоумении. Никто не мог понять, что происходило на их глазах, ведь среди многочисленных чувств главенствовал страх. Страх толпы перед неизвестным объектом и страх самого «чудовища», которое больше всех присутствующих боялось своих неожиданных метаморфоз. Тучи собираются на небе закрывая луну, красный луч света разрушен. Девчонка начинает приходить в себя. Но люди видели. Они видели какой она была и они до сих пор боятся её. Не в силах терпеть охи-ахи и догадки шепчущихся за спиной, девчонка спешно выбегает из здания накинув на голову капюшон и замотав лицо длинным фиолетовым шарфом, чтобы никто не видел её «странностей». Сердце бешено и ритмично колотится, а наскоро включенная музыка в наушниках бьёт по ушам заставляя нервно и отрывисто дышать через рот. Она должна была успокоить, но действовала в точности наоборот. Мысли… лишь они занимают школьницу. «Они меня испугались. Испугались… Я что настолько ужасна, что им было страшно? Что это было? И почему произошло со мной? Я же не сделала ничего плохого. Ничего. НИ–ЧЕ–ГО». Она шла по проторенной дорожке, которую знала наизусть. Час поздний и повсюду уже горят фонари, а на заснеженных дорожках отражаются длинные тени тонких людей. «Тень всегда идёт за человеком, каким бы он не был. Тень не боится ни худых, ни толстых, ни прыщавых, ни плешивых. Она всегда с ними. Просто видим мы её только в ночи, когда роли меняются, и тьма побеждает свет» — рассуждала девчонка отвлекая себя от плохих мыслей. На землю огромными клубами падает снег. Он застилает холодным одеялом деревья, дороги, дома. Даже одежда некоторых людей покрыта хорошим слоем снега. Нет. Это ещё не метель, но ветер достаточно силён, чтобы смести кого-нибудь. «Зелёный. Мигает. Нужно успеть. До дома осталось всего ничего. Я бегу вперёд со всех ног, но поскальзываюсь прямо на «зебре» и…бац. Упала. Чёрт бы побрал этот лёд застланный снегом. Попытка встать не увенчалась успехом. Слишком скользко. Да и больно, к тому же. На остановке множество людей, но никто не спешит помочь. Каждый думает о своём. Какие мелочные люди, какие гадкие люди». Свет фар загорелся вдали, и автомобиль, летящий на огромной скорости стал быстро приближаться. «О чёрт, чёрт, чёрт» — подумала она и собрав все свои силы, попробовала подняться, но что-то снова пошло не так — она снова полетела к холодному льду. Девочка уже готовилась к ближней погибели и со слезами на глазах наскоро пыталась прочесть «Отче наш», как вдруг мужские, тёплые руки резко потянули её на себя, к остановке, подальше от дороги. Машина пронеслась мимо. Ей не верилось, что она жива. Что кто-то помог ей. Школьница облегчённо выдохнула и упала без сил. Упала на грудь этого незнакомца, который спас маленькую, маленькую, но такую важную жизнь. — Девушка, мне пора. — эти слова словно вывели её из транса. Она отстранилась и робко наблюдала, как юноша заходит в только что подошедший автобус. «Девушка…он назвал меня девушка» — со сжимающимся и колотящимся сердцем проговаривала брюнеточка не сводя с него глаз ни на минуту. Двери начали закрываться и вот тогда она поняла, что не сказала самого главного. — СПАСИБО. СПАСИБО ВАМ. — прокричала она, как можно громче, даже не надеясь, что он услышит. Но ответ всё же последовал. — Будь аккуратнее. И шарф завяжи. Простудишься. — прокричал ей из приоткрытого окна незнакомец. Девочка лишь улыбнулась и автобус поехал. Затянув получше шарф, кареглазая отправилась домой. Она совершенно забыла о странных происшествиях в церкви и думала лишь об этом спасителе. «Кто он? Вот бы увидеться с ним ещё хоть раз… Узнать его имя. Снова услышать этот голос». Жаль, что это не сказка и они больше никогда не увидятся. Ну, по крайней мере она так думала… Ведь мечтам свойственно сбываться… В самый неподходящий момент.