Мираж

«Изумрудная мозаика причудливо переливалась под лучами солнца. Изящный травяной ковёр изгибался под порывами ветра, а аромат свежей росы сверкал в воздухе…» - Слишком размазано! Хлёстче, жёстче, быстрее! «Лес взрывался изумрудными листьями. Куда ни глянь: манящие узоры полевых цветов вспыхивали, как пожар. Бесконечность ярких красок до рези в глазах восхищала. Голова кружилась; я упал в податливый ковёр трав и судорожно глотал утренний туман». - Именно так, блять! Чтоб в душу, чтоб до дрожи! Бетонные стены ничуть не напоминали красоту рассветного леса. Долго смотрю в потолок; богатое воображение - скорее приговор, чем дар. Я не хочу писать - хочу лечь, забыться беспокойным сном, а наутро выпить остывший кофе и пойти топтать мостовую. Не хочу, но что-то внутри бьет по щекам и заставляет широко распахнуть глаза. Жадно вспыхиваю сигаретой. Морозная ночь приятно поддаётся навстречу: я криво улыбаюсь. Привет, подруга. Ничего, что не постучался? Да, сегодня как обычно. Звёзды неподвижны, как всегда. Я сплевываю. Нервно стучу по балкону костяшками пальцев; где-то внизу звенит разбитая бутылка. Обычная ночь - несколько тысяч таких ночей, и вот уже жизнь осталась за порогом. Выдыхаю остатки яда, долго смотрю вслед падающим искрам. В голове мелькает желание: спрыгнуть бы и догнать эти маленькие огоньки в полёте. Но что-то внутри не пускает. Остались ещё незаконченные дела. - Я схожу с ума, - не обращаясь ни к кому. Пустая констатация факта, брошенная в воздух. - Ага, сходишь, - подтвердил внутренний голос. - Помнишь? - Стараюсь забыть. - Чем больше фокусируешься на чем-то и стараешься это забыть, тем меньше шансов, что ты действительно перестанешь об этом помнить. Сам же знаешь. Подбираю лежащие на полу рисунки. Никогда не тяготел к живописи, с детства карандаш в руке не держал. На всех - женское лицо. Точнее, всё, кроме лица. Детально прорисованные листья на деревьях; причудливая паутина веток; солнце, сияющее в утреннем тумане. Блестят капельки росы, цветы тянутся ввысь, улыбаясь новому дню. Греется груда камней, подставляя солнцу круглые бока. А самого лица нет. Не помню… Не помню. Не помню!!! Всхлипнула разорванная бумага, эхом отозвавшись в пустой квартире. Я кромсал этот жалкий лист в приступе слепой ярости, роняя слёзы на пыльный холодный пол. Ком внутри нарастал; меня тошнило от собственной беспомощности. Почему? Почему человек заперт в плену собственного разума? Почему воображение обладает только мысленной силой? Почему ткань реальности и иллюзии так тонка, но так прочна и нерушима? . . . . . Сны, как стихи, можно выучить наизусть. Память - штука жадная до событий. Однажды увиденный мираж порой переворачивает реальность с ног на голову. Ты уже не тот человек, что был прежде - секунду назад ты жил, как обычно, но чудо, как снег на голову, сыпется осколками с разбитого неба. У мечты есть один минус - рано или поздно тебя ждёт возвращение в реальность. Она была красива. Прекрасна, великолепна, чудесна - человечество не придумало слов, чтобы описать эту девушку. Я никогда не видел таких прежде; никогда не увижу и после. Она существовала лишь краткий миг между сном и явью. Мелькнула, как золотая рыбка, и растворилась в сознании. Я запомнил всё вокруг - утренний лес, каждый вдох, наполненный прохладой рассветного тумана. Мелодию птиц, открывающих грядущий день. А её лица не запомнил. Не запомнил, но безнадёжно влюбился. Хотя любовью это назвать сложно - я боготворил эту иллюзорную девушку. Она сияла - идеальная, как скульптура, и живая, как ветер. Красивая - как рассвет, неизбежная - как закат. Обычная - как жизнь, мистическая - как смерть. Ни один рисунок, даже самый талантливый, не способен передать её красоту. Наутро меня стошнило. Открыв глаза и увидев серый потолок, я понял - я не могу здесь жить. Я хочу быть там, где она. Но поездов «реальность - вымысел» не изобрели, а мой билет в один конец был безвозвратно утерян в тот миг, когда я проснулся. Существование больше не казалось важным - было что-то важнее нашего мира. Я попал туда случайным гостем, заглянул в приоткрытый занавес и навсегда потерял возможность жить счастливо. . . . . . - Пиши! Пиши, пока ещё остались силы! И я снова берусь за перо, надеясь, что вместо безразличного белого листа увижу лесную поляну, озарённую утренним светом. Пишу, пока ладонь не побелеет от усилий. Пока пачка сигарет не опустеет, пока мрачная тишина ночи не сменится на пение птиц. Всё, что мне остаётся - писать, пока могу. - Я схожу с ума, - уже ставшее привычным. - Пожалуй, - привычное согласие. Хочу бросить своё тело в звездную ночь. Лететь, пока ветер не заглушит внутренний голос. Падать, пока птицы не помогут мне взмыть в бесконечное небо. Я живу миражом? Нет. Я живу тем единственным, что осталось для меня реальным. Пройдёт бесцельное утро, и всё вернётся на привычные, уходящие за горизонт рельсы. «Лес дышал рассветной теплотой. Куда ни глянь - сплошь изумрудное великолепие. Направо - стройные берёзы, налево - искрящийся ручей. Вверху - безоблачная небесная река, текущая размеренно и неторопливо. Внизу - океан полевых цветов, танцующий в такт мимолетному ветру. Ожившая мечта дышит светом и теплом, а пение птиц убаюкивает и замедляет, кажется, даже биение сердца. Поток мыслей постепенно затихает, уступая место чему-то наивному и радостному, рвущемуся откуда-то изнутри. Я улыбаюсь - так, как мог улыбаться только в далеком детстве. Я вижу её…» Ту, что не могу вспомнить. И не могу забыть.