Без надежды на будущее.

- Мисс Паркинсон, - раздался голос на задворках, - мы почти закончили. Он смотрел на меня как на душевно больную. Адам Рут. Пуффендуец, если мне не изменяет память, он закончил Хогвартс около трех лет назад. В тот год, когда умер Седрик Диггори. Как же черт возьми это было давно. А он ни капли не изменился, разве что появилось это мерзкое брюшко. Эти волосы, словно сухая солома, блеклые светлые, водянистые глазки. Что я вижу? Сострадание? Нет. Такие как Рут вряд ли будут мне сострадать. Скорее это неудобство, да, именно это четко читается в его взгляде. Он готовится сказать что-то более страшное. Парню на побегушках поручили прочитать мне приговор. Чего медлишь, грязнокровка? - К восьми утра вы должны будете освободить дом, постановление суда… дом попадает под арест, как и все имущество вашего отца. Вот оно. Освободить дом. Даже интересно, кому достанется все это богатство? Уверена, большинство предметов, что к слову стоили таких сумм, что бедолагам вроде Рута и не снились, займут свое место в семьях этих уродов, дербанящих Мэнсфилд Холл на куски, остальное уйдет с молотка. Чтобы сказал мой дедушка, увидь все это? - Вы меня слышите? - Дипси, за мной. Домовик, что отчаянно пытался вырвать из рук одного из сотрудников Министерства старинный венецианский канделябр бросил на меня взгляд, явно борясь с сопротивлением продолжить начатое. Ну и куда мы потащимся с этой штуковиной, Дипси? Словно прочитав в моем лице молчаливый вопрос, его тоненькие костлявые ручки отпустили реликвию, немного подергиваясь телом, он все же исполнил приказ. - Г-госпожжа, - пропищал домовик, поклонившись глубоко в ноги, так что, кончики его ушей коснулись пола. - Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня, передай это Драко, понял? Вцепившись пальцами в клочок бумаги, его зеленые огромные, как теннисные мячики глазки обратились ко мне. - Мистеру Малфою? - Да, прямо в руки, понял? - Х-хорошо, моя госпожа, - он вновь отвесил поклон и тут же исчез. - Этот канделябр, - обратилась я к победителю сражения с эльфом, - стоит не больше галлеона, обычная железяка с позолотой. Надо собрать вещи, что-то легкое, удобное для долгой дороги. Надо сваливать из этой страны, пока меня не приплели к делам отца, не хватало остаток жизни провести в соседней с ним камере, учитывая, что моя мачеха позорно дезертировала, нашу семью не ожидает ничего хорошего, а министерство… люди министерства не успокоятся пока не загребут всех. Приплетут мне какую-нибудь статью за использование непростительного заклятья к какой-нибудь грязнокровке, и мало кого волнует, что это было по новому уставу школы, что нам привили Кэрроу, как сделали это с Блейзом. Ах, мой милый друг Блэйз, видел бы ты сейчас мой дом… По нему шарят крысы в надежде поживиться, прячась под личиной добровольцев, выискивающих темные артефакты, но я же вижу, что проверке подвергается любая хрень стоящая дороже пятидесяти галлеонов. Будь проклят, мальчик-что-победил. Ты отнял у меня все. Ты. Разрушил. Мою. Жизнь. Но я не сдамся, слышишь? Никто не имеет права забирать у меня Мэнсфилд Холл, Паркинсоны уходят сами, никто не имеет права лишать их дома. За спиной лишь рюкзак, впереди меня пламя. Мэнсфилд Холл горел словно горстка сухого хвороста, большой-большой костер. Я же сказала, что не сдам его в лапы министерства, не так ли? Представив лица сотрудников, что обнаружат завтра же пепелище, к горлу подкатил смех. Мать твою, Паркинсон, да ты пьяна в дрова, осталось только устроить ритуальные танцы, дикие сумасшедшие, чтобы все было как надо. Адское пламя сжирало стены, выбивало окна, черепица трещала, взрываясь от жара, в небо летели искры. Я опустилась в густой