Смерть случилась

      Казалось, будто она одна из всех учеников школы переживает настолько... Но она была там, в тот час.       Психолог проводила тест, разговаривала с ней. Наверное, девочку подозревали в возможно появившимся депрессии и склонности к самоубийству. Но психолог сказала, что это просто душевная травма. Очень сильная…       Уже две недели она все время приходила в подавленном настроении. Ни на что вокруг не обращала внимания, почти не общалась. На ее лице с тех пор не промелькнуло и тени улыбки. Она садилась на заднюю парту, даже не готовилась к предстоящему уроку. Нет, все задания она выполняла, но… Всегда в темной и серой одежде, глаза – будто только что плакала. Может быть и так, но не так уж часто одноклассникам или учителям удавалось увидеть это. Восьмой класс, скоро годовые экзамены.       - Маргарита Павловна… Вася плачет… - Дина кивнула головой назад, в сторону девочки.       Маргарита Павловна замолчала и посмотрела на нее. Затем подошла и положила руку ей на плечо.       - Что с тобой? – тихонько, чтобы не слышал класс, произнесла учительница. – Что случилось?       - Смерть случилась… - едва слышно почти дрожащим голосом ответила Василиса.       Маргарита Павловна тяжело вздохнула и присела на соседний стул.       - Я тебя понимаю… Мы все переживаем одно и то же.       - Нет, - девочка подняла голову и на мгновенье посмотрела мокрыми глазами на учительницу. – Не одно и то же.       - Почему?       - Для вас это смерть коллеги. Для меня это смерть учителя. Это не одно и тоже.       Василиса резко встала, схватила с пола рюкзак, утерев рукавом слезы, быстро вышла из кабинета.       Маргарита Павловна не успела ее окликнуть. Но, кажется, и не пыталась.       Может быть, он всё-таки был большим, чем просто учитель...       Вася зашла в туалет, умылась ледяной водой. Затем спустилась на первый этаж. На двери мастерской все ещё висел приклеенный девочкой вчера утром стикер. «Его не спасла я…». Теперь кабинет был закрыт до конца года. Василиса тихо взломала замок, зашла внутрь и снова заперла дверь. Здесь было прохладно и пусто… С того дня все осталось на своих местах: забытый кем-то карандаш на парте, доски на верстаках, стопки тетрадей на подоконнике… легкий беспорядок на столе. Но появилась пустота.       В первый раз было по другому… Казалось, будто он ненадолго вышел куда-то, вот-вот вернётся в кабинет.       Девочка опустила рюкзак на пол рядом с небольшим возвышением, на котором и стоял учительский стол, подошла ближе. На столе в файле лежал его портрет. Чёрно-белый, но словно бы в цвете. Живые карие глаза, веселая улыбка. Она не успела его подарить. Опоздала на один день.       Василиса села на пол возле возвышения, прислонившись спиной к стене. Как и в первый раз, когда она пришла сюда три дня назад. Обняла руками колени, положила на них голову, и смотрела невидящим взглядом на дверь, что вела в малый спортзал.       Она знала, что ее искали. Прозвенел звонок. Раньше его тут почти не было слышно из-за шума. Теперь же он почти эхом отдавался от холодных стен.       Замок в двери щёлкнул. Кто-то мягко вошёл в кабинет, снова закрыл дверь. Василиса тихо вздохнула и уткнулась лицом в колени, спрятав лицо. Кто-то присел рядом на возвышение. Девочка почувствовала слабый, как всегда, приятный запах физрука.       Он немного посидел в тишине. Василиса слышала лишь его дыхание. Затем почувствовала на своем плече его теплую ладонь.       - Все будет хорошо… - произнес учитель.       Его и без того негромкий голос звучал ещё тише. Мягко-успокаивающе, но Вася уловила некую едва заметную дрожь. Она подняла голову и посмотрела на физрука. Добрые серо-голубые глаза, лёгкая, но печальная улыбка на тонких губах. Он, не убирая руки, поднялся и сел рядом с Василисой на колени. Девочка сначала хотела отодвинуться от него. Но вместо этого прижалась к учителю, положив голову ему на грудь. С черных ресниц на его рубашку упала маленькая капелька. Физрук обнял ее одной рукой.       - Тебя ищут, - сказал он через минуту.       - Я знаю, - ответила Вася.       - Мне тоже сейчас… - Владимир Сергеевич прервался.       Это Василиса тоже знала. Из всех учителей школы Кирилл Александрович был ближе всего именно к физруку.       - Послушай, ты не виновата…       - Откуда вы знаете?       - Просто знаю.       - Нет, - Вася подняла голову и вновь села, обняв руками колени. – Он пытался меня защитить. А я убежала. Поэтому он… Я могла спасти.       - Ты не знала, что произойдет.       - Ну и что… Теперь…       Она не договорила - голос сорвался, а в горле стоял ком. Физрук вздохнул.       - Все нормально? – обеспокоенно спросил Арсений Дмитриевич – учитель русского языка и литературы и, по совместительству, классный руководитель, когда они вышли из мастерской.       - Относительно… - ответил физрук.       Вася поднялась на четвертый этаж. Сейчас, последним уроком, была литература. Вернее, классный час.       На уроке было очень тихо. Все молчали, понимая или пытаясь понять всю трагедию и тяжесть смерти. У многих на глазах стояли слезы. Но Василиса будто не слышала всего этого. Все так же сидела на задней парте, уставившись в одну точку на гладком дереве. В руках была крепко зажата олимпийка. Владимир Сергеевич разрешил взять ее, одиноко висевшую на спинке стула в мастерской. Наверное, это все же нечто большее...