Tell me what you want

Victoria: -… я в такую важную дату для нашей семьи вместо того, чтобы поддерживать родных, бухала, просто бухала!» — на последних предложениях Вик сорвалась на крик, и ее накрыла истерика. Девушка начала колотить все, что попадалось на ее глаза: диван, стены, Дамиано. Слезы лились из ее глаз водопадом, размазывая уже и так потрёпанный макияж. Дамиано попытался поддержать подругу, притянул ее ближе к себе, пытаясь прекратить избиение квартиры, и крепко обнял, целуя в макушку. — Я больше не могу так жить, я ведь и в правду задумывалась о суициде из-за, — Виктория сделала глубокий вдох и выдох. — …из-за Киро.  Я крепко прижала его к себе, не хотя отпускать, он был растерян и не знал, что говорить, но я могла его понять. Меня устраивало, что он просто сидел и слушал, вникая в каждое слово, мысль, которую я пыталась ему донести. Мне нужно было просто выговориться кому-то. И этим человеком стал Дамиано, мой самый близкий друг. Раньше я не особо доверяла ему, но после случая в Лондоне он заменил мне самых близких людей, однако, в последнее время мы отдалились друг от друга. — Ты же помнишь Киро? Надеюсь, что да. Я должна тебе это рассказать. Это было в феврале. Тот концерт в Польше. Когда ты пел «For your love», я начала плакать прямо на сцене. А вы начали меня расспрашивать, что случилось и я так ничего не ответила. Я скажу тебе только одну фразу, не хочу вдаваться в подробности, — я решила последовать своему правилу (пятая глава). — У нас были абьюзивные отношения, ну, и я, конечно, была в роли жертвы.

***

" Зима. Вечер. Девятое февраля. Киро сидел в зале и играл с Чили, в тот день он ночевал у меня. Я же сидела на кухне и, как бы это странно не звучало, писала песню. Ко мне пришло вдохновение, я писала про наши отношения, а если быть точнее, то про его отношение ко мне. Тогда я уже понимала, что у нас нездоровые отношения, но была слишком привязана к нему и как будто ждала сигнала, что это последняя капля, и точно пора заканчивать их. Я приготовила тосканский суп с фаршем, который он так любил. Мы поужинали и обсудили планы на завтра. У Киро завтра был выходной, а мы с ребятами летели в Польшу на фестиваль, который был очень важен для нас. У нас были шикарные костюмы, но мой мне нравился больше, чем у ребят. На мне был кружевной полупрозрачный топ черного цвета, а под ним лишь черная изолента, скрывающая соски, вместо нижнего белья, бархатные удлиненные штаны свободного кроя того же цвета, что и весь наряд. Дополняли образ черные ботинки на небольшом каблуке и бижутерия, состоящая из нескольких жемчужных ожерелий и множества колец. Мы сидели рядом, он сделал мне пару комплиментов и думал, что я растаю, но этого не случилось, я была сосредоточена на песне. Его рука коснулась моей, в которой была ручка с гравировкой, подареная кем-то ещё в школьные годы. Затем он провел рукой от моей ладони до плеча, по телу пробежали мурашки, мне было щекотно, смех заполнил все пространство кухни. Рука медленно начала скользить в районе косых мышц живота, опускаясь все ниже, и вот она уже под шортами отодвигает нижнее белье. Я попросила его прекратить, у меня не было желания, мне очень хотелось дописать песню, но он меня не слышал и продолжил. Затем я не просто попросила, а потребовала остановиться немедленно. Казалось, что его это возбуждало ещё больше, и это очень пугало. Меня настигло сильное чувство тревоги. Его глаза были разъяренными и находились в паре сантиметров от меня, зубы поскрипывали. Меня охватила паника, я попыталась убрать его руку, от чего Киро разозлился ещё больше. Он встал со стула, отодвинул мой, подхватил меня и положил на стол, а руки завёл за голову, сжимая со всей силы. Я как мантру повторяла то, что я против и не хочу, на что он отвечал «не ломайся и прекрати орать». Сил не было от слова совсем, я закрыла глаза, хотелось сжаться калачиком и забыть это, как страшный сон. Он снял с меня шорты, топ, а затем трусы, он не стал заморачиваться и сразу же вошёл резко и грубо. Я не могла ничего сделать, он был больше меня и сильнее в два раза. Было безумно больно, я вскрикнула, а ему уже было все равно на меня: мои желания, ощущения. Главное было-удовлетворить его потребность. Слеза скатилась по моей щеке, в голове всплыла строчка «I wanna fuck you till you scream and cry». Дамиано всегда писал душераздирающие текста песен, и я никогда не думала, что именно эта строчка коснётся меня. Когда Киро закончил насиловать меня, да, именно это он и сделал, он лишь сказал «прости» и кинул виноватый взгляд. Через пару минут я услышала как захлопнулась дверь. Я была морально уничтожена и разбита. Меня использовали. Я слезла со стола и села на пол, забившись в угол и прижав колени к груди. Меня трясло, как последний листик, оставшийся на дереве, который обдувал сильный ветер. Сколько я просидела так, бившись в бесшумной истерике? Десять минут, полчаса, час, два… я не знаю. Выплакав все слезы, я могла лишь тяжело вдыхать. Через какое-то время мне стало капельку легче. Хотя кого я обманываю, у меня просто не было сил переживать эту ситуацию снова и снова, и я приняла решение сходить в душ. Раздеваться мне не нужно было, за меня это сделал Киро. Я сразу же включила горячую воду, потому что люблю мыться практически в кипятке. Вода стекала по моим волосам, плечам, спине, груди, бедрам. Она стекала везде, где он меня лапал своими грязными руками. Вода, казалось, смывала воспоминания… или пыталась это сделать. Я не могла не думать об этом, мысли сами лезли в голову, иногда до ужаса дурацкие по типу «ты сама виновата». На лице у меня читалось отвращение к Киро, к его поступкам, действиям. Во время прокручивания в голове всей ситуации из глаз у меня лились слезы, но так продолжалось недолго. От этих мыслей у меня в голове зародилась пара строчек, но мне уже было плевать на эту чёртову песню. Ci ameremo altrettanto ferocemente, Come mi piace stufare le sigarette su di voi. Non fumo nemmeno.* Выйдя из душа, я легла в кровать, пытаясь не думать ни о чем, но получалось, откровенно говоря, плохо.»

