Миражи одиночества для троих

***

      Видимо я уж слишком сильно устала вчера, результаты опять не соответствуют теории, и как их трактовать одному богу ведомо. Дo поздней ночи я над ними сидела так ничего не добившись, и это уже не в первый раз за неделю. Да и в любом случае, дома меня никто не ждет, а до выходных, когда можно встретиться с Юи еще один день. И напряженная психика выдала это сон.       Уже не первый год мне снится он, один и тот же сон: я, изо всех своих сил, бегу в тумане. Долго очень, долго. Туман холодный и мерзкий, я в нем одна и не знаю куда бежать. Я потеряна и никому не нужна. Но я знаю точно оставаться нельзя, быть здесь дальше нельзя. Я бегу и бегу, я откуда-то знаю, что у меня есть он, это шанс, возможность выбраться, мой способ, мой счастливый билет. Я отчаянно бегу и наконец вижу что-то другое, отличающееся. Отличное от тумана. Сутулую спину, которая кажется удивительно надежной. Я бегу и уже совсем-совсем близко, как вдруг появляется препятствие. Я даже не осознаю, что это за препятствие, только вижу клок рыжих волос. Не думая, я откидываю его — я ведь так долго бежала и мне полагается награда. И слышу жалобный крик-стон. И просыпаюсь.       Маленькая квартирка, комната в четыре татами и крохотная кухонька. Больше мне и не надо — я и так возвращаюсь сюда, чтоб поспать — больше мне тут делать нечего. Крохотная квартирка, но своя. Все за мои деньги. Но квартира съемная, так что кошек заводить тут все еще нельзя. С трудом поднимаюсь с футона — как же я не люблю это сон… Пора на работу, главе исследовательской группы не полагается опаздывать. Еще один тяжелый день. Но этот сон, признак, что я совсем выдохлась. Пора в отпуск. Пора встретиться с Юи… Хотя бы с Юи.

***

      Это немного тоскливо, заниматься чужими детьми, не имея своих. И не имея рядом человека с которым вообще хотелось бы их воспитывать. Не имея мужчины с которым бы хотелось… Грустно.       Вчера прошел очередной праздник, уйма родителей пришло посмотреть на моих деток. Ну да я их воспитательница, пусть и очень ненадолго, но я с ними все же с утра и до позднего вечера. Повезло это что этот хойкуэн (1) близко к дому и не надо тратить время на дорогу. Кто бы мог подумать, что я стану сенсеем, пусть и у малышей. После праздников мне всегда грустно. Нет, можно заглянуть и пообщаться с мамой… Но она ведь спросит, а я до сих пор не знаю, что ей ответить.       И опять этот сон…       Пустыня. Очень жарко, пусто и тоскливо. Коричнево-серо-желтоватый песок. Мерзость. Свистит ветерок… Я иду, я знаю — мне надо вперед. Я должна дойти. Я иду в пустыне по жаре, еле-еле получается сделать шаг. Очень жарко, до головокружения хочется пить и нет никаких сил. Но оставаться нельзя. Остаться — это упасть и пропасть. Я иду и иду, и на песке остаются следы моих ног. Песок колючий, ветерок кидает его время от времени на меня и он попадает в одежду, в вязкую слюну, в пересохший рот. В глаза. И в нагретые палящим солнцем волосы. Я иду, и иду, и вот я вижу вдалеке черную точку. Парень. Стоит и вроде бы меня ждет. Я приближаюсь. Взлохмаченные волосы, немного сгорбленная спина. Надежная и чем-то даже привлекательная. Мне до ужаса хочется ее обнять, эту спину. Прав он был, все же я сучка. Мне так хочется оказаться рядом. Совсем рядом. Но я еще не дошла. Я не дошла, но идти осталось не так-то много, еще один шаг, и еще, и еще. И вот остается последний. Я уже почти там, я почти дошла. И я делаю его — это последний шаг. И что-то меня сбивает с ног, и я падаю. Падаю у цели, уже не в силах сделать последний шаг, а это что-то… Или скорее, кто-то… Ее засасывает в песок. И от осознания этого мне чуть ли не хуже чем от моего собственного падения. Я плачу, но у меня нет слез — слишком мало воды… Я просыпаюсь.       Скоро на работу — всего три четверти часа до начала, и пять минут мне надо на дорогу. Но надо еще выгулять Соболя, а это еще полчаса. Но это хотя бы последний день недели — и уже вечером можно созвониться с Юкинон.

***

      Мне уже двадцать шесть. Я занимаюсь этой кухней уже довольно давно, отлично знаю что происходит внутри, но в этом году в первый раз становлюсь фигурой публичной. Увы, но без этого никуда. Я пошел на это ради одного единственного дела. Ради одного единственного. Я в самом деле собираюсь изменить мир. Изменить его для себя, и только для себя. Что делать если наше общее настоящее невозможно в той реальности, которая существует сейчас. Можно было убежать. Можно было отказаться. А можно было все поставить на зеро. И попытаться сменить эту реальность. Это самоубийственно тяжело, но мне не привыкать. И мой, преследующий меня в тяжелые времена сон, именно такой. Впрочем, как всегда.       Одинокая высокая скала в бескрайнем море. Убраться с нее некуда и мне только и остается что стоять. Море передо мной разное. Иногда бурное, иногда спокойное, но чаще всего неспокойное хоть и не сильно бурное, волны постоянно бьются о камни у подножья и пена иногда долетает брыжзет мне в лицо и портит прическу. Наблюдать за ним не то чтобы уж так слишком интересно, но все же немного забавляет. Наблюдения — это моя давняя сильная сторона. Именно в наблюдениях я просто великолепен, а вот в действиях, особенно правильных действиях не замечен. Внезапно рядом со мной появляется и почти прижимается тело, вроде бы девичье… Засада, места-то совсем нету, и если один тут еще может устоять, то для двоих совсем… Тут появляется еще одно тело, и начинает качаться и почти падать, и я понимаю — все. У меня нет выбора. С диким усилием мне удается сделать так, чтоб они устояли вместе на этой скале. Я же… Для меня места рядом с ними нет. В ожидании удара от камней снизу я с надеждой смотрю на них. Вроде бы обхватили руками друг дружку и стоят. Я улыбаюсь — получилось… Вдруг, порывом ветра их начинает раскачивать со стороны в сторону. Я с ужасом смотрю на них. И просыпаюсь…       Давно этого уже не было. Что такое? Звонок?       — Да. Да, я готов. Да, начинаем сегодня. Я готов. Да, пока.       Ну что ж, стоит повторить речь.       — Приветствую всех, я - Хикигая Хачиман, кандидат от Либерально-Демократической Партии. Я дам вам новое будущее. И я обещаю, что меня, будущего представителя округа Чиба, вся Япония запомнит надолго.       Надо же, а я даже и не вру. Пока что. Ну что же, вперед. Хойкуэн (1) — государственный детский садик, только для родителей, работающих больше четырех часов в день каждый.