туман, влажную зеленую траву, что пахла сыростью и осенью. Как же твою мать ты докатилась до этого, Паркинсон? Как твоя жизнь стала таким дерьмом? И почему в твоей душе еще жива надежда? - Хозяйка… хозяйка! Дом! Дом горииит! Глупое маленькое неразумное существо неслось ко мне через траву, в панике размахивая руками. На его глаза накатывали слезы, он трясся всем телом. Бедняга, сколько тебе еще предстоит узнать? - Я знаю, Дипси. - Э-это… - ДА, моих рук дело, - черт, Панс, остынь, Дипси единственный человекоподобный, что остался с тобой. – Слушай, Дипси, так было нужно. Слышишь? Успокойся! Прекрати реветь! Он замер, выпрямившись передо мной как по струнке, я вновь видела борьбу внутри. Домовика разрывало от желания продолжить свою истерику, но на это не было времени. - Ты сделал, что я просила? - Да, - голос его дрожал, - я… отдал мистеру Малфою, как вы просили… - И что он сказал? Он придет? - Не сюда, мистер Малфой встретиться с вами в Лютном переулке, завтра. - В Лютном переулке? - Да, так и сказал. Что же сразу не в Министертсве, Драко? Я надеюсь, что ты не продал свою честь та же легко, как и твой отец, выложив все на блюдечке этим ублюдкам. Нет Панс, Драко совсем не похож на отца, он лучше. Он поймет, он пойдет со мной. Драко. Я сняла рюкзак с плеч, чтоб хоть как-то утешить единственного близкого мне бедолагу, достала из него тот самый канделябр, что был дорог домовику. Как я и полагала, после объявления лживой стоимости старого предмета, он вдруг стал не нужен, валялся в гостиной. В зеленых глазах застыл благоговейный трепет. Костлявые пальчики ухватились за него, словно это было самое настоящее чудо, а не хлам, что моя покойная мамаша скупала по каталогам, просиживая задницу в гостиной. Лютный, оставался Лютным, какое бы дерьмище не происходило вокруг. Все такой же мрачный узкий переулок, все те же люди, снующие по нему, предлагающие всякое запрещенное барахло. И чем он так нравился Драко? Понятия не имею, есть лишь догадка, отец слишком часто водил его Горбин и Беркс в детстве. А может все дело в том, что мой дорогой Драко, чувствовал себя здесь более значимым, более статусным среди этого отребья? - Панс? Холодный голос заставил обернуться. Вот он. Живой, невредимый. Я снова вернулась к той девчонке, что с ума сходила по нему, сердце заклокотало, подкатывая к горлу. Мне хотелось бы просто обмякнуть в его руках, прижаться всем телом и просто разрыдаться, быть слабой. С ним всегда можно было быть слабой. - Драко, я… И пахнет он чертовски сладко для меня, как свежего воздуха глотнуть, я уткнулась в его грудь, жадно вдыхая, стараясь запомнить это мгновение. Я не видела его около трех месяцев, как же я соскучилась… черт, если бы ты знал, Драко… Он выдержанно дождался, пока я закончу его обнимать, и аккуратно немного медля отстранился. Что-то было не так. Что-то определенно было не так. - Ты без вещей, - заметила я. - Я с тобой не пойду. Вот и все Панс, вот так рушатся последние надежды. Твой лучший друг в тюрьме. Твой любимый тебя предал. Почему я не вою от боли? Почему сдерживаюсь? Что позволяет мне сдерживаться? Стоящий рядом Малфой. Холодный, отстраненный, так близко и так далеко. - Почему? - Америка? Ты серьезно? Кому мы там будем нужны? Я не могу… мои родители… я нужен им, - попытался реабилитироваться он, уводя меня в сторону. - Родители? – выплюнула я. – Твой отец предал всех, всех, кого называл друзьями! Пойдешь по его стопам? Я была рада видеть, что лицо его отразило злобу. Да, Малфой, почувствуй эту боль. - Он предал моего отца! На мой дом наложили арест, вынесли все, что смогли, выперли меня за дверь! У меня ничего нет, Драко! Кому я здесь нужна? Мачеха слиняла во Францию при первой же возможности, мой отец и лучший друг в тюрьме! Там есть шансы. У нас есть шансы. Давай уедем из этого кошмара только ты и я. Начнем все заново. - Я не могу, - упрямо заявил он, - Завтра у меня помолвка. Шах и мат, Панс. Удар в под дых. Сколько ты еще вынесешь, чтобы убедиться в его к тебе безразличии? Как должен Драко осквернить твою честь, чтобы ты увидела правду? - Помолвка? И с кем же? - С Асторией. - Конечно, - я рассмеялась ему в лицо, - Это было предсказуемо, папаша посоветовал? Дела настолько плохи? Сколько бабла ей дадут в наследство? - Панс, - предупредительно начал он. - ЗАТКНИСЬ, МАЛФОЙ! И не слова больше мне не говори. - А что ты хотела? – закричал он, так что прохожие стали оборачиваться в нашу сторону. – Думала, я сделаю тебе предложение, мы укатим в твою чертову Америку и заживем счастливо? - Да, знаешь, была наивной дурой, полагающей, что тебе небезразлична! - Все изменилось. - Рада за тебя, надеюсь, ты продержишься хотя бы неделю с этой выскочкой, прежде чем заведешь очередную шлюху. Он скривил губы, зашипев, его рука больно вцепилась мне в локоть. Оказавшись так близко к его лицу, я теряла над собой контроль, вспоминая те вечера в гостиной Слизерина, в его спальне, в его руках. Какая же ты дура! Полная дура, Панс! - Я могу тебе помочь. - Засунь свою помощь, себе в жопу, Малфой, ты мелкий говнюк, стоишь своего отца. Прибереги себя для Мальчика-который-выжил, думаю, вы скоро подружитесь! Чертов придурок! Лужи мерзко хлюпали под ногами, наполняя ботинки холодной водой. Приставучий эльф семенил позади, я слышала его бормотание, но старалась держать себя в руках, не стоит срываться на бедолаге, иначе он опять захнычет, вот же создания! Куда ты идешь, Панс? Куда ты черт возьми, так решительно шагаешь? Выдохнув, сбавила шаг. Не оборачивайся, не оборачивайся, он все еще позади. Но его не было. Малфой ушел. Ушел. Я хотела бы разрыдаться, но вместо этого хотелось смеяться. Черт, я схожу с ума. Я определенно схожу с ума. Ветер порывом пронесся по Лютному переулку. Только сейчас я осознала, где нахожусь, только сейчас в глаза бросились окружавшие меня люди. Надо найти место для ночлега. Словно услышав мою немую мысль, вывеска, гласившая Трактир Бейтса противно заскрипела над головой. - Пошли Дипси, переночуем здесь. Эльф покорно следовал за мной, предварительно сунув канделябр под наволочку. Внутри было мрачно, несколько столов из дуба с жженными почти до основания свечами, так что воск растекался по поверхности, одинокие бродяги, цедящие из стальных кружек напитки, да барная стойка в противоположной от двери стороне. Дождавшись, когда бармен соизволит вынырнуть из подсобки, я села на стул перед ним. - Есть у вас свободная комната? Его заплывшее лицо, мужчина явно любил выпить, удивленно уставился на меня, словно я спросила его о нашествии единорогов, а не обычный вещах, что предоставляют подобные места. - Ну есть, - нелюбезно буркнул он. Надо было идти в Дырявый котел, честное слово. - Сколько? - Чего сколько? - Сколько стоит, спрашиваю. - Деньги-то есть? Я выудила из кармана галлеоны. - Мне на одну ночь и бутылку медовухи. В его глазах уже более живо читался интерес, они жадно сверкнули при виде моего золота. Руки сгребли галлеоны со стойки. Бармен нырнул под стойку, поставил на стол бутылку и положил ключ от номера 3. - Спасибо. Внутри было еще хуже. Глядя на пыльную обстановку, старую мебель, кое-где сломанную и даже не подлатанную, стала понятна причина удивления бармена. Вряд ли здесь кто-то останавливался, предпочитая Дырявый котел. Дипси совершенно без просьб принялся за уборку, не кряхтя и не выказывая недовольства, что ж, по крайней мере у нас обоих есть свои дела. Откупорив пробку