Tell me what you want

Damiano: Я проснулся раздражённым, но в тоже время напуганным от лая Чили. Собака стояла в дверном проходе, её глаза светились в темноте, шерсть стояла дыбом, она тявкала во весь голос, пытаясь разбудить меня и что-то сказать. Сначала я подумал, что она хочет есть или, может быть, её нужно выгулять, но потом я понял, что дело не в этом. Чили запрыгнула на кровать и начала громко и с беспокойством лаять на Вик. Я не мог ничего понять, кружилась голова, кажется, этой ночью мы немного переборщили с алкоголем. Не спеша поднимаясь на локти, я посмотрел на Викторию и ужаснулся от увиденной картины. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Она лежала на спине, не двигаясь, её глаза были приоткрыты, а взгляд был направлен перед собой. В глазах читался страх, тревога, паника, она дышала с трудом. Я пытался её окликнуть, но она не отзывалась. Чили не переставала лаять, но теперь она делала это ещё и с агрессией. Прошло около трех минут, и глаза Виктории широко распахнулись, в них читался ужас, она не могла восстановить дыхание. Через пару секунд девушка повернулась, её взгляд был направлен на меня, кажется, она испугалась моего присутствия, и я начал переживать. «Что это вообще было?» — Подумал я. — Вик, что это, блять, такое? Я как будто в фильме ужасов, с тобой всё хорошо? — Произнес Дамиано, понимая, что ни черта не хорошо, она продолжала на него смотреть, пытаясь успокоиться. — Вик? — Я… — Она запнулась и после небольшой паузы продолжила, — кажется, это был сонный паралич. Виктории не хотелось верить в собственные слова, она продолжала восстановливать дыхание и потихоньку приходила в себя. Всё было как в тумане, хотелось побыстрее забыть этот ужас. И врагу не пожелаешь пережить всё то, через что она прошла за эти несколько минут. Басистка повернулась на бок спиной к Дамиано. Хотелось заплакать. «А если это повторится ещё раз? Я же не переживу, моё сердце остановится. " — подумала девушка. Дамиано был обеспокоен, он знал, что это такое по рассказам знакомых, он знал, что это страшно, но не знал, что нужно делать в такой ситуации. Но единственное, что он понимал, это то, что ей нужна поддержка. Вокалист повернулся в её сторону и проибнял её. Не успел он и притронуться к ней, как холодная дрожь пробежала по всему телу девушки. Vic: Дамиано обнял меня, и я не могла понять: почему на душе вдруг стало так тепло и спокойно? От его пьянящего дыхания в волнистые волосы или пронзительного взгляда в затылок, а может от его согревающих объятий, которые помогают забыть об этих ужасных минутах? Да какая разница, главное, что мне становится легче.» — эта мысль посетила Викторию так же быстро, как и покинула. Девушка повернулась к нему лицом и обняла в ответ. Их глаза встретились. В голубых все еще читался лёгкий страх и волнение, но уже проглядывалась капля благодарности и любви, в карих же читалось волнение и испуг за близкую подругу. Дамиано прижал её ближе к себе, его ладони нежно обвивали талию басистки, пока она уткнулась носом в плечо вокалиста и приятно щекотала его кожу своим спокойным дыханием. Девушка обводила каждую татуировку парня пальцем, заставляя его покрыться мурашками, а он в это время просто смотрел на подругу и иногда поглаживал ее русые пряди. Раннее утро. Лучи яркого летнего солнца врываются в комнату сквозь открытое окно и тюль, которая поднималась к потолку при малейшем дуновении ветра. За окном утренний туман, но яркие лучи пробиваются сквозь него, пробуждая все живое. Однако друзья только собирались ложиться спать после ночного инцидента. Уже не было никакого страха, было единственное желание — отдохнуть и расслабиться. Глаза басистки закрылись, она погрузилась в царство Морфея. Как бы ни старался Дамиано, сон не приходил. Вместе с радостью, которую он испытывал от того, что Виктория сладко и спокойно спит, его не покидало чувство беспокойства и некой неуверенности в завтрашнем дне. В голову постоянно лезли мысли, как пройдёт следующий день. Опять в одиночестве или же… опять в одиночестве? Вокалисту очень не хватало общения, простого человеческого тепла. В объятьях девушки время останавливалось, не хотелось её отпускать, но фронтмен понимал, что завтра он будет сидеть дома, пить очередной дешёвый алкоголь и думать о своей никчемной жизни. «К черту эти мысли, нужно просто наслаждаться моментом,» — подумал Дамиано. Он лежал, думая о предстоящих концертах, фестивалях, на которых они будут вместе. Эти пару дней он будет не один, не будет лежать в одиночестве, думать о никудышном существовании своего тела в пространстве, ведь именно так он описывал свою жизнь. За эту ночь вокалист не сомкнул глаз, а Виктория уже давно не лежала в его объятьях, она повернулась к нему спиной и лежала на самом краю их совместного лежбища. Дамиано же ворочался все время, пока басистка спала. Время шло незаметно. Час, другой, а фронтмен все не спал и думал о своём. Ему надоело лежать и он отправился на кухню, где провел оставшуюся пару часов до пробуждения Виктории. Дамиано решил порыться в холодильнике, и, к своему счастью, обнаружил спрятанную бутылку пива. Недолго думая, он залпом опустошил сразу половину. Мыслей было все больше и больше. И его всё чаще стало преследовать соображение: «О чём же ты думал раньше? О чем ты думал, когда удерживал людей в своей жизни? Это ведь то же самое, что пытаться взять воду в руки, в душе ты понимаешь, что ничего не выйдет, но ты всё ещё сидишь и пытаешься. Но все становится ещё хуже, когда начинаешь знакомиться с людьми. Это как будто ты строишь дом, все рушится, и тебе нужно начинать всё заново.» И вот он понимает, что уже давно допил это несчастное пиво. Лето — чудесное время года для отдыха за городом. Долгие солнечные дни сменяют короткие теплые ночи. Чаще всего стоит ясная погода, и бескрайнее синее небо простирается над головой. Деревья пышно убраны в яркие зеленые одежды. Под ними всюду густо растет трава, усеянная цветастыми огоньками летних цветов. К середине дня солнце зависает в зените, воздух раскаляется, поэтому лучше оставаться в тени. Лето украшает сады и огороды. Спеет сочная вишня, за ней спешат абрикосы и персики. Большие красные ягоды клубники клонятся низко к земле. Цепкие колючие ветви ежевики сплошь усеяны сладкими темно-фиолетовыми, почти черными ягодами. И так повсюду — буйство цвета, праздник плодородия, приятное ощущение тепла и уюта. Именно так описал бы Дамиано этот ублюдский день, если бы жил за городом. Но нет, он в квартире своей коллеги на окраине Рима. Сидит на кухне ранним утром и пьёт пиво, рассуждая о жизни. — Доброе утро…