Я мечтал о тебе шесть лет
18 августа 2021 г., 15:00
Антон, как и многие люди, идею скачать Тикток воспринимал вштыки. Мол, кринжатину смотреть не хочу, лучше уж что-то посмотреть на других платформах и провести время с пользой, но иногда наступает такое время, когда хочется подеградировать. Условно. Расслабиться после тяжелого дня и бездумно полистать бесконечную ленту. В такие дни сериалы изматывают лишь сильнее, смысловая нагрузка растет даже на летсплеях, а Гостбастер от Масленникова уже даже не бодрит своей очковой атмосферой. И тогда Антон скачивает этот злосчастный Тикток и не одну неделю формирует комфортную для себя ленту, чтобы и поржать можно было, и атмосферные видео с природой посмотреть. На горы, например, или океан. И это даже расслабляет под отлично подобранную для момента музыку, поэтому Антон пополняет свой плейлист и песнями из Тиктока.
Он постоянно отвечает мемами из этой соцсети, отчего все его друзья начинают ненавидеть приложение и Шаста заодно, потому что нихуя непонятно, что имеется в виду под абобой и прочими производными. А еще он напевает дурацкие песни, и «ммм, так нравится долбиться в задницу» бесит Арсения, его лучшего друга, больше всего, потому что Шаст вставляет ее при любом случае и даже здоровается уже так, мол, Антон Шастун, люблю долбиться в задницу, очень приятно. Хотя пассивом он себя никогда и не считал.
Они уже привыкли шутить друг с другом типичные гейские шутки по типу «я хочу дрочить, а ты трахаться. Давай поможем друг другу» и не испытывать дискомфорта, потому что они были друзьями, а друзья всерьез так никогда не шутят. А еще они не скрывали, что им нравятся другие парни, и любили по этому поводу высмеивать стереотипы, которыми пичкали их отношения ничего не знающие люди. Однажды Антон все-таки уломал Арса посмотреть с ним Тикток, и они наткнулись на милое видео с гей-парой, а потом зашли в комментарии и от души смеялись над гомофобами, которые грозились чуть ли не в суд подать за пропаганду.
Друзья по-серьезному не шутят, думает Антон, и все равно кидает неоднозначные взгляды на Арсения. Они вместе, то есть по дружбе вместе, уже шесть лет. И студенчество прошли, и одну комнату в общаге с тараканами, и съемные квартиры с долбанутыми соседями, и тусовки до блевоты, когда Антону приходилось заботиться о друге после попоек. Он никогда его не бросал, довозил до дома — обычно своего, — заваривал крепкий чай, отдавал свои чистые вещи и укладывал спать, иногда ложась рядом и перебирая волосы. Однажды он чуть не сорвался и не поцеловал, чтобы прямо едва заметно, так чуть-чуть коснуться губ, но вовремя себя одернул и пошел спать на диван.
И тогда стало ясно, что шутить будет сложнее.
И с каждым разом это все давалось с трудом. Вот они опять пошутили про дрочку, вот они снова неоднозначно обнялись, что Арс свои ноги на бедра закинул, а Шаст его стал кружить. Вот они снова лежат в одной кровати, смотрят видео и трутся коленками, и это все так сложно.
Антон скрывает как может свои влюбленные нищенские взгляды, потому что выглядит он, конечно, как побитая собака, когда смотрит на Арса и до невозможности хочет прикоснуться к нему совсем не по-дружески. А Арс будто специально лезет со своими шлепками по заднице, когда Антон наклоняется завязать шнурки, или вообще делает толчок пахом, что Антон чуть не летит лбом в пол.
— Арсюх, щас ты у меня опиздюлишься, — несется уже за парнем Антон и успевает запрыгнуть на спину. Арс его под коленями обнимает, чтобы не упал, и оба смеются заливисто.
И с каждой такой проделкой сердце у Антона проезжает десять американских горок с ебейшими кульбитами, потому что хоть так он может уткнуться в плечо, в шею, зарыться в волосы и надышаться родным запахом.
И когда все становится невозможным, когда выть хочется от того, что ты влюблен в своего друга и сказать ничего не можешь, потому что все падет крахом, на помощь приходит Тикток.
Да, именно та сеть, от которой помощи Антон совсем не ждал.