***

Я никогда и никому не расскажу об этой ситуации полностью. Глупо доверять людям полностью, глупо рассказывать всё. Лучше рассказать себе и переосмыслить то, что ты хочешь рассказать. А что даст эта информация другому человеку? Может быть хочешь вынести для него урок? Задумайтесь, действительно ли он ему нужен? Если нужен, то стоит рассказать завуалировано, рассказать от лица выдуманной подруги или просто не вдаваться в подробности, как это сделала я. Я понимала, что если упомяну хоть что-то про изнасилование, то последует куча вопросов, на которые я не хочу отвечать. Даже когда я вспоминаю об этом времени, мне становится больно, я как будто заново переживаю ситуацию. Нет даже речи о том, чтобы рассказывать об этом. Я не хочу, чтобы меня жалели. Я хочу, чтобы люди воспринимали меня, как равную. К сожалению, я не всегда могу быть равной со всеми по физическим возможностям. Многим легче соврать, чем признаться, что они страдают, но я не могу себе позволить соврать Дамиано, поэтому просто приоткрыла завесу тайны. Он сидел и внимательно слушал, крепко обнимая, делая вид, что понимает меня. Я уткнулась ему в плечо, а руками поглаживала его спину. Он шептал мне на ухо слова поддержки по типу «ты справишься» и «все будет хорошо», но за последние полгода хорошо мне было только на данный момент, сидя в его объятьях. Ранним утром очень тихо, кажется, что земля затаила дыхание, боясь сделать хоть одно движение. Солнце поднимается выше, озаряя своим светом всю местность. Нежные солнечные лучи упали на сонную траву, и она засверкала миллионами огоньков. Яркие лучики солнца пытаются пробиться сквозь шторы, но проигрывают эту битву. Воздух свеж и полон приятных ароматов. Льет дождь. Серая земля кажется поникшей. Разносится ровный шум дождевых капель, которые падали за окном. Моросящий дождь приносит едва ли не лучшее наслаждение. Мы говорили о погоде. Он рассказывал мне интересные истории из жизни. Мы давно уже не были пьяны. Я все ещё была в его объятьях, наслаждалась этим моментом, обвивала руками его тело, которое было тёплым, в отличии от моего. Плотно прижимаясь, можно было слышать биение наших сердец и томное дыхание, аромат его волос ничуть не изменился, все тот же мятный шампунь и едва уловимый запах сигарет. Я словно окунулась в прошлое, в один из прекрасных моментов нашей жизни, в Лондоне, когда нам было так хорошо. Заглянув в его глаза, я увидела счастье, он тоже наслаждался моментом, но в этом дружелюбном взгляде все ещё поряглядывалось беспокойство. Карие глаза являются одними из самых загадочных и красивых, хотелось раствориться в них. Большим пальцем Дамиано очертил мою бровь, затем спустился по скуле и нежно погладил щеку, обхватил мой подбородок, заставив вскинуть  голову наверх. Меня прожигал его внимательный тяжелый взгляд. Обхватив мой затылок, он чуть сжал волосы, запрокидывая мою голову назад. Придвинувшись, медленно склонился к моим губам, не сводя с меня острого взгляда. Первое прикосновение его губ я ощутила мягко. Нежное, легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, но приятный поцелуй. Его горячее дыхание обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй. В мой рот, скользя, вторгся его язык. Словно обжигаясь, он прошелся по моим зубам, приласкал нёбо и оплёл мой язык. Поцелуй окончательно потерял все оттенки нежности, став грубым и властным.