Грубая концовка
Эта ночь была такой же тревожной, как и ожидание смертельного приговора. Луна на чёрном небосводе с каждой секундой всё больше напоминала палача, ведь предупреждала о времени. Четверо братьев Муками заняли свои позиции среди толстых деревьев в лесной чаще и замерли, стараясь прислушаться к любым колебаниям воздуха. Их цель стремительно приближалась.
ТРЕСК ТРЕСК ТРЕСК. Ветки летят в стороны. Аромат знакомой крови дурманил разум и истощённое тело. Деревья проносились мимо с такой скоростью, что даже их силуэты размывались. Этот бег напоминал стремительный поток, игнорирующий всё на своём пути. Желудок стянуло болью, но это лишь усиливало обоняние. Горло полыхало от жажды. Добраться до Мари — вот что сейчас важнее всего.
Руки: Вот он! Вперёд! Шу: ?!В то же мгновение блондина придавили к земле локтями, ударив по спине. Руки и Коу пытались обездвижить его так, словно ловили дикого зверя. Шу пытался резко подняться и вырваться, но лидер Муками схватил его за голову и вдавил в грязь.
Руки: Успокойся, Сакамаки, скоро это кончится! Сейчас ты сам себя позоришь! Коу: Уф. Он так вырывается, словно я ему голову отрубаю. Если он ударит меня по лицу, я потом выставлю ему счёт! Руки: Сейчас главное просто удержать его, Коу, не забывай это. Коу: Да помню я это, Руки, но возиться с этим я вообще не хочу. Дурацкий приказ. Шу: Пустите меня, идиоты!Охрипший от жажды и ярости голос Шу не походил на прежний. Зубы оскалились, глаза наполнились отвращением. Тело сковала слабость. Доселе холодный тон сменился яростным хрипом. Эта ситуация с каждой секундой всё сильнее вызывала ненависть!
Руки: Не мы прикованы к земле, Шу, чтобы нас называть идиотами. В отличие от тебя, мы знаем свои обязательства.Руки у Сакамаки сжались в кулаки.
Шу: Мне плевать на приказы этого старика, идиот! Я не собираюсь подчиняться ему! Коу: Тогда придётся тебя вынудить. Ты можешь нам помешать. Шу: Ты— Руки: Ха?Пойманный вдруг принюхался к воздуху леса и от шока застыл.
Запах дыма.
Собрав все оставшиеся силы, Шу отбросил противников и направился в сторону тепла.
***
Мысли стучали внутри черепа, тело само на последнем издыхании спешило к источнику запаха с последней надеждой спасти ту, что стала для него всем. Но тут в голове вспыхнул остаток разума. Ведь Шу попыталось задержать лишь двое Муками. Значит, впереди ещё одна засада.
Вампир замер на месте. На горизонте уже показались оранжевые огни. Зерно рациональности, просившее лишь об осторожности, вырастало в дерево страхов. Ведь он собирался бежать прямо в огонь за человеком. От безысходности Шу схватился за голову, пытаясь подавить самого себя. Он запутался и не знал, что ему стоит делать. Его ждут, ему не дадут спасти девушку. И даже если он прорвётся сквозь Муками, огонь уже его может поглотить. Но позволить пожару забрать Мари...
Гнев и голод заполнили голову, а сердце лишь вторило этим страданиям, ведь благодаря жажде он мог бы попытаться прорваться и спасти любимую. Не желая больше задерживаться, Шу поспешил к пожару вновь. Рациональность испарилась, оставив вампира в состоянии безумца.
***
Вскоре показались языки пламени. Горел старый разваливающийся дом. Он был знаком вампиру: Шу туда часто сбегал, мечтая побыть в тишине. Это здание разваливалось и раньше, там в любую секунду мог упасть даже потолок. И сейчас эти остатки дома ярко полыхали в ночном мареве и лунном свете. Только треск огня прямо перед лицом вампира. Тут Сакамаки услышал женский крик. Крик боли и отчаяния. Мари звала его, молила о помощи. Где-то внутри, в самой глубине огня. Шу сжал руки в кулаки и поспешил ближе.
Но стоило ему попытаться прорваться внутрь, как его резко схватили за плечи и отбросили от дома прочь. Когда он поспешил встать, его взяли за шиворот и резко приподняли.
Шу: Й-Юма... Юма: Куда ты так спешишь, а? Неужели вдруг наш богатенький мальчик хочет рискнуть своей шкурой и спасти обычного человека? Шу: Пусти... меня... Юма: Ха-ха, от жажды аж голос пропал, да? Ради еды готов и в огонь броситься. Насколько же ты жалок и слаб.Муками разжал руку, и Шу неуверенно встал на ноги. Но стоило Юме толкнуть его, как тот снова упал.