— Арс, слушай, я тут один видос прикольный увидел, — начинает Антон и, признаться честно, нервничает, как перед первым медосмотром. Что там, что здесь нихуя не знаешь, чем все закончится.
Арсений подвоха никакого не чувствует. Он работает, пишет что-то в ноутбуке, пока Антон просиживает у него штаны. Они вместе потом собирались прогуляться и набрести на какой-нибудь бар.
— Называется «А вы знали, что секс по дружбе укрепляет доверие между людьми?», — озвучивает эту самую бредовую идею Антон и жмурится на секунду. Нет, ему правда попалось такое видео, он не врет.
— И? — спустя долгое молчание отвечает Арс.
— Не хочешь потрахаться? — уже напрямую говорит Антон, и уже хочется зарядить себе по лбу, сделать такой фейспалм, чтоб рожа улетела.
— И зачем ты это сказал?
— Просто. Чтоб ты узнал.
— Ты прикалываешься? — Арс разворачивается, снимает очки и на губах легкая полуулыбка, потому что предложение на самом деле бредовое. Или Арс, наоборот, согласен, тут уже хуй разберешь.
— А че такого? Заодно проверим, укрепится ли наша связь, — Антон сползает немного по кровати и хочет положить руку на колено Арса, но вовремя себя одергивает.
Согласие он еще не получил, а лезть не будет.
— Тиктоки твои куда-нибудь да приведут, — отвечает Арсений и снова разворачивается к ноутбуку.
Антон заметно поникает, потому что ни через минуту, ни через пять ответа не следует, а Арс продолжает работать. Ладно, он воспринял это как очередную шутку, но Шаст корит себя, что вообще рот открыл. И что понадеялся, что между ними что-то может быть, а теперь, получается, ответ был дан, все пути отрезаны.
***
Арсений приходит к Антону на следующий день. Без какого-либо предлога. — Привет. Один? — спрашивает с порога, хотя он и так знает ответ — у Шаста давно никого нет. Антон кусает какую-то печеньку и отходит в сторону, пропуская. Арс иногда заваливается к нему, но обычно предупреждает о визите. Антона это все равно никак не смущает. Друзья просто так друг к другу в гости прийти не могут? — Чай хочешь? — предлагает Антон и заруливает на кухню. Арс кричит ему из коридора, пока справляется с кроссовками, что будет черный. — Прикинь, нашел классные печенья. Попробуй, — Шаст кидает пачку на стол, а сам садится напротив. Антон всегда радовался мелочам, даже обычным печеньям, и у Арса от этого защемило в груди. — Вкусные, — соглашается, хотя в горло кусок не лезет, и эту печеньку он буквально в себя вталкивает. — С работы? — интересуется Антон, отпивает чай, и Арсу это все кажется таким…семейным? Как будто привычным. Как будто так и должно быть. — Угу. Он не знает, как развернуто ответить, как поддержать разговор, как вообще говорить о чем-то другом, когда пришел он не для этого. — Хочешь, посмотрим фильм? Я как раз подписку на Нетфликсе продлил, — Антон убегает в спальню, и Арс идет за ним следом. Фильм он точно не выдержит. — Шаст, — мнется у комнаты, пока Антон включает ноутбук. Зайти? Не зайти? Куда, блять, деть себя? — Если ты хочешь посмотреть что-то свое, я не против. — Я не фильм хочу! — наконец выпаливает Арс и заходит в комнату. Садится на кровать и перебирает пальцами. — Может, попробуем, ну…это. Антон смотрит сложно. Если бы тихий ахуй во взгляде можно было бы описать словом, это было бы сложно. — Попробуем что? — на всякий уточняет, а то вдруг Арсу печенек испечь захотелось. — Этот твой секс по дружбе. А если бы вселенский ахуй вперемешку с радостью был бы человеком, то это был бы Антон, но Шаст палится раньше времени не собирается. В душе он ликует, ссыт от счастья, что ответа все-таки дождался и что Арс сам пришел и сам предложил, но внешне свою визжащую девчонку раскрывать не собирается. — Прямо сейчас? — еще одно уточнение на всякий случай. — Прямо сейчас. Арс на кровати принимает более удобное положение, продвигаясь ближе к середине. Вот настолько прямо сейчас хочется попробовать. — Ты серьезно? — Антон поднимается, подходит к кровати, но все еще не верит в происходящее. — Ты хочешь связь, блять, укрепить или нет? — Арс смеется, немного расслабляясь, и тянет руки, подзывая. Антон садится на его колени слишком осторожно, будто боится сделать что-то неправильно, а в голове набатом начинает бить из ниоткуда взявшийся здравый смысл –друзья таким не занимаются, а если и занимаются, то точно не по доброте душевной помочь друг другу с недотрахом и уж точно не чтобы укрепить связь. Это вообще все походит на чистое воображение. Антон не один раз представлял прямо в присутствии Арсения, как делает с ним все, что хочет. Как под ним извиваются, как впиваются в его кожу и как просятпросятпросят еще. Он частенько залипал в одну точку, когда ел или слушал кого-то, представляя секс с Арсом, и иногда людям приходилось щелкать перед немигающим, пустым взглядом Шастуна, потому что того уносило далеко-далеко и вернуться самостоятельно было невозможно. А теперь он сидит у него на коленях и думает, что тот мог согласиться только из-за интереса и из-за новых ощущений. Ничего серьезного, просто попробовать потрахаться с другом, а вот Антон понимал, что если они не зассут, если не постесняются, если дойдут до той точки невозврата, когда уже поздно будет неловко потирать шею, отводить взгляд и говорить «мда, ну, э», то Антон потеряет голову окончательно. Если они переспят прямо сейчас и Арсений просто скажет: «Было прикольно», Антон не сможет потом себя контролировать, проявлять заботу и шутить «гейские» шутки, потому что не выдержит быть другом. Потому что с Арсом невозможно контролировать себя, и сейчас Антону хотелось разложить его на этой кровати, развести ноги и оттрахать до сдавленных стонов, но все, что он делает, это так же осторожно кладет руки на плечи и боится сделать лишнее движение, чтобы Арсений не почувствовал себя неловко. Хотя куда уже, блять, неловко. Они собираются переспать после шести лет дружбы. Впервые увидеть друг друга голыми. Чтобы проверить сраную теорию из Тиктока. — Я тебя поцелую? — спрашивает Антон, и Арс смотрит на него снизу вверх, не моргая, до одури непонимающим взглядом. Ему хочется ответить что-то по типу: «Ты меня трахнуть собрался, еще спрашиваешь, можно ли поцеловать?», но говорит другое: — Целуй. Антон медлит, не верит, что ему разрешили. Что Арсений позволил прикоснуться к нему губами. Своими. К нему. Антон перемещает руки на щеки, чуть запрокидывая голову, и едва ощутимо касается губ. Арсений закрывает глаза, и Шасту кажется, что тот будто бы промычал. Он сминает нижнюю губу, медлит, все еще осторожничает, потому что все еще страшно. Он не может расслабиться, не может насладиться губами, которые он так желал поцеловать, и вместо приятных ощущений только накручивает себя. Арсений сам боится, руки свои не знает куда деть, но на поцелуи отвечает. Это все выглядит как первый подростковый секс, когда не знаешь, куда что и вообще спасите-помогите. Так скованно, неловко и неправильно, думает Антон. Да, он не ожидал, что Арс кинется к нему с распростертыми объятиями после предложения, но и не думал, что они будут так зажиматься. — Положи, что ли, руки куда-нибудь, — предлагает Антон, отрываясь от скомканного и никакого поцелуя, и вновь смотрит в глаза Арсения. Тот облизывается, Шаст как будто видит слабую улыбку, но не знает, как ее трактовать, и Арс кладет руки на бедра, смазывая движение на талию. Футболка чуть задирается, и Антон успевает словить прикосновения на коже. — Тебе не кажется, что это все…странно? — говорит Антон и все еще продолжает держать Арса за лицо. Мышцы на шее напряжены, и Антон отпускает его, совсем «сдуваясь». Губы чуть выпячивает, брови хмурит, и взгляд становится беспомощным. — Я никогда с друзьями не трахался, но, может, секс по дружбе такой и должен быть? — пытается успокоить Арс, но Антон закрывает лицо ладонями. — Может, тогда представим, что это просто секс не по дружбе? — Тогда в чем смысл дружеского секса, который планировался изначально? — смеется Арс, и Антону кажется, что это все большая глупая шутка и ошибка, и уже хочет встать, но Арс тянет на себя, и оба падают на кровать. Арс на спину, Антон лежит на его груди, зарываясь куда-то в плечо и дышит тяжело. — Антон, расслабься. Я