Рядом

      Сяо двадцать четыре, он работает тату-мастером, курит и пытается найти свое место в жизни, переезжает из города в город с завидной частотой, но все еще ощущает себя не в своей тарелке. От скуки красит пряди волос и вдруг удовлетворенно кивает. Оставляет так и всегда подкрашивает.       Впрочем, цвет волос немногое меняет.       В этом городе он уже с пару месяцев, город пахнет пылью, чужой усталостью и вином из бара Дилюка. Вино старательно скупает Кэйа, пытаясь заглушить так свои чувства. Сяо хмыкает, не берет из его рук бокал и снова закуривает.       Он чувствует, что устал. Эта усталость ложится тяжелым бременем на плечи, Сяо делает затяжку и смотрит в потолок, где переливаются цвета гирлянд — хэппи нью ер, блять. Кэйа рядом выпивает бутылку за пару минут и, кажется, о чем-то усиленно думает. На него трезвого, конечно, не похоже, но кто такой Сяо, чтобы осуждать чужие попытки решения проблем. Кэйа скрывает свое прошлое, всегда тянет друга в этот бар, но никогда не делает и шага в сторону человека, к которому хочет сделать тысячи шагов. Но бесконечно бросает неприлично долгие взгляды.       Сяо докуривает, тушит сигарету и встает, чтобы выйти на балкон. Холодно, снег падает на голову, но всяко лучше обстановки внутри. Сяо закрывает за собой дверь, успевая заметить Дилюка, который идет в сