Вечности будет мало

      Пальцы холодные. Они всегда холодные. Сэм сжимает зубы крепче. Дьявол усмехается.       Где-то внутри, может, там, где живет душа, теплится даже не надежда. Лишь ее слабая тень.       Когда-нибудь. Когда-нибудь все закончится. Сэм истерично усмехается, когда понимает, что как именно закончится — больше неважно.       Смерть будет предпочтительнее. Но в Аду нельзя умереть. Сумасшествие будет предпочтительнее. Но дьяволу слишком скучно, чтобы он это допустил.       Сэм хотел бы знать ответ на вопрос, почему именно сейчас он вспоминает Дина. Сложного, абсолютно родного и надежного Дина. Но ответа у него нет. Как давно нет и надежды.       Ледяные пальцы, двигаясь внутри, причиняют боль намеренно. Сэм знает это и коротко, глухо, обреченно смеется с отчаянием человека, приговоренного не к смертной казни, но к пыткам Инквизиции.       У него есть завтра. Но оно не нужно. Оно не нужно слишком давно. Люцифер сломал это легче, чем любой монстр может сломать дерево.       Сэм смеется снова, вспоминая себя в прошлом. Смех закончится расплатой. Теперь это его единственная реальность. Но Сэм смеется. Назло. Отчаянно. Безнадежно.       Люцифер злится. Его ярость осязаема. Такая же отравленная, поддетая гнильцой, как и каждое его слово. Сэму кажется, что ему все равно.       Иллюзия безразличия развеивается, когда тело пронзает острая боль. Люцифер не стремится не навредить. Ему всегда нужно лишь обратное. Сэм прикусывает губу до крови. Слезы не приходят.       Слишком поздно. Часто, очень часто кажется, что поздно для всего. Непоправимо. Безвозвратно.       Сэм смеется. Надрывно. Исступленно. До вновь прокушенной губы. Кровь мешается со слюной. Металл. Вкус отравляет.       Клетка душит. Калечит. Убивает. Часть души остается здесь день за днем. Смех становится сорванным. Походит на рыдание. Сэм ловит себя на том, что ему все равно.       Что-то бьется в груди. Глубоко. Глубже, чем теперь можно достать. Нервы звенят набатом, когда Люцифер ускоряется.       Сэм хочет верить, что он есть. Но знает другое. Есть тень. Жалкая, беспомощная и бесполезная тень. У нее есть завтра. Но сегодня больше нет.       Боль исчерпывает предел. Виснет в воздухе эфемерным, нереальным созданием. Лишь призрак, олицетворяющий мрак.       На лице Адама отвращение. Сэм смеется невольно. Эта грань безумия. Но оно больше не пугает. Понимание, что Михаилу чужды аспекты человеческой жизни, извращенно забавляет.       Люцифер отстраняется. Отходит. Сэм даже не шевелится. Безнадежность торжествует. Требует признания своей исключительности.       Сэм закрывает глаза. Дает то, что она хочет. У него есть завтра. И он пытается отогнать мысль, которая кажется единственной правильной. Лучше бы у него не было вчера.