чувствую, как ты напряжен, — Арсений кладет руку на его спину и медленно поглаживает. Антон большим пальцем ласкает его шею и поворачивает голову, утыкаясь в нее носом. — Я не могу расслабиться с тобой. — Почему? Я такой страшный? — смеется Арс, и Антон чувствует вибрацию по телу. Ему хочется ответить, что тот до одури красивый, такой нежный и трогательный, когда смеется. Такой сексуальный, когда злится. Такой завораживающий и загадочный, когда задумывается. Такой уютный, теплый и мягкий, когда Антон обнимает его. Но Антон отвечает хуже. Или лучше. Но его окончательно разносит, когда он признается. — Потому что ты особенный. Я боюсь сделать с тобой что-то не так, что ты отвернешься от меня. Тебе станет противно, ты потом перестанешь общаться после этого со мной, а я не переживу. Мне дорога наша…дружба, — он так нервно сглатывает и делает паузу, что безоговорочно палит себя, отрезая вообще пути к оправданиям. — Ты мне дорог, Арс, и если этот секс все поменяет в худшую сторону, то давай остановимся. Я вечно спиздану хуйню, а потом думаю. Прости. Антон добивает и себя, и Арса этими словами и жмурится, все еще боясь поднять голову и встретиться с хоть каким-либо взглядом. Осуждающим. Непонимающим. Одобряющим. Улыбающимся. Взаимным. Любым. Но Арс берет его за шею, заставляя приподняться и посмотреть на него. Их губы снова близко, и Антон не может успокоить бешеный взгляд, скачущий то на них, то на глаза, и это только забавляет Арса. — Я же знаю, что это секс не по дружбе. Ты влюблен, — утверждает он, а не спрашивает, и улыбка становится шире. Антон пугается, что его спалили, что Арс его раскусил и теперь знает, зачем он предложил эту затею. Теперь он обязательно пошутит над ним и скажет, какой тот наивный, но Арс повторяет еще раз без тени злорадства или насмешки. — Ты влюблен, Шаст. В меня. Антон хлопает глазами. Отрицать сказанное глупо, когда ты уже лежишь на человеке, который заполняет все твои мысли, сны и жизнь. — До одури, Арс. Не представляешь, как сильно я в тебе погряз, — признается Антон, и как будто отпускает, становится легче, потому что он сказал то, что давно хотел, и теперь это признание слышит любимый человек. — Мне хочется всего тебя. Хочется быть с тобой, засыпать и просыпаться вместе. Хочется проводить эти глупые романтические вечера за фильмом, обниматься, держаться за руки, касаться и чувствовать тебя, — Антон тараторит, задыхается, потому что хочется всем поделиться, что накопилось за столько лет, чтобы Арсений знал, как он нужен ему. — Хочу видеть тебя в своей квартире: на кухне, в ванной, в постели. Я есть спокойно не могу, потому что ты перед моими глазами… — Антон тормозит, задумываясь, стоит ли вдаваться в подробности, но раз уж горит сарай, гореть и хате. — Разложенный на столе, позволяющий делать с тобой все, что хочу. Антона заносит жутко, но от признаний становится так хорошо, потому что теперь он не один на один со своими фантазиями и мыслями. Это расслабляет, и он заметно обмякает в руках Арса. Тот рассматривает его лицо, любуется растерянным взглядом и таким умилительным тоном, которым Шаст признается ему в чувствах, и он совсем не осуждает его. Не собирается и отворачиваться, потому что сам в Антоне уже давно утонул. Давно и, кажется, навсегда. — Поцелуй меня, — просит он. — Поцелуй, потому что я тоже этого хочу. И все становится вдруг правильным, когда они делают вторую попытку, потому что она настоящая, и в ней они не скрывают истинных себя. Она правильная, потому что Антон вновь держит Арса в своих руках, уже осознавая, что он его. Что он точно так же носил в себе страх признаться, а теперь они оба дорвались до сцен из воображения. Арс, не стесняясь, кладет руки на ягодицы, когда Антон цепляет его нижнюю губу, оттягивает и, пользуясь полуоткрытым ртом, целует уже с напором, глубоко, что Арсений выгибает поясницу и головой трется о постельное белье. — Я мечтал о том, что ты сейчас делаешь со мной, — Арсений находит в себе силы говорить, когда Антон целует его щеки, подбородок, напряженные мышцы шеи, и