Мраморная любовь

Белый, чуть шершавый мрамор приятно охлаждает кожу, когда скульптор любовно проводит по нему кончиками пальцев. Русая челка снова лезет в глаза, но мужчина этого, кажется, и не замечает. Зеленые глаза внимательно рассматривают каждый изгиб скульптуры, выискивая изъяны, но найти их Шастуну не удается. Его скульптура безупречна. Антон улыбается с гордостью и вздыхает с каким-то облегчением. Эта скульптура обещает стать лучшей его работой. Шастун всматривается в глаза скульптуры и почему-то представляет их именно голубыми. Он наслаждается видом волос, которые, несмотря на то, что сделаны из мрамора, выглядят очень мягко и натурально. Мастер облизывается, скользя взглядом по красивому носу и идеально пухлым губам. Он медленно ведет пальцем по холодным губам, очерчивая контур, и шумно вздыхает, прикрыв глаза. Антону слишком нравится собственное творение. Слишком сильно, чтобы не влюбиться в этого красивого мужчину. Шастун смотрит на скульптуру завороженно, будто это не он кропотливо трудился над ее созданием. Он наслаждается результатом и готов заплакать от мысли о том, что все это — лишь глыба мрамора. Не более. Он знает, что совсем скоро этот «мужчина» будет украшать собой главную площадь города. Знает, что каждый день на него будет с восхищением глазеть куча других людей. Шастун всегда мечтал о том, чтобы его работу признали, и этот проект — самый масштабный, что он выполнял, но… Антону больно от мысли о том, что кто-то еще сможет прикоснуться к его скульптуре. Над этой работой Шастун действительно сильно старался. Он придал мрамору идеально человеческий вид, дал ему все, сделал мужчину таким, каким и представлял свой идеал, сделал все, чтобы кусок мрамора выглядел человеком, но… Он не смог дать ему самое главное — жизнь. Это лишь глыба мрамора, которой суждено долго стоять на виду у кучи туристов, привлекая взгляды. У него нет чувств, нет души, и он никогда не сможет стать живым. Он никогда не сможет стать полноценной частью жизни Шастуна. Антон улыбается, тихо шепча имя «Арсений», которым еще в самом начале назвал свою работу. Он рассказывает ему всякие глупости, вслух обсуждает погоду и сам смеется над собственными шутками. Шастуну все равно, что ему не отвечают. Одного взгляда на идеальное лицо и тело мужчины достаточно для того, чтобы Шастун не чувствовал себя одиноким в своей уютной мастерской. Скульптор тихо смеется и с какой-то нежностью целует холодную руку мраморного мужчины, снова вглядываясь в его глаза. Со стороны все это выглядит странно, но… Антону кажется, что это правильно. Арсений ведь единственный такой, только ему он может открыться, рассказать все, о чем думает, даже если это какие-то глупости. Арсений все равно поймет его. — Представляешь, Ира меня сегодня в кафе приглашала. Нет, ну я ей говорю, я должен работать, у Арсения пальцы странные, а она опять свое «пойдем, потом поработаешь», — возмущенно проговаривает мастер, делая последние складки на одежде своего творения. — Ты не обижайся, у тебя красивые, идеальные пальцы. Я просто соврал ей, понимаешь? Конечно, понимаешь, — привычно болтает Шастун. Он смотрит в чужие глаза и вздыхает тяжело. Антон улыбается виновато, будто его слова могли действительно обидеть скульптуру. Он бережно гладит мраморные плечи и с каким-то трепетом прижимается к холодным губам, что уже делал и раньше. Горячие, живые руки медленно скользят по каждому изгибу, на который он потратил кучу времени и сил, и Антону сейчас так хорошо. Шастуну все равно, что в ответ он не может почувствовать тепло и отдачу, ему достаточно просто представить это. Все, что у него есть — это фантазия, мечты, в которых он счастлив, обнимая живого Арсения. — Мне придется отдать тебя, Арс, — отстранившись, тихо говорит мастер. В голосе чувствуются нотки сожаления, и Антон сам не знает, кого ему жаль больше, Арсения, который никогда не сможет почувствовать жизнь, или себя, которому без живого Арсения жизнь и вовсе не нужна. Антон грустно улыбается, рассматривая безупречную скульптуру, и аккуратно поглаживает его руку. Он чувствует ответное касание и резко опускает взгляд на мраморную руку, но, поняв, что ему снова показалось, отчаянно качает головой и отстраняется. Шастун знает, совсем скоро его скульптуру заберут. Творец и сам понимает, что постепенно сходит с ума. Он осознает насколько это все странно, но… Уже через пару минут Антон снова прижимается теплыми губами к холодному, безжизненному мрамору и продолжает что-то рассказывать, прячась от всего мира в небольшой и уютной мастерской с самым идеальным мужчиной на свете. А то, что он не живой — лишь детали.