Шу: Кх... кх... Юма: Даже на ногах стоять не можешь? Зато оставлять свою добычу без присмотра ты всегда готов. И ведь если бы именно ты не начал всё это, то ничего бы и не произошло! Шу: Ч-что? Юма: Не прикидывайся идиотом! Ты стал виновником всего этого! Мало пожара в моей деревне, так теперь ещё одного человека погубил, да? У тебя это уже развлечение! Шу: ... Юма: Что, сказать нечего? Шу: Не важно. Пусти меня туда! Юма: Не важно?! Ты реально только о себе сейчас думаешь, Шу! Пытаешься сбежать, лишь бы не решать проблему! Шу: Заткнись. Я— Юма: Не надейся!Попытка Шу обойти препятствие провалилась, и Юма снова взял его за шиворот.
Юма: Почему ты никогда не делаешь того, что от тебя требуется? Ты не в состоянии выполнять свои обязанности! И этот человек хочет отдать тебе свою силу! Ты не способен даже защитить то, что должен! Шу: ...Сапфировые глаза стали безжизненными. Он переводил взгляд то на пожар, то на Муками. Горло сгорает, пищевод и желудок сжались от боли. Юма смотрел на своего старого друга детства с явным раздражением.
Юма: Я прекрасно знаю о том, что произошло. И я не злюсь на тебя, или что-то в этом роде. Но меня злит, что— Шу: Плевать. Юма: Ха?! Шу: Ты оглох? Меня не волнует, что ты думаешь. Пусти меня к ней! Юма: Пф, меня реально забавляет твой хрип. Пусть лучше эта девка погибнет так, чем будет удовлетворять богатенького мальчика. ???: Шу-сан? ... Добрый вечер.К двум "друзьям" подошёл ещё один из семейства Муками. У него была бледная, почти прозрачная кожа, блеклого серо-фиолетового цвета глаза и непослушные волосы темного бирюзового оттенка. На шее и запястьях намотаны бинты. На вид хрупкий и болезненный юноша. Голос спокойный и тихий, речь была медленной и размеренной.
Юма: Азуса, где ты ходишь? Азуса: Прости, Юма... Я лишь хотел убедиться,.. что всё идёт по плану. Шу: Кх... Азуса: Всё хорошо, Шу-сан... Это скоро... кончится. Пламя почти... всё поглотило... Шу: ! Юма: Не обращай на него внимания, Азуса. Он настолько слаб, что даже голос теряет. Он нам явно не помешает. Азуса: Но как он... обошёл Руки и Коу? Юма: Да хрен знает! Может, силы использовал последние... Шу: Кха! Хах... Кх... Азуса: Шу-сан,.. что с Вами? Юма: Э-эй! Чего ты за голову хватаешься?! Шу: Кх... Хах... Ха-ах... Ей больно... Она кричит. Юма: Чего? Не может она кричать. Азуса: Наверное, это... ещё одна из особенностей... Адама. Ему так больно... Он словно... горит сам... Шу: Это пустая трата времени. Пустите меня туда! Юма: Пф, ещё чего. У нас строгий приказ, поэтому и не подумаем.С каждой секундой женский крик от боли становился всё громче. Шу казалось, что он чувствует на своих щеках её слёзы. Он попытался нанести удар из последних сил, но его руку быстро перехватили. Он опять не может ничего сделать. Очередное бессилие.
Юма: Раз ты так любишь губить людей, так насладись результатом своих трудов. Шу: ...Что? Юма: Я заставлю тебя на это смотреть. Заставлю смотреть на смерть очередного человека!На лице Сакамаки отразилась тревога. Он не может сейчас сопротивляться даже самому слабому вампиру. И его бывший друг мечтает лишь об одном: унизить его самого.
Юма кинул Шу к ближайшему дереву и, приблизившись к нему сзади, заломил ему руки. Попытки голодного вампира сбежать были провальными, ведь Муками всё же был сильнее и явно готовился к этой схватке. Азуса сказал, что приведёт остальных братьев, и ушёл.
Шу заставляли смотреть. Его голову удерживали в статичном положении, но он старался отвести взгляд, пусть и безуспешно. Каждая секунда этого зрелища вызывала дрожь и подсознательную панику, а мольбы и слёзы родного человека вынуждали страдать ещё больше. Блондин чувствовал, как она старается не кричать. Как она хватается за горло по привычке, сдерживает слёзы и всхлипы, но вот он слышит падение горящих деревянных перекладин, слышит обрушение потолка так чётко, словно сам в эти моменты стоит рядом с ней. В глотке сущий Ад, и его обитатель не в силах даже слова вымолвить. Только едва различимые хрипы.
Руки: Отлично, Юма. Хорошо придумал. Юма: А то. Пусть полюбуется. Всё же он явно не захочет добровольно нам помогать. Руки: Только смотри не слишком покалечь его. Он нужен нам целым. Коу: Ух... Не завидую я ему. Его всего трясёт. Азуса: Я... согласен с Коу... Это звучи— Шу: ! Руки: Что это было?Дом зашатался, куски крыши проваливались. Пламя пожирало всё, что можно. Здание разваливалось на части.