отворачивает голову в сторону, чтобы дать попробовать всего себя. Антон его слушает внимательно, ловит каждый выдох, вдох, который дается с трудом из-за накрывающих ощущений. Антон все подмечает будучи занятым делом, потому что ему важно все, что делает и говорит Арс. — Мне всегда тебя было мало, — продолжает он. Антон подключает свой язык и щекотно водит по ключичным косточкам, отчего Арс сильнее сжимает в руках его задницу, сминает кожу на талии, задирая футболку. Антон пробует на вкус желанное тело и не может остановиться. Арсений вкусный, не сравнится ни с чем. Даже молочные коржики, которые он так обожает, не сравнятся со сладостью кожи Арса. — Ты меня специально заводишь? — наконец находит ответ Антон, потому что от этих слов его колбасит. Он трется носом о шею, чувствуя, как Арсений под ним вздрагивает. Мурашки быстро его выдают. — Я хочу, чтобы ты все знал, — он поднимает Антона за плечи, и тот усаживается на его бедрах. Арсений опирается о ладони, чтобы быть на одном уровне с ним, чтобы смотреть в его глаза и видеть реакцию. Ему нужно это сказать, нужно видеть Шаста. — Ты не представляешь, как мне было хуево, когда ты встречался с другими парнями. Когда приводил их в нашу компанию, знакомил и выглядел счастливым, а меня ломило от этих радостных моментов, — Антон слушает внимательно, понимает, насколько это сейчас важно. Насколько важно услышать признание. — Меня так ломило по тебе, Шаст. Я думал, что не выдержу, если это все затянется еще на шесть лет, если ты найдешь кого-то, с кем свяжешь свою жизнь навсегда. И этот дружеский секс, я думал, что ты шутишь, что тебе просто захотелось попробовать и ничего больше, и я точно свихнусь, если после него ничего не изменится, — Арсений даже не в силах отвести взгляд. Он ловит безумную зелень в глазах напротив, легкую растерянность, как трогательно поднимаются брови и то, как Шаст все осознает. — Я мечтал о тебе шесть лет, Антон, — добивает он, и Антону хочется захныкать, дать слабину. Хочется разрыдаться от того, что они столько лет хранили все в секрете. Они все знали, они любили друг друга, но каждый сам в себе. — Я тоже о тебе мечтал, Арс, — Антон кладет руку на его щеку, бережно поглаживает кожу и чувствует, что еще чуть-чуть и его накроет. — И не собираюсь больше молчать и бездействовать. — Теперь я полностью твой, — Арс приближается к его лицу, шепчет в самые губы, и у Антона не остается никаких причин себя сдерживать. Он валит его на кровать и прижимает руки над головой, чтобы не было шанса даже вырваться. Они целуются долго, по-разному — то сначала медленно, почти целомудренно, сдерживая себя, так трепетно, как только могут, вкладывая всю свою любовь друг в друга, то срываясь на жадные касания, толчки языком в рот, животные рыки. И снова возвращаются к тягучим поцелуям, переводя дыхание. Они успеют насытиться друг другом в будущем, но сейчас все равно трудно устоять, хочется попробовать все. Быстро. Нежно. Грубо. Мягко. Губы краснеют, опухают и устают, поэтому Антон снова хвастается своим широким языком и умениями, вылизывая ключичные впадинки, оттягивает зубами футболку, всасывает кожу, и Арсений, взвизгнув, обхватывает его бедра ногами, прижимая еще ближе к себе. Антон кусает его за шею, услышав протяжный стон, и Арс сжимает его бедра сильнее в своих ногах. Он старается вырваться из хватки, обмануть, чтобы тоже деть куда-то свои руки, но Антон все чувствует и лишь крепче держит его запястья. Это пиздец как возбуждает, когда любимый человек делает с тобой все, что хочет, а ты и пошевелиться не можешь, но еще больше Арсу хочется тоже доставить удовольствие Антону, поэтому он с мольбой просит: — Пожалуйста, молю, дай прикоснуться к тебе, — извивается под ним и трется пахом о штаны Антона, распаляя еще больше. — Дразнишь? — у Антона, кажется, совсем крышу сносит, и он буквально хрипит. — Руки, — только и говорит он, когда Арс предпринимает очередную попытку побега. — Анто-о-он, прошу, — Арсений начинает слишком явно двигать бедрами и в какой-то момент толкается сильно, что Шасту приходится