Экстаз 09
За окном бушевала гроза. Тяжело завывая, стремительный поток ветра теребил ветки деревьев, причудливо изгибающиеся и ломающиеся от неуправляемой стихии. Капли дождя разбивались о стёкла с такой силой, что напоминали пули пулемёта. Яркие вспышки молний освещали комнату, открывая страшную картину:
Капли крови продолжают стекать по бледной женской руке в небольшую миску, заранее подготовленную для "лечения". В здоровой ладони Мари с дрожью сжимала покрытый алыми пятнами нож. Лицо абсолютно бесстрастно, взгляд направлен в одну точку и одновременно оторван от реальности. Только руки с ногами нервно подрагивали.
Мари: (Ещё пара минут, и моё тело опять дойдёт до предела. А жар ведь только стал отступать. Ладно уж, придётся снова потерпеть, прежде чем начать "лечение" заново. Думаю, моё тело восстановится через пару часов. Сейчас у меня есть четверть часа на отдых)Обессиленная смертная упала спиной на кровать, нож лишь с едва различимым в громовых раскатах звоном упал в ту злополучную миску. Пока жар ослаб, Сора хотела спокойно подумать.
Мари: (Сколько бы я ни ждала дня моей собственной смерти, не покидает ощущение, что время специально растягивается ради меня. Да и не только время: всё происходит ради меня. Ради той, кто не стоит и ломаного гроша. Ради той, кто не в состоянии без припадков даже защититься от нападающих) Мари: (рус.) Почему я всегда мучаю тех, кто мне дорог? ...Нет, того, кто мне дорог. Мари: (Как бы стыдно ни было это осознавать, но факт есть факт: Шу для меня был гораздо дороже моих собственных родителей. Так не должно быть, чтобы возлюбленный был важнее семьи, и я знаю, что если бы мне дали выбор, кого именно спасти от смерти: родителей или Шу, то я выберуГолова продолжала гудеть и пылать от пугающих мыслей, которые перестали прятаться в глубине подсознания и вылезли наружу как тараканы. Вот только возникали они в беспорядке и сменяли друг друга с поразительной скоростью, поэтому собрать эти осколки в единую картину удалось не сразу.
Мари: (Хотя могу ли я вообще сейчас решать, что бы я выбрала в той или иной ситуации? Разве я сейчас способна принять хоть одно разумное решение? Способна ли самой себе верить, если и раньше действовала наперекор своей совести? Ответ очевиден: нет) Мари: (Теперь ничто мне не принадлежит: ни сломленное тело, которое проявляет силу лишь в моменты безумия, ни искажённый разум. Руки и те двигаются против моей воли, да и есть ли у меня теперь вообще собственная воля? Тоже нет. Раз так, то теперь и меня нет. Есть лишь Шу, которому сейчас плохо)Изо рта вырвался тихий стон при воспоминании голодного вампира. Хоть Мари и знала, что Шу добудет себе "еду" в виде Комори без особых усилий, сможет ли он вообще пить кровь этой девчонки? Его самого коснулись жуткие метаморфозы, но он скорее умрёт, чем признает, что с ним что-то не так.
То ли были замешаны тревожные мысли и беспокойство за старшего Сакамаки, то ли обострившиеся ощущения зависимого тела, но что-то не давало девушке покоя. С очередным раскатом грома Мари Сора вскочила с кровати, взяла в руки тонкое покрывало и вышла прочь из комнаты.
***
Чёткие уверенные шаги раздавались в тесных коридорах. Дочь дипломата шла быстро и решительно, не замечая ни ослепляющих молний, ни бушующей грозы за окном, ни ливневой стены. Не сбавляя шага, Мари убедилась в том, что все раны на руке затянулись. Сейчас всё остальное казалось несуществующим. Сознание, трескающееся как стекло, словно стирало любые предметы и препятствия, пока вдали не показался знакомый силуэт.
Шу сидел возле своего тайника в полу и перебирал пальцами цепочку нательного православного крестика. Пришедшая Мари его нисколько не удивила и не встревожила.