бутылки, я села в пыльное кресло. - Завтра мы уедем, Дипси, - мысли путались, а хмельное настроение требовало бесед, а Дипси был идеальным слушателем, - найдем какого-нибудь изобретателя нелегальных порталов и все. Новая жизнь. Да? - Дипси рожден для того, чтобы служить благородному роду Паркинсон, Дипси сделает все, что пожелает хозяйка. И то ладно. Пьяно покачиваясь, пытаясь уловить равновесие, я поднялась с кресла и направилась в ванную, что-то мне не хорошо. К горлу подкатывала тошнота. Кто пьет на голодный желудок Панс? Ледяная ржавая вода стекала по лицу, немного приводя в чувства. Обратив взор на свое собственное отражение, хотела бы ужаснуться, но захлестнула обида. Черт, я выглядела как оборванка. Что бы сказала мама? Пришла бы в ужас. « Девушка должна за собой следить, Панси. Вот так… соберем волосы, потуже. И надень то платье, с белым воротничком, что я заказала тебе у Малкин…» К черту все! К черту тебя мама! Ты бросила меня, оставив совсем одну! Оттянув кончики своих длинных волос, я поднесла палочку к середине. - Диффиндо! Луч прожег мои волосы, отсекая их под неприлично короткое каре, едва прикрывало мочки ушей, первая прядь упала в ноги. - Новая прическа – новая жизнь! – рассмеялась я в голос, все больше сходя с ума, рука уже тянулась к другой пряди. Волосы мертво падали на кафель, а по щекам струились слезы. Наверное, это могло показаться глупым, но я чувствовала, что именно сейчас прощаюсь с прошлым. С отцом. С матерью. С домом. Со школой. С Блейзом. С Драко. - Черт! Черт-черт-черт… - луч порезал кожу на щеке. Как же больно! Замок на двери в ванной щелкнул. - Дипси, проваливай! Оставь меня… Но это был отнюдь не домовик. На пороге моей, ладно, трактирной ванной оказался мужчина. Я видела его лишь пару раз до сегодняшнего дня, но сразу узнала. Теодор Нотт, один из друзей моего отца. Что он здесь делает? Как нашел меня? Заметив кровь растекающуюся по моей щеке, он быстрым рывком сорвал полотенце с крючка и аккуратно прислонил к моему лицу. Просто молчаливая забота. С какого хрена, хочу я спросить. Но так и не произнесла. Молчаливо наблюдала за его действиями. - Что ж так неаккуратно, Панси? Хрипловатый бас не был приветлив или заботлив, холоден и отчужден. - Поговорим? Он услужливо отступил в сторону, пригласив меня в комнату, за его спиной маячил взволнованный эльф. Мы сели друг напротив друга. Нотту было лет сорок, может чуть больше, может меньше, из-за неопрятной растительности на лице я никак не могла сказать выглядит ли он старо или наоборот. Широкоплечий мужчина в самом рассвете сил, его движения резкие, словно годами отточенные, но такие редкие, да, я бы могла сказать, что Нотт предпочитает статичность. Вот и сейчас он замер в кресле, смотря на меня исподлобья. - Ты ведь знаешь кто я? - Теодор Нотт, - я пожала плечами. – Как вы нашли меня? - Пришлось заплатить бармену, - лениво ответил он. - Трактир Бейтса не самое лучшее место для одиноких девушек твоего возраста. - О, так вы просто ходили по трактирам и платили барменам, чтобы выяснить в каком из я нашла приют? - Не язви, вы с Малфоем орали так, что не слышал только ленивый, - поймав мое недовольно молчание, он продолжил наступать, - Ты о чем вообще думала, явившись в Лютный переулок? С таким успехом могла бы заявиться прямо в Министерство и сдаться Аврорам! - Разве я должна их… - Тебе приплели статью за порчу государственного имущества, глупая твоя голова, - рявкнул он слишком уж схоже с моим отцом, отчего я сразу же стушевалась. – Сжечь Мэнсфилд Холл, - фыркнул он. – Разве ты не понимаешь, что тебе чудом удалось спастись? Думаешь, твоему отцу так просто далась твоя свобода? Хотела закончить как Блейз? - Причем тут Блейз? - А