приподняться. Он теперь нависает над ним во всех смыслах и останавливается вылизывать. — Только одну руку. Арс кивает и, получив свободу, тянется к резинке штанов. Сначала оттягивает, будто хочет действительно залезть под них, но потом сжимает член через ткань и массирует медленно. Как и говорил Антон, дразнит, испытывает его, и это доставляет огромное удовольствие видеть, как Шаст смотрит на него темным, возбужденным взглядом, а Арс на него — с нескрываемой страстью. Он наконец заныривает рукой под белье и касается горячей кожи. На ладони остается естественная смазка, которую Арс старается размазать по всей длине, но штаны мешают делать вообще что-либо, поэтому, пока Антон дает слабину, утопая в удовольствие, Арс освобождает вторую руку и валит Антона на бок. Подминает под себя и меняется местами, восседая на нем, и теперь возбужденный орган упирается ему в задницу. — Какой хитрый, — Шаст закусывает губу и закрывает глаза, стараясь смириться с поражением. Ему ничего не стоит вновь вернуть доминирующую позицию, но хочется посмотреть и на задумки Арса. Тот мнет его грудь и живот, как кот лапками, а потом задирает футболку, помогая снять. Шаст опирается на локти, смотрит снизу вверх и его ведет от одного только восхищенного взгляда на свое тело. Арс от края штанов ведет ладонями по обнаженному торсу так заворожено, будто рассматривает самую красивую экспозицию в музее, и если бы Шаст был древнегреческим богом, то за его просмотр на выставке боролись бы тысячи людей. Широкими мазками оглаживает грудь, сминает в руках кожу на ребрах, и Антон склоняет голову, с любопытством наблюдая за действиями. Арсений так увлечен, и его не хочется отвлекать, поэтому Антон позволяет ему насладиться собой. Ладонь Попова скользит по плечу, а потом резко хватает за горло, притягивая к себе. Но Арс не целует. Только ловит усмешку Антона. — Хочешь доминировать? — до одури низкий голос в самые губы, эти прикрытые глаза и властный тон обескураживают, заставляют сдаться, но Арс не такой простой. Он сделает, что хотел. Он доставит удовольствие. — Хочу показать, что ты тоже не устоишь перед моими умениями, — отвечает Арс и кладет на лопатки. Антон смеется как может из-за все еще сдавленного горла. Он уже давно не может устоять от самого Арса, так что про навыки можно и не говорить. С него снимают штаны, Арс наклоняется и языком проводит по трусам, касаясь напряженного члена, а затем снимает и последний элемент одежды. Антон перед ним полностью голый. Арсений не спешит, покрывает поцелуями, лижет головку, а потом, упираясь в бедра ладонями, берет в рот без рук. Антон подгибает ноги и затылком упирается в кровать, чтобы не видеть, что с ним делают, иначе держаться долго не получится. Арсений удовольствие растягивает, насаживается медленно, не жалея слюны, которая стекает по подбородку и капает на яички. Он все-таки решает поработать рукой и начинает массировать их, пока работает языком, и Антон только поражается, где Арс научился такому крышесносному минету, потому что башня Антона вот-вот потерпит крах. Он мутным взглядом решается посмотреть на Арсения, уже совсем не соображает и слышит только хлюпающие гортанные звуки, а потом все-таки выцепляет взглядом блядушные пухлые губы (работа самого Антона после долгих поцелуев), которые обхватывают его член, эти пиздецки пьяные глаза, которыми Арс смотрит на него, и этот порнушный язык, который он высовывает до предела, демонстрируя, как скользит по нему член, скрываясь полностью во рту. И все это, блять, глаза в глаза, потому что Арсу нравится так играться. Хочется доводить до исступления и видеть закатывающийся взгляд. Антон кладет руку ему на голову, гладит по волосам, убирая челку, и задерживается на загривке. Ему нравится, что делает Арс с ним, но хочется быстрее, взять контроль и подсказать темп. — Насади меня, — будто читает его мысли Арс, пока рука Антона тянет за волосы. Арс лежит у него между ног, одной рукой держит за член, проводя туда-сюда губами и ожидая исполнения, и воспринимать эту картину очень сложно, но