Рейхо

      Тьма. Извечная и всепоглощающая. Она окутывает нежной прохладой, грозясь сломать этим фальшивым спокойствием, растворить в себе, однако есть и в ней что-то чарующее, зазывающее в блаженный покой. Что-то, что невыносимо томно зовёт его, просит вглядеться во всесильный мрак и увидеть пугающее, скрытое нутро.       Тьма хотела стать вечным спутником младшего принца, окутывала успокаивающими объятиями, просила отречься от мира и всего, что дорого. И принц было потянулся к её необъяснимой глубине, но его позвало и тепло.       Рейсинг обернулся, растерянно и слепо ища источник, и все таки почувствовал бледные, слабые волны, жидкие, как туман. Цинеру. Лошадка, про которую он успел позабыть - она тоже звала его, просила остаться.       Настойчивый зов мрака ослаб, практически затихая, оставляя после себя тишину, но не пугающую, поглощающую звуки, а спокойную, мирную, когда магия Сорена напротив, становилась звучнее, будто колыбельная. Объятый этой музыкой, Хэридагариан полностью расслабился и, отдавшись мелодии, провалился в сон.       Мерный стук раздался по комнате, но, не дождавшись ответа, служанка все таки вошла. С трудом она несла большой поднос с чем-то невыразимо вкусным - запах заполнил комнату за считанные секунды. Рейсинг все еще дремал, но запах специй и мяса заставили дракончика проснуться - он потянулся и неуверенно попытался встать. Служанка, взрослая драконесса, быстро заметила шевеление юного принца, и поставила поднос прямо напротив него. Подождав пару секунд, она поклонилась и удалилась, решив не смущать его своим присутствием. Слепой принц не сразу заметил еду, но, влекомый ароматом, вскоре нашёл тарелку и, жадно глотая слюну, принялся за трапезу.       Это была его первая еда, и, несмотря на то, что ему было не с чем сравнивать, он все равно считал это невероятно вкусным.       Драконы вылупляются уже с базовыми навыками и полной пастью клыков, что позволяет самостоятельно выживать, но сейчас юному принцу эти не требовалось - он был всем обеспечен.       С пищей было быстро покончено, и Рейсинг хотел поспать, но сон уже не шел. Вместо этого, он пытался осмотреться, пусть это и оказалось невозможным. Принц сосредоточился, напряг все органы чувств, и вскоре картина мира начала вырисовывается - он услышал пение птиц, почуял дуновение ветра и ощутил теплые потоки энергии, исходящие от Цинеру. Заинтересованный, он быстро поднялся на лапки и подошёл к лошадке, дабы впервые разглядеть       Он не видел ее так же отчетливо как другие, но видел больше и глубже, чем кто-либо другой.       Силуэт Сорена для него - слабо светился, мерцая и колеблясь от дыхания. Хэридагариан затаился, наслаждаясь зрелищем, всматривался в замысловатый танец зеленых волн, пытаясь разгадать загадку их движений. Бледно-зеленые потоки клубились чуть поодаль зелено-изумрудного силуэта, а ярко салатовые волны, образовавшие хвост, гриву и глаза лошадки, напоминали огонь. На груди, от места, где должно располагаться сердце, шла тонкая зеленая нить, плавно переходящая в голубой... Она уходила в сердце Рейсинга. Она - символ связи Сорена и владельца, соединяющая две энергии в одну.       Пока он завороженно рассматривал ауру, Цинеру тихо заржала и Рейсинг склонил голову на бок, изучая новые движения волн. Она ударила копытом, встряхнула игриво головой. Принц, влекомый такими движениями, улыбнулся и поднялся, захваченный азартом.       Сорен весело заржала и сорвалась с места, принялась скакать по комнате, запрыгивая на столы и стулья. Рейсинг их не видел, и ему казалось, будто Цинеру летает. Юный принц быстро взвился и устроил погоню за своей верной Сорен.       Стол, стул, кровать, тумбочка, опять стол. Они сделали уже пару кругов по комнате, пока наконец Рейсинг не влетел в невмдимую для него преграду и не обрушил с неё прямо себе на голову тяжёлую вазу. Она неповоротливо покачнулась, а потом неумолимо слетела со своего постомента и упала, разбившись на сотню ярких острых осколков - юный принц испугался громкого звука и попятился, но все равно наткнулся на осколки, и, впервые раненый, упал. Горячая кровь струйками потекла по бедру, колену, голени- она громко капала на пол под удивлённый вздох Рейсинга.       Сорен остановилась и поспешила на помощь - она мало что могла сделать, но все равно не хотела оставлять своего хозяина наедине с таким потрясением. Ярко голубая кровь пачкала пол.       На шум и жалобный скулеж быстро сбежалась прислуга - но они даже не успели зайти в комнату, застыли в дверях. Голубая кровь. Земляным драконам присуща коричневая или охристая кровь, но никак не голубая - это цвет водных драконов. Такое разительное отличие от привычного никто игнорировать не смог, безмолвно застыв в дверях, не веря собственным глазам.       Принц взвизгнул и самые отважные из служанок, таки бросились на помощь - убирать осколки, бинтовать ранки, укладывать принца в постель и успокаивающе урчать. И никем не было замечено странное поведение Сорена - она быстро прикинулась обычной игрушкой, замерев на месте. Вскоре переполох сошёл на нет и, напуганно шушукающиеся служанки оставили принца в тишине.       Слухи ползут быстрее самых ядовитых змей, и уже через пару десятков минут король с королевой, в траурном молчании, вошли в комнату и встали над кроватью Рейсинга, устремив на него долгий, тяжёлый взгляд - И что мы теперь будем делать? Я готова была смириться с крыльями и глазами, их еще можно было хоть как-то объяснить, но кровь! Она цвета морской волны! У земляных драконов никогда не бывает такой крови! Несмотря на спящего принца, голос Маниолы почти срывался на беспомощный крик - пусть она и стояла ровно, не теряя своей королевской осанки, но её хвост нервно бил по полу. - Ты знаешь, что произойдет, если об этом узнают другие?! Слухи расползутся, только дай воли! Мы не можем это так оставить!       Она практически визжала, но Рейден, король, сохранял не только внешнее спокойствие: - Не отрицаю, ты права, но что мы можем сделать? Вся знать уже знает, что у нас родился еще один наследник и скрыть этого не получится. И встретив отчаянный, злой и тревожный взгляд жены, он мигом ощерился, показывая зубы: - Я сына не убью. Да, он связан со мной лишь косвенно, но все же - он мой сын. Помолчав, король схватился за голову, его морда преисполнилась мукой и страданием: - Мы не можем ничего сделать, чтобы скрыть этот факт - одной царапины достаточно, чтобы голубизна его крови была заметна на коричневой шерсти! Его начинающую трескаться маску напускного спокойствия удержал гулкий, злой смех Маниолы: - Отнюдь, муж мой. - Он вскинул на неё затравленный, просящий взгляд, но глаза Маниолы лишь грозно сверкнули. - Есть лишь один вариант решения, который не сможет опозорить наш род. Но здесь не место для разговоров, все же у стен тоже есть уши. Королева рывком развернулась и, продолжая держаться абсолютно неестественно прямо, направилась к двери. Королю не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.