при том, что родители этой грязнокровки Стюарт подали против тебя заявление за использование Круциатуса. - Вот же мелкая дрянь! - Отцу стоило немалых денег отмазать тебя от суда, разве он не говорил? - Видимо не успел, - буркнула я. Нотт выдохнул, глядя на мня как на напакостившего ребенка, для убедительности разочарованно покачал головой. В комнате повило молчание, пока наконец, Нотт не решил обрушить на меня правду, причину, по которой так бесцеремонно ворвался ко мне. Сунув руку в карман мантии, он вытащил длинную цепочку, на которой виднелся увесистый кулон в форме маленькой сферы с парой золотых ободков. - Знаешь, что это? Не может быть. - Отец говорил, они уничтожены, еще тогда в Министерстве. - Не все, - Нотт передал маховик мне в руки, - этот я создал сам, на случай острой необходимости. Золотой песок мирно покоился на дне песочных часов, что были заточены в сферу. - Этот маховик - шанс все изменить. Он сделан таким образом, что может отбрасывать в далекое прошлое, ты можешь оставаться там сколько угодно, и вернуться когда пожелаешь. Я предлагаю вот какую вещь, ты вернешься в восьмидесятые и просто предотвратишь рождение Гарри Поттера. Я рассмеялась. Нет, ну а что? Путешествие во временном промежутке 20 лет? Да, Нотт сумасшедший! Совсем слетел с катушек после падения Темного Лорда! - Так почему бы вам этого и не сделать? У меня, знаете ли, другие планы… - Планы? – фыркнул он, - и какие же? Бежать как крыса с тонущего корабля? Только подумай, ты можешь все изменить… я бы мог сделать все сам, только, если меня заметят… это слишком опасно, Панси. А ты… ты ведь еще и на свет не появилась, даже если тебя заметят, ничего не произойдет. - И что мне надо сделать? Убить младенца? - Не обязательно, ты можешь просто расправиться с его матерью или отцом до рождения Поттера. Ты можешь просто попробовать, Панси и вернуться. Посмотри, как он работает, все. Поворот по часовой стрелке равен году, такой временной шаг… захочешь вернуться обратно, вращай от себя. Я сделала еще несколько глотков медовухи, рассматривая артефакт в моей руке. Бред, полнейший бред. - Давай сделаем так, - он лениво поднялся с места, - я оставлю его у тебя на одну ночь, захочешь – сделаешь, если нет, - он пожал плечами, - значит, тебя и так все устраивает… Старый маразматик знал на что давить. Устраивает? Он вообще меня видел сейчас? Дипси бродил поблизости, ненавязчиво бормоча про опасность и возможные риски, но… кто черт возьми будет слушать домового эльфа? Если дела обстоят так, как сказал Нотт, и министерские ищейки уже разыскивают меня, то выхода нет, правда? Маховик поблескивал в темноте, отражая пробивающийся через грязные стекла лунный свет. Так заманчиво… стоит только представить, как измениться мир при моем успехе. Глупый опьяненный мозг уже рисовал в моем воображении будущее, о котором я мечтала. Струящаяся ткань подвенечного платья, шелк которого ловит блики сотен свечей. За вуалью размытые образы приглашенных гостей, что смотрят на меня с улыбкой и глазами полными восторженных слез, я двигаюсь плавно, так грациозно и величественно, поступью королевы к своему… Панс… Панс… Панс… неужели ты до сих пор тешишь себя мыслью о Драко? Неужели в твоем сердце все еще остались чувства, после того, как этот хорек так долго и мучительно топтался по ним своими дорогими ботинками? Да. Тешу! И что такого? Да я обычная дура, и признаю… но я люблю, честно, люблю его. Руки сами потянулись к маховику. Почувствовав тяжесть золотой цепи на своей шее, неведомая до селе уверенность, подпитанная какой-то странной рискованной гриффиндорской храбростью, плотно осела внутри, наполняя тело верой в свои возможности. - Дипси, ты пойдешь со мной.