можно, поэтому Антон насаживает, как его и просили и как он хотел. Делает на пробу несколько толчков в рот, а потом, все так же придерживая за волосы, начинает толкаться быстрее. Арс снова упирается в его бедра, принимая весь член, и это все пиздец как правильно — ощущать его в Арсовой глотке. Антон забывается и двигается еще быстрее, слыша только мокрые звуки, мычание и собственные стоны. Арс пальцами впивается в чувствительную кожу, скребет и расслабляет горло для полного проникновения. Антон своим голосом перекрывает все и думает, какая все-таки была отличная идея — задать нужный темп. Он убирает руку и дает вдохнуть. Арс судорожно втягивает воздух, но работать не останавливается и теперь помогает подступающему оргазму рукой. Он еще несколько раз самостоятельно насаживается ртом на член, и Антон кончает, сминая под собой постельное белье. — Какой же ты аристократ, — говорит он, когда Арс аккуратно и грациозно вытирает сперму с губ и смеется, явно довольный своей работой. Но довольный не только он. Антон еле приподнимается на локтях, садится в вертикальную позу, и от уже сделанного минета ведет куда-то в сторону. Но помощь нужна теперь Арсу, который все еще одет и у которого скоро штаны не выдержат стояка. Антону два раза намекать не надо, он идет за смазкой и презервативами и не отрывает взгляда от изнывающего Арса на его кровати. Он уже раздевается самостоятельно, но Шаст не дает сделать все до конца и стаскивает остатки одежды сам. — Раздвинь ножки. — Хорошо, мой повелитель, — отшучивается Арс и еле держится, чтобы не заржать в голос. — Я смотрю, ты тоже продвинутый пользователь Тиктока, — отвечает Антон, поглаживая кожу на внутренней стороне бедра. — Не тебе одному набираться всякой ерунды. — Ах, ерунды значит? — Антон так не по-доброму улыбается, что Арс вмиг жалеет, что вообще позарился на эту соцсеть. — Вот мы и проверим еще одну теорию оттуда. Посмотрим, что ты скажешь. Арс уже заранее нервно сглатывает, потому что если с предложением из Тиктока потрахаться по дружбе они наконец признались и накинулись друг на друга, как оголодавшие, то что за очередная теория ждала Арсения? — Разрушитель легенд, блять, — ворчит Арс, и Антон смеется, смазывая пальцы смазкой. Выглядит это, честно говоря, как злодей, решивший поиметь своего врага. Но Антон злодействовать и не собирается. Ему, наоборот, хочется насладиться процессом, подольше нежить Арса и доставить ему такое же удовольствие. Он приставляет один палец ко входу и медленно продвигается до первой фаланги, наполовину и входит всем пальцем. Двигает мягко, бережно, дает расслабиться и через какое-то время вводит второй. Арс слабо постанывает, гладит грудь и соски, и Антон наклоняется к ним, широко лизнув. Руки находят место в волосах Шаста, гладят за ухом и как-то чутко перебирают густую копну. Челка слегка щекочет кожу на груди, но это доставляет особенное удовольствие с уже профессионально вылизывающим языком Антона. Он раздвигает пальцы на манер ножниц, растягивая Арса, и не забывает ласкать чувствительную кожу. Это какой-то новый уровень эйфории, когда тебя так готовят. Так уделяют внимание твоим эрогенным зонам, поэтому Арсению тяжело контролировать себя, а Антон едва улыбается, слыша, как Арсу нравится. Шаст вводит третий палец и чуть замедляется, когда слышит шипение над ухом и чувствует, как Арс задерживает дыхание, но тот быстро привыкает, и вот уже на легкие толчки громко выдыхает. Антон хлопает его по бедру, заставляя перевернуться, и Арс слушается, выгибаясь, подставляя задницу ближе к паху и мешая Шасту надеть презерватив. — Блять, Арс, — теряется на пару секунд Антон, рассматривая грациозный прогиб. — Да? — хитро улыбается тот и имитирует толчки. Антон скользит ладонью по спине, не может налюбоваться телом. Арса определенно хочется всего. Всего, везде и всегда. — Я не могу от тебя оторваться, — Антон покусывает кожу на пояснице, просчитывает каждый позвонок, и Арс под ним изнывает, трется сильнее, намекая, что хочет большего. Заводит руки назад, желая нащупать член и самостоятельно