Учитель фехтования

Чан закатил глаза, когда увидел как Хёнджин входит в зал, куда его вызвал отец. Ему стоило бы привыкнуть к этому, не один долгий год прошёл с тех пор, как бескрылый падший ангел явился к адским вратам. Кому не захочется поглумиться над своим врагом? Хёнджин, приближенный к Небесам в прошлом, стоял на коленях перед Дьяволом с той же кривой ухмылкой, не растеряв хвалёной гордости. -Каждый раз как вижу тебя, думаю о том, что небо не могло породить создания более порочного, чем ты, бескрылый мальчишка, — мужчина усмехнулся. -Наш отец слишком хорошо скрывал свои пороки. -Вижу я как он скрывал их. Чан, стоявший рядом, окинул Хёнджина взглядом. Друзьями они не стали, слишком много чести отказнику войти в окружение чистокровного принца. Где-то глубоко внутри, возможно, он восхищался его силой воли, потому что пройти такой путь смог бы не каждый. Но это только очень глубоко. Падшим был заказан путь в Рай после смерти, но и в Аду они остаться не могли, их ждало Небытие, где их бессмертную душу рвали на множество частей, чтобы навсегда стереть память о таком позоре. Может быть поэтому Хёнджин вёл себя так безрассудно, соглашаясь на любую опасную работу в качестве гонфалоньера Ордена света. Он и сейчас надел свои сверкающие доспехи, отбрасывающие блики на мозаичный пол приёмной. -Я хочу попросить тебя обучить моего сына владению оружием, — произнёс мужчина тоном, не терпящим возражений, — кроме тебя с ним никто не справится. Чан замер. Он чувствовал, что на него смотрят, но не подал виду. -Вы не оставляете мне выбора, — как обычно в тоне сквозила издёвка. Он поднялся, звякнув ножнами, высокий, выше Чана, знающий себе цену. Идеальный. Хёнджин — худший вариант для Чана, рядом с ним градус взаимной неприязни рос со страшной скоростью. Выскочка. *** В просторном зале стоял гулкий звон ударяющегося друг о друга металла. Падший с лёгкостью обращался со шпагой, чего нельзя было сказать о Чане. Он родился для праздной жизни младшего сына, а не для ратных подвигов. -Держи шпагу в руке так, будто это рука возлюбленной, не дави так сильно. -Мои возлюбленные не любят нежности, — обернулся на него через плечо Чан. -Наслышан. Но битва это не секс, потеряешь голову и всё, — он убедительно изобразил повешение. -Будто тебе это известно. В момент Хёнджин оказался рядом с ним, прижимая острие шпаги к шее, чуть пониже кадыка, дыша ему прямо в ухо. -Хочешь убедиться? Вырываясь из хватки, Чан злобно зыркнул на падшего. -Отъебись. -Хватай оружие и продолжай тренировку. Принц многое бы отдал за то, чтобы увидеть отказника поверженным. Безоружным, подчинённым чужой воле — сладкая несбыточная мечта. Их занятия продолжались каждый день, нельзя сказать, что Чану это как-то помогало. Всё для того, чтобы успокоить отца, усыпить его бдительность насколько это возможно, притвориться идеальным сыном. Которого он нашёл в падшем. Чёртов Хёнджин. -Защищайся или умри, — провернул в очередной раз свой излюбленный приём Хёнджин, оказываясь за его незащищённой спиной. -Что у тебя за манера такая — вечно быть сзади, я не поддаюсь таким дешёвым трюкам. -Ты слишком поздно разгадываешь мои «дешёвые трюки», принц, — титул прозвучал издевательски. Отражая очередной удар, Чан стал внимательнее следить за тем, в каком направлении двигается противник. Чистый азарт захватил его с головой, теперь выиграть у падшего было делом чести. Они кружили по залу, как в вальсе, парируя удары, сыпавшиеся со всех сторон. Хёнджин заметно вспотел, тесня Чана, пока тот только начал разогреваться. -Я выиграю, — зашипел Чан. Звон клинков мешался с их сбивающимся дыханием. Чан прыгал, подныривал и уворачивался, смеясь, начиная теснить падшего на другую половину зала. Они сошлись нос к носу. Ярость захлестнула принца, одурманивая разум. Дрожь в ногах поднималась всё вышел, чем быстрее он наносил удары, тем сильнее ощущал давление в паху. Мелькающее напряжённое лицо падшего, искусанные губы, нахмуренные брови. Глаза, отражающие его собственно безумие, — холодный глубокий взгляд существа, не привыкшего к проигрышам. Они схлестнулись ещё раз, и Чан отбросил его шпагу, хватая свободной рукой того за шею. Хёнджин охнул, роняя оружие. Он хотел что-то сказать, но не мог из-за крепкой хватки. Лицо принца перестало выражать любые эмоции, юноша приблизил его к себе, будто зверь, наклоняя голову, ощущая страх жертвы. Губы Хёнджина оказались такими мягкими, что он прикусил верхнюю. Чан, поцеловал его сначала в уголок рта, потом провёл языком по зубам, шумно выдыхая. Падший не понимал происходящего, просто принимая правила игры. Лицо горело огнём. Он прижался к нему, повторяя все движения Чана, тот зарычал. -Прекрати зажиматься. Никогда до этого никто не целовал его вот так, будто желая повсюду наставить своих меток. С несвойственной демонам нежностью, Чан сплетал их языки, слизывая чужую слюну с губ, обводя их по контуру. Сладко, вкус чистой победы пьянил принца. Он укусил его ещё раз, заглушая очередной болезненный стон своим ртом. Большим пальцем он нажал на подбородок падшего, запрещая двигаться. От демона пахло похотью. Хватая воздух в перерывах между поцелуями, Хёнджин опускал руки всё ниже, желая избавиться от своей одежды. Это капитуляция. На секунду Чан прекратил свою пытку. На лице падшего ярко выделялись зацелованный рот, мокрый от слюны, развратно приоткрытый. -Я победил и забираю свой приз, — прошептал принц так тихо, что Хёнджин его еле расслышал. На открытой шее остались яркие следы. Которые Чан соединил языком. Влажные прикосновения холодили кожу, вызывая табун мурашек. Он стонал, не скрываясь, поддерживаемый только руками принца. Принц демонов, выращенный в разврате, и воплощение греха, падший ангел, раз уже отдавший всё, что у него было за свою свободу. Они ощущали своё родство, которое так бесило Чана. Это стало причиной произошедшего. Хёнджин, обхватил его лицо руками, припадая к чужому рту как к источнику жизни. Как он хотел его, до судорог, до крика, до боли. Чан разбудил в нём всё хорошо забытое. Играясь с огнём, он позволил себе бесстыдно закинуть голову, провоцируя на грубость. Тот положил обе руки ему на шею, лишая возможности свободно дышать. -Достаточно на сегодня, не думаешь? — Снова шёпот. -Какая же это победа, если ты оставляешь врагу шанс отыграться, — задыхаясь, спросил падший. -Я могу проиграть одно сражение, если знаю, что после выиграю войну, учитель.