Финальная проблема мистера Г. Дж. Поттера

      Определенно, день пошёл к черту с самого утра.       Можно сказать, все было настолько плохо, словно перед ним кошка пробежала. (Но, конечно же, это было не верно, потому что никакие кошки или иные субъекты, подобно неким профессорам тридцать с лишним лет назад, не преграждали ему путь или, Мерлин упаси, не следили за ним). Однако в данный момент Джон Хэмиш Ватсон предпочёл бы знакомое зло незнакомому и старательно упаковывающему его в жилет, начинённый всеми взрывоопасными составляющими таблицы Менделеева.              Проще говоря, Джону была представлена возможность прочувствовать, кого Мориарти оставил на конец игры. Его.              «Ни пистолета, ни палочки» — кисло и немного заторможенно (его приложили чем-то тяжелым во время похищения, так что доктору оставалось надеяться, что обошлось без сотрясения мозга) подумал Джон. И тут же скривился, потому что так или иначе и оружие, и ничего не значащую для маглов «палку» у него бы забрали при обыске. Да и общая слабость и некоторое ощущение потери ориентации в пространстве не особо располагали к активному сопротивлению. Потому вся надежда на спасение возлагалась на Шерлока. На которого доктор все ещё был зол, но в тоже время пытался заглушить чувство паники, ведь конечно детектив, будь он хоть тысячу раз гениален, сунется в самый эпицентр событий. И Джон даже сможет обеспечить его безопасность, потому что на нем гребаный жилет смертника, а руки скованы гребаными наручниками.              Джон закусил губу — он всю свою жизнь делал все, чтобы обезопасить друзей: в школе, в Афганистане, в расследованиях, и сейчас был не намерен изменять привычкам. «Гриффиндор головного мозга» — сказал бы кто-нибудь из слизеринцев, вот только сложно упрекать в излишних опасениях и склонности к самопожертвованию того, кто прошёл магическую и магловскую войны и в каждой прочувствовал кровь близких на своих руках...              БАМ!       Неожиданно и крайне громко заскрежетала и бухнулась об стену деревянная дверь, будто кто-то пнул ее ногой вместо того, чтобы воспользоваться руками при открытии. А в следующую секунду Джон убедился в правильности своей теории, потому что руки вошедшего были вальяжно засунуты в карманы дорогих брюк. Незнакомых дорогих брюк очень знакомого человека.              «Твою м-» — он же всего пару дней назад пожимал этому типу руку в Бартсе!              — Привет-привет, Джонни-бой, не заскучал тут? — голос мужчины (Джима из АйТи, мрачно вспомнилось Джону) был слишком развязным и слащавым настолько, что сводило челюсть. — Эти мальчики не слишком общительны, правда? Но зато они прекрасно выполняют свою работу.              «Мальчики» застыли каменными изваяниями по периметру комнаты, не сходя с мест и не переговариваясь, с оружием на изготовку, сколько себя помнил пришедший в себя Джон. О да, поджал губы мужчина, работают они качественно (шишка на голове вновь противно заныла). Он решил, что вопрос был риторическим (ну правда, он ведь не собирался болтать с этим человеком о том, насколько удовлетворительным является качество предоставляемых наемниками услуг). Но кажется, он просчитался, потому что бледные паучьи пальцы Джима из АйТи в одно мгновение крепко вцепились в его подбородок и резко дернули голову доктора в свою сторону.              — Ну так что, Джонни, — протянул со змеиной ухмылкой, вызывающей желание отодвинуться подальше у неподготовленного человека (но к Ватсону это никак не относилось, потому что за свою жизнь он видел улыбки и безумнее, и мог сказать, что без носа оно смотрелось бы внушительнее).              — Не думаю, что могу рассуждать о качестве сервиса, мистер Мориарти, — было удивительно, что от его слов стены не покрылись корочкой льда, настолько концентрированным холодом они отдавали.              Шпилька мимо не прошла.              — О-о, у нашего песика прорезались зубки? Какая прелесть, — ещё один резкий рывок пальцев, взгляд глаза в глаза. — Вижу, тебе есть, что сказать. Но я тебя огорчу: говорить ты будешь только то, что скажу тебе я.              Возможно, его ухмылка и не вызывала у Джона ужаса, но бездонные, холодные чёрные глаза — определенно. В этих глазах плескалось безумие, то самое, кошмары которого больше двадцати лет назад заставляли хрупкого худощавого подростка в странных круглых очках задыхаться от ужаса, а шрам в виде молнии — нестерпимо гореть.              ***              — Джон? Джон, ты в порядке?              — Да, Шерлок, я... — на самом деле, он не мог отдышаться, и руки все ещё немного потряхивало в неверии, что все обошлось. Перед глазами стояла сцена того, как он душит захватом Мориарти, и вот теперь они одни. Остатки адреналина держали его нервы в напряжении, подпитывая тонкий свербящий голосок, настаивающий, что расслабляться рано. «Чертова паранойя» — сцепил зубы Джон и, морщась от чувства, будто только что упустил что-то важное, встал, опираясь на протянутую руку друга.              — Я безумно рад тебя видеть. Но давай убираться отсюда, — он моргнул, вспомнив кое о чем. — Если нас увидят здесь вдвоём, точно пойдут слухи.              Ответная ухмылка Шерлока была, пожалуй, лучшим событием этого дня. Детектив уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но его неожиданно перебили.              — Не так быстро, мальчики. Вы же не думали, что мы расстанемся так просто, а?              Джон не обернулся в сторону говорящего по двум причинам. Первая: они виделись не так давно, чтобы он успел забыть этот мерзкий голос (поверьте, насколько бы приятным он ни был в обычной жизни, любой голос становится мерзким, когда его обладатель угрожает взорвать тебя к Мерлину и Моргане). Ну а вторая причина: гораздо больше военного доктора в данный момент занимало множество красных точек, танцующих по груди детектива и его самого.              ***              — Итак, как я и говорил, было бы слишком скучно расставаться вот так просто, да? Я ведь столько сил потратил на эту встречу, — Мориарти определенно забавлялся всей этой ситуацией. На самом деле, он вышел только ради того, чтобы запомнить ошарашенное (насколько оно вообще могло таким быть) выражение лица детектива. Даже если это и было маленькой импровизацией в изначальном плане, злодей-консультант был уверен, это не выбьется из их игры.              Вот только, кажется, его новые наемные работники были не очень хороши в том, чтобы предугадывать действия начальника, чуть скривил губы Джим, краем глаза замечая фигуры, выступающие в тенях. Которых там быть не должно.       Это было нехорошо. Для них, само собой.              Он не собирался акцентировать на этом внимание — Холмс все ещё был единственным, кто интересовал его в данный момент, потому что только он мог сделать что-то, что не смог бы предугадать преступный гений — ровно до тех пор, пока самая внушительная фигура не выступила из тени вперёд. Мориарти рыкнул.              — Хэй, кажется, кто-то ещё решил присоединиться к нашему собранию. Тебе не кажется, что это несколько невежливо? — Джим был вне себя, потому что у этих ребят была четкая инструкция, и насколько же надо быть тупыми, чтобы пренебречь тем, что им сказал Мориарти.              — Прошу прощения, — в сухом голосе говорившего не было слышно ни капли раскаяния. — Но раз вы закончили со своими магловскими формальностями, я хочу получить то, за чем пришёл.              Джим заметил, как при режущем слух своей странностью слове дернулся вперёд доктор, стоящий рядом с Холмсом, будто только что понял что-то важное. Но честно, это не было его проблемой до тех пор, пока — «какого черта?!» — на его грудь, прямо напротив сердца, не соскочила одна из светящихся точек лазерного прицела.              — Не дергайтесь, мистер Мориарти, — так же спокойно, будто он не пытался совершить переворот в мире теневого бизнеса, произнёс глава наемников. — Конечно, было бы намного эффективнее воспользоваться старыми средствами, но в данных обстоятельствах нам остаётся полагаться на магловскую технику, — красная точка ещё немного, весьма демонстративно, поплясала по четким линиям Вествуда.              Прежде чем Джим успел что-либо ответить (послать этого смертника или же пообещать выжечь его сердце, к примеру), диалог продолжил тот, от кого это можно было ожидать меньше всего.              — Антимагический барьер? — невысокий друг Шерлока выглядел так, будто то, что он сейчас сказал, было крайне серьезной вещью. На всякий случай Джим перевёл взгляд на Холмса, — может, это глупый код? — но тот выглядел не менее озадаченным, сосредоточенно анализируя все ещё безумные слова и поведение Джона. К раздражению преступного гения, серьезный наёмник кивнул в ответ доктору. — Это объясняет долгую потерю ориентации.              — Боюсь, что это так, мистер Поттер. Неподготовленные люди плохо переносят резкий разрыв с магией.              «Магией?»              — Вау, ребята, да у вас и правда не все в порядке с головой, — хмыкнул Мориарти, все ещё помня, что у них было оружие, направленное на него. (Это было довольно лицемерно, учитывая ситуацию, разыгранную не более получаса назад, но тогда никто не говорил о магии, так что, можно сказать, все было более чем цивильно). — Джонни-бой, не хочешь поделиться подробностями?              — Поттер? — в этот же момент выстрелил всего одно слово детектив, прищурившись.              Определенно, оба вопроса повлияли на доктора, потому как тот сжал руку в кулак и выступил вперёд, закрывая собой Шерлока и смотря прямо на того, кто явно не получит ту сумму, которую обещал Мориарти за этот приятный вечер.              — Вы ошиблись. Мое имя Джон Ватсон.              — Ученик Челмсфордской школы имени короля Эдварда, студент Лондонского Королевского Колледжа, военный хирург Медицинского корпуса и капитан пятого Нортумберлендского стрелкового полка. Как много из этого правда, мистер Ватсон? — лицо мужчины было скрыто в тени капюшона, и только кривая, рассеченная шрамом ухмылка выглядывала из-под него.              — Полагаю, что всё. В противном случае мой брат просто не допустил бы нашей встречи, — надменно произнёс Холмс, пытаясь вытащить из разговорчивого собеседника больше информации. Джим мысленно усмехнулся нехитрой уловке, наблюдая за как будто отвлеченным в этот момент доктором.              Вообще, Мориарти действительно стоило побольше сосредоточиться на этой изначально незначительной фигуре. Похоже, у Джона Ватсона было гораздо больше тайн, чем кто-либо мог ожидать.              Зелёные глаза доктора в этот момент были сосредоточены на человеке («Свихнувшемся, определенно свихнувшемся,» — заметил мысленно Мориарти) перед ним. Но в то же время он был не здесь, поджав губы и чуть подергивая пальцами иногда. Вновь на поверхность его вывел басистый, наигранно добродушный смех наемника, уверенного в том, что именно он владеет ситуацией. К раздражению Джима, так оно сейчас и было.              Джон сжал правую руку в кулак, прищурившись. Он не выглядел ни удивленным, ни неуверенным. Ещё меньше он был похож на себя прежнего, — солдата — готового броситься на врага безоружным, сжав его в сильном захвате. Неспешно гипнотизируя взглядом наемника, он напоминал змею, отсчитывающую смешки жертвы, как удары сердца, до того, как стремительно атаковать.              — А вы неплохо подготовились. Интересно, министр выдавал вам разрешение на использование Конфундуса на ряде магловских групп ради этой информации или же у Невыразимцев гораздо больше привилегий, чем стоило ожидать?              Шерлок определенно был не в восторге, что его слова оставили без ответа, но промолчал, потому что, похоже, Джон прекрасно справлялся с тем, чтобы вывести этих людей из себя (или же просто заставить их шевелиться, понять было действительно сложно из-за капюшонов на их лицах). После слов доктора безмолвный полукруг, теснивший их троих к стене, сомкнулся сильнее, но бывший хирург, как и тот, к кому он обращался, остались на своих местах.              — Не будьте столь критичны, мистер Поттер. Нам был дан вполне определенный приказ: найти вас. Министерство было оповещено о сопутствующем ущербе. Вы не смогли бы вечно прятаться от магического сообщества.              — Но я неплохо справлялся с этим последние пятнадцать лет, — хмыкнул доктор, будто говорил о том, как выиграл турнир по гольфу на прошлой неделе. Он не выглядел особо впечатлённым той угрозой, что сквозила в голосе собеседника. — Вопрос в том, зачем вообще нужно было так отчаянно искать меня спустя столько лет. Неужели нового Темного Лорда нашли? — в его голосе определенно сквозила ирония, непонятная ни Шерлоку, ни Мориарти.              Вопрос мог быть смехотворным как для детектива, так и криминального консультанта, но оба они четко видели ответ в том, каким тесным стал полукруг, сжимавший их, и как ожесточилась поза главного Невыразимца. То же самое заметил и Джон.              — Вот как.              — Магическое сообщество обеспокоено возможностью совершения прецедента, мистер Поттер. Особенно, когда речь идёт об одном из самых- — было видно как в последнее мгновение «опасных» сменяется на другое слово. — -непредсказуемых магов столетия.              — Хотите сказать, я в любой момент могу вернуться в Магический Мир, ведя за собой кого? Вервольфов, вампиров, великанов, темных магов, и устроить новую революцию? Вам не кажется это смешным, сэр? — по-военному четкий голос был полон яда и не слишком сдерживаемого гнева.              — Уверяю, Министерство предусмотрело вероятность подобного исхода во главе с другими магами в том числе. — ещё одна косая ухмылка.              — И какие же меры пресечения оно избрало?              По мнению Мориарти вопрос был крайне глупый, потому что эти типы явно здесь не ради того чтобы выписать упреждающий штраф или что-то вроде того.              Невыразимец вздохнул, слишком громко, чтобы это не было обычным психологическим трюком.              — Самые эффективные.              Время словно застыло в этом бассейне.              — Вы — национальный герой, но спустя почти пятнадцать лет после вашего исчезновения процент доверия среди магов уже не так высок. Министерство предлагает простую сделку: вы добровольно сдаёте палочку, и магический мир навсегда забывает о вас, как вы того и желали. Никаких публичных заявлений, в силах лично нашего отдела заставить общество поверить в вашу героическую смерть в песках Афганистана. Об исправлении памяти вашим... знакомым — кивок в сторону двух гениев. — Мы позаботимся.              Что думают сами «знакомые», по всей видимости, не учитывалось. Как грубо.