уже все сделать, но Антон бьет по рукам и понимает, что медлить больше сам не может. Входит головкой, продвигается, держа за бедра, но Арс вдруг тормозит его: — Я хочу сам. Убери руки, — командует он. — Антон, пожалуйста. Потом делай что хочешь. Антон заводит руки за спину, дает свободу, и Арс медленно насаживается на него. Шаст запрокидывает голову, сдерживая стон, но колечко мышц у основания члена так ощутимо сжимается, Арс так ощутимо вбирает его в себя, что Антон стонет, чувствуя легкое головокружение. Арсений под ним сам дышит отрывисто и делает пару мелких толчков, принимая в себя всего Антона. Все-таки идеи Арсения действительно крышесносные, и Шаст дает ему еще немного самостоятельно насадиться. Это происходит так медленно, что хочется выть от нежности, и Антон делает еще несколько легких толчков. — Теперь поиграем. — В карты? Или в шахматы? — шутит Арсений, а сам еле сдерживает дрожащий голос. — Сейчас узнаешь. Антон берет за бедра, прижимает к себе до отказа и делает ровно девять медленных движений бедрами, а на десятый грубо входит, что Арс вскрикивает. Антон продолжает его держать, не давая задать собственный темп. — Бля-я-я, что это, — скулит Арсений, хватаясь за одеяло. — Мой член, если ты не заметил, — умудряется шутить Антон и продолжает двигаться по своему собственному плану. Арсений расслабляется, тихо постанывая, когда Антон снова переходит на медленный темп, не входя до конца, и теперь нежных движений восемь, а два резких и грубых. Он снова задерживается на несколько секунд, и Арс начинает крутить бедрами. — Если бы я знал, что это такое, но я не знаю, что это такое, но это так ахуенно! — он снова вскрикивает, когда Антон делает три рваных движения и сам не сдерживается от протяжного стона. И когда размеренных, плавных движений становится меньше и они сменяются только на грубые, парни стонут в унисон. Девять толчков на всю длину становится мало, и Антон продолжает трахать в этом темпе, выбивая нескончаемые стоны. Арс тянется к члену, чтобы приблизить оргазм, но Антон вновь запрещает прикоснуться и тянет за плечи на себя. — Я хочу кончить, — хнычет Арс и еле стоит на коленях. — Пожалуйста, Антон. Шаста это заводит до одури, заводит мольба, и он совсем теряет голову, когда Арс хватает его за шею, скребет и буквально обмякает в его обьятиях. Открывает шею, и Шаст вновь кусает, лижет кожу, вдыхает запах Арсения и доводит до иступления и себя, и его. Чувствует, как подступает оргазм, и кладет одну руку на член Арса, помогая и ему. Смотрит из-за плеча на то, как двигается его рука, как видимо дрожат у того колени, как алеет кожа на ключицах, которые он обработал своим языком, и кончает одновременно с Арсом. Тот особенно звонко это делает, не стесняясь голоса и не жалея последних сил, и Антон чувствует, как тело дрожит. Арсения слегка трясет, и Антон обнимает его поперек талии, помогая удержаться на коленях. – Тише-тише, – успокаивает, поглаживает по животу, пока все внутри Арса сокращается от оргазма. Поповские руки уже мягко гладят его шею, волосы на загривке, а сам он закатывает глаза и блаженно улыбается. Антон целует его в плечо и позволяет съехать на кровать. Мышцы вокруг члена расслабляются, и Антон выходит из Арса с последним стоном. Попов, кажется, в душ не собирается, учитывая, как лениво разваливается по кровати и тяжело дышит. Антон чувствует, что если сам ляжет, потом уже не встанет, поэтому нависает над Арсом, заставляя открыть глаза и подняться. — Если секс по дружбе такой горячий, то я готов всегда оставаться друзьями. — Ты охуел? — Антон в шутку бьет его по плечу, и Арсений смеется, переворачиваясь на бок и выбираясь из-под Шаста. — Никакой дружбы, — тянет он мизинец, чтобы скрепить их согласие, как маленькие дети дают обещание. — Никакой дружбы, — соглашается Антон и обхватывает его палец. А еще для большей убедительности целует, придерживая за подбородок. — Я наберу тебе ванну. — Может, вместе? — Арс склоняет голову и смотрит по-лисьи. — Можно вместе, — улыбается Антон и чувствует, как внутри распаляется любовь.