Шу: Как я понимаю, тебе полегчало. Мари: Угу... Прости, что я пришла сюда и помешала тебе. Шу: Зная тебя, я не сомневался, что ты придёшь. Ты ни за что не согласишься оставить меня в покое. Мари: Прости, пожалуйста... Просто я... Шу: ...Что? Ты что-то опять натворила? Мари: (Он говорит так холодно и устало, что меня начинает тошнить от самой себя) Мари: Нет, нет, я... Я почувствовала, что ты замёрз, и принесла тебе покрывало. Шу: ...Что? Ты только за этим тащила его по всем коридорам? Чтобы укрыть меня? Мари: (Его недоумение меня, почему-то, пугает) Мари: Просто... мне показалось, что тебе холодно... Шу: То есть ты, пока находилась в своей комнате, почувствовала, что мне холодно, когда я находился в одном из потайных коридоров? Ух, тогда становится всё хуже и хуже. Мари: А ты всё же выпил крови Юи, верно? А то ты выглядишь бодрее. Шу: Тц... Да, выпил. И когда это всё закончится, ты мне это компенсируешь.Вампир раздражённо сдвинул брови к переносице и отвернул голову. Мари вздохнула и накинула ему на плечи покрывало.
Мари: Разве кровь Юи не была невероятно вкусной для вас всех? Шу: Должна бы... Но меня теперь от этого воротит. Грёбаный старик. Мари: И ты уверен, что всё это закончится хорошо? Шу: ... Мари: (Зря спросила. Шу, пожалуйста, не смотри на меня так холодно) Мари: Я, наверное, тебя уже сильно раздражаю. Прости, я вернусь к себе.Блондин крепко, но осторожно взял подопечную за руку и притянул к себе. В следующую секунду девушка оказалась в объятьях вампира, а его колени крепко сжимали её бёдра.
Шу: Не припомню, чтобы разрешал тебе уходить. Мари: Но ведь тебе тяжело от моего пребывания рядом. Ты же не хочешь меня пить. Разве тебе понравится мой аромат рядом? Шу: Я уже сыт, и я не стану бросаться на тебя ради крови как другие мои братья. Мари: Но вы все бросались на меня лишь в полнолуние... Они ведь не одержимые звери. Шу: Оправдываешь тех, кто тебя душил, кусал до полусмерти, кричал и истязал? Мари: Не каждый так со мной поступал. Шу: Ух... Хорошо, раз хочешь их оправдывать, то наслаждайся этим. Мари: Почему тебя это так раздражает? Шу: Потому что я тебя совсем не понимаю. Ради того, чтобы укрыть меня, ты в своём явно слабом состоянии плутаешь по особняку, но сидя рядом со мной оправдываешь моих братьев. В чём же тут логика? Мари: ...Я не оправдываю никого... Я просто говорю то, что думаю. Шу: Эх... Вот ведь ненормальная женщина. Мари: Прости... Шу: ...Опять этот взгляд стыда. Что ты хочешь спросить? Хочешь узнать, откуда у меня твои вещи? Мари: Да... Всё верно. А ещё хочу узнать, зачем ты их хранишь. Шу: ...Когда твоим родителям стёрли память, многие твои вещи были собраны и перевезены к нам, но некоторые памятные предметы тебе отдавать было нельзя. Когда невесты к нам попадают, у них стараются забрать те человеческие вещи, которые представляют для них связь с семьёй и особую память о жизни до нас. Некоторые такие вещи у тебя и забрали. Обычно их выкидывают. Но сейчас тебе специально на время оставили фотоальбом в твоём старом доме ради того, чтобы стабилизировать твоё состояние, ведь тебя к нам перевезли слишком быстро. Мари: (...Какая же я дура! Очевидно ведь было, что этот альбом мне оставили специально, но нет, я об этом даже не подумала! Идиотка!) Шу: Я нашёл эти вещи в библиотеке старого замка и решил припрятать их. Если ты умрёшь, их тут же уберут как мусор. А я ещё не дочитал записи в твоей тетради и фотоальбоме. Мари: Зачем ты это вообще читаешь?! Шу: Хех, я лишь хотел посмотреть, как ты видишь нечисть. И мне даже стало интересно, куда ещё тебя затянут человеческие суеверия. Мари: Я тогда могла лишь изучать документы и сайты, созданные людьми. До общения с вами я никогда и не предполагала, что нечисть может так напоминать людей. Шу: Эх... Это всё как раз из-за моего отца. Он навязывает нам человеческую культуру. Мари: Вот как... Он у тебя и правда странный. Шу: Ещё бы... Хотя вряд ли кого-то из нас вообще можно назвать нормальным. Чего стоит тот идиот в школе. Мари: Какой идиот? Шу: А? ...Ах, точно. Я уже и забыл, что ты не японка... Теперь мне ещё это рассказывать. Мари: Прости, но мне очень интересно. Правда. Шу: Пф, тут ничего интересного. Просто школа раньше и для людей была. Мари: Что?! Да этого быть не может. Шу: Может. Просто один несдержанный идиот девчонку задушил в порыве своих пошлых игр. Девчонка оказалась дочерью министра, дело придали огласке. Потом людям вообще был доступ в школу закрыт. Тебе сделали исключение, ведь журналисты прохода не давали. Мари: А ты откуда это всё знаешь? Шу: Мне учителя столько лекций скучных прочитали, когда только сделали меня за тебя ответственным. Не хочешь, а запомнишь эту фигню. Мари: Тогда понятно... Кстати, ты правда забыл, что я иностранка? Шу: ...Эй, не подумай ничего. У тебя просто почти не заметен акцент. Слушать тебя стало приятнее, хотя твоих странностей это не отменяет. Мари: Ты оправдываешься из-за комплимента? Почему? Шу: Зная тебя, ты опять всё поймёшь неправильно. Ты посчитала эти слова комплиментом, тогда как я просто сказал очевидное. Мари: Ух... Прости, сглупила. Шу: ...Ты извиняться будешь всю вечность? Мари: Да, буду. Извини за это. Шу: Такими темпами у тебя просто язык устанет. Мари: Мой-то? Шу: ...Тоже верно...Они сидели в обнимку, пока ливень всё сильнее стучал в окна комнат. Эти звуки были слышны даже в потайном коридоре и казались посторонними, словно раздавались в другом мире, далёком от крошечного мирка, защищённого тоненьким покрывалом.
Шу: ...У меня тоже есть вопрос. Мари: Какой? Шу: Ты и правда в это веришь?Он повесил себе крестик на пальцы и стал покачивать им перед девушкой.
Мари: Да, а что? Тебе это не нравится? Шу: Пф, меня это особо не касается. Но меня забавляет то, что ты в это веришь. Кому как не тебе знать, что люди любят выдумывать всякую чушь? Мари: Знаю, но я задумалась об интересных открытиях касательно веры. Шу: А? Мари: Ну... Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что каждый верит по-разному. В одном и том же масса людей видит нечто совершенно разное, а значит, что и в единой вере у каждого есть свои особенности. Здесь даже важен не столько вопрос веры, сколько вопрос её необходимости как для одного человека, так и для всех людей в целом. Шу: ...И к чему ты это мне говоришь? Мари: Ну... Можно ли унижать людей за то, что верой они лечат сами себя? У тебя лекарством стала музыка, у большинства — вера. Шу: ...На что только не пойдут хрупкие людишки, лишь бы убедить себя в превосходстве над другими и залечить собственные раны. Вашему высокомерию нет предела. Мари: Сказал вампир, который постоянно упрекает людей в их слабостях. Шу: Я не виноват в вашем тщеславии. Мари: А люди не виноваты в вашем нахальстве. Шу: Ох... Твоё упрямство меня сведёт в могилу. Мари: Взаимно. Шу: Ты ведь как никто должна понимать, что никакой Бог тебя не спасёт. Иначе бы он не допустил подобного исхода. Мари: ("Подобного исхода"? Он хочет, чтобы я разочаровалась в вере, ведь Бог привёл меня в эту ситуацию?) Мари: Шу, всё не так просто... Всем ведь известно, что Бог посылает испытания человеку, и только потом ведёт к спасению. Не существует нерешаемых проблем, существуют сомнения, страхи и слабости человека, с которыми предстоит бороться. И Бог с этим как раз помогает. Шу: Пф, с чего бы? Мари: Ну... Он привёл меня к тебе... Шу: Не приписывай мои решения его воле. Это звучит отвратительно. Мари: Нет, я не про волю. Я говорю про ситуации, которые с нами случаются. Словно кто-то дёргает нас за ниточки и сводит друг с другом. Шу: Это, скорее, делает мой отец, а не человеческий Бог. Мари: Есть одна хорошая мудрость: "На каждую рыбу найдется рыба крупнее". Несмотря на огромную силу твоего отца, всегда есть кто-то или что-то, что будет гораздо сильнее. Шу: Неужели? Например? Мари: Например.., природные стихии. Не думаю, что Король в силах устроить землетрясение или цунами. Шу: Ты его плохо знаешь. Он способен управлять временем и пространством. Это он вполне может. Мари: Ух... Но он не может быть самым сильным существом во Вселенной. Всегда существуют непреодолимые вещи, которые никто не в силах уничтожить. Сама Вселенная, например. Шу: Хех... С этим поспорить тяжело. Вот только это ничего не меняет. Это не доказывает факт существования вашего Бога. Мари: Ну, тебе нужны доказательства, ты их и ищи. А людям это не так нужно. Человеческий мозг порой даже не различает фантазию от реальности, и мы от этого не страдаем. Шу: ...Не страдаете, ха? И ты сейчас не страдаешь? Мари: Сейчас да, я страдаю. Но раз ты уверен, что это закончится хорошо, то и я не буду так сильно переживать. Шу: Вот оно что... Понятно. Как себя сейчас чувствуешь? Мари: Вроде бы, нормально. А что? Шу: Эх... У тебя глаза опять начинают белеть. Мари: Правда? Я этого сейчас не чувствую. Шу: ...Хм... Кстати об этом... Шу: Почему ты отказалась от лечения? Ты не настолько ведь глупая, чтобы не понимать всей перспективы. Мари: Я... я не могла... От одной мысли, что я буду далеко от тебя, меня будто выворачивало наизнанку. Вряд ли я бы это пережила. Шу: Пережила бы, зная этого Муками... Эх... Ты бы там всё равно была недолго. Мари: Правда? Почему? Шу: Думаю, я бы тоже стал странным и насильно забрал бы тебя обратно в мой особняк. Мари: Я бы не позволила тебе совершать нечто подобное ради меня. Шу: Чувствую, я бы это и сделал... Меня стало серьёзно раздражать и беспокоить твоё отсутствие. Мари: А сейчас ты как себя чувствуешь? Шу: Сейчас... Сейчас мне спокойно...Спокойно выдохнув, Шу поднял взгляд на потолок и стал прислушиваться к звукам вне здания: новый раскат грома.
Шу: Мари.., через несколько дней всё закончится. Мари: Почему именно через несколько дней? Шу: Тогда начнётся... полнолуние. Мари: Что...? Шу: Не заставляй меня повторять. Ты всё слышала. В полнолуние я вряд ли смогу... сдерживать себя. И тогда я... тогда я лишу тебя того единственного, что есть у слабого человека, — жизни. Мари: ... Шу: Поэтому не уходи сейчас... Пока ещё есть время, я хочу этим насладиться. Мне нравится твоё тепло. Мари: Ш-Шу...Его голова опустилась на плечо девушки, а нежные руки ещё крепче и теснее прижимали исхудавший живот ближе к сизой рубашке. Вдруг прохладные губы прикоснулись к задней части женской шеи. Мари вздрогнула и, когда долгий поцелуй любимого закончился, дотронулась пальцами до горящего места. Теперь там был обнаружен странный красный засос.
Мари: Шу, что это? Шу: Не обращай внимания, всего лишь метка. Мари: Ты... Ты поставил на меня свою метку? На меня? Шу: Хех, чтобы ты не считала себя свободной. Я же обещал, что не оставлю тебя. Я своих слов на ветер не бросаю. Раз ты так мечтаешь насладиться своими последними мгновениями со мной, то я... Шу: ...Я разделю это время с тобой...Сора не могла (и не хотела) говорить, ведь её тело наконец-то расслабилось, пусть и на короткое мгновение. Она лишь сильнее прижалась спиной к своему единственному.
А за окном бушевала гроза.