Коу: Похоже, что конец близок. И наш план вот-вот будет выполнен. Руки: Хорошо. Тогда нам останется лишь привести Еву. Шу: ...Шу на долю секунды застыл, потом перевёл взгляд на Руки. Вот в чём был план старика с самого начала: заставить сына умирать от жажды, чтобы потом подсунуть нужную кровь для обращения.
Азуса: Он выглядит очень плохо... Может, мне... привести уже Еву? Руки: Нет, сейчас нельзя. Он может вырваться. Юма: Пф, да даже если он попьёт, он всё равно не вырвется из моей хватки! Шу: Т— Юма: Ха? Коу: Что с ним теперь? Шу: ...Дрожавший и сопротивлявшийся изо всех сил Шу вдруг застыл на месте. Казалось, в воздухе повисла тишина. Мёртвая тишина.
Азуса: Она... мертва? Руки: Судя по Шу,.. да. Шу: Юма, отпусти меня.Его голос стал привычно холодным, жажды будто не существовало. От удивления сильный Муками отпустил свою жертву. Шу лишь взглянул на пожар и ушёл вглубь леса, оставив Муками в недоумении. Никто за ним идти не решился.
***
Он шёл медленно и бездумно. Одни и те же деревья, одни и те же тропинки, те же река и луна, которую заволакивало тучами. Всё стало таким... странным. Шаги становились довольно тихими. Стеклянные глаза смотрели в пустоту. Он стал шептать что-то едва различимое в ночном мареве.
Упала одна капля, вторая, третья. Начался настоящий дождь. Зашелестели листья, подул сильный ветер. Но для Шу, у которого в ушах до сих пор играла классика, была тишина. Все звуки мира исчезли. Осталась лишь пустота. Однако когда дождь перерос в сильнейший ливень, вампир посмотрел наверх и словно на мгновение пришёл в себя.
Шу: Дождь... решил пойти именно сейчас?Словно ему в ответ вдруг раздался раскат грома. Это и правда напоминало издевательство.
Шу: Плевать...Сакамаки снова направился вперёд, но вот его шаги замедлились, и он взглянул наверх. Затем порылся в кармане брюк и достал нательный крестик Мари. На нём всё ещё сохранился её запах. Вампир поднял этот крестик к небу и взглянул на тучи. Что за безмолвные вопросы он задавал в эту пустоту, неизвестно. Продолжая свой путь, Шу сильнее сжал одну из оставшихся вещей любимой. И вот он не выдержал впервые за свою жизнь.
Шу: Почему этому старику так нужно уничтожить всё, что я создавал? Почему так необходимо сводить меня именно с этой шумной Юи? Почему он... Шу: ... Шу: Почему я не смог защитить именно ту, что стала моим личным миром? Почему нужно было забрать моё счастье? Мой собственный рай... Шу: Мари... Мари, почему...? Почему ты оставила меня? Ты же обещала. Я просил тебя не слушать их. Ты же не могла быть настолько глупой, чтобы так легко поверить им.В небе раздался знакомый звук. Летучая мышь пролетела среди деревьев и отдала удерживаемый в лапках сложенный вчетверо лист бумаги. Сакамаки развернул и бегло прочёл содержимое. Сжав листок, Шу выбросил его в воду реки и прогнал прочь фамильяра от Руки.
Шу: Моё счастье — это... "смерть разлучницы"... Ты отвратителен, отец. И Мари... Огонь... Самосожжение... Лишь бы я испугался и не бросился в пламя. Она продумала всё это, лишь бы... Она убила себя из-за меня...Сердце (или его подобие) странным образом заныло и вздрогнуло от боли, отчего вампир схватился рукой за кофту. Эта мука, осознание потери, слабость и голод разрывали его изнутри. Но как ни странно, сейчас он хотел лишь одного.
***
Вскоре на горизонте показался родной особняк. Шу удивился тому, что нашёл в себе силы и на обычный голос, и на весь проделанный путь. Вампир чувствовал себя крайне измождённым. Он едва сумел, облокачиваясь на перила, подняться к себе в комнату и в мокрой одежде лечь на кровать. Его рука легла на оставленный Мари альбом с фотографиями, который всё ещё был открыт. Это была удивительная улыбка, до ужаса знакомая Шу ещё с детства: вынужденная радость. Улыбка по приказу, по необходимости. Он часто так улыбался всем вокруг, не желая показывать свою утрату и скорбь, своё бессилие и свои страхи. Но Мари было на этих фотографиях уже 16 лет.
Холодная рука, словно руководствуясь собственным разумом, закрыла альбом и притянула к измученному телу.
Шу: Я обещал, что не оставлю тебя. Я иду к тебе,.. Мария.Так он и заснул, прижимая эти фотографии ближе к себе. Больше сапфировые глаза никогда не откроются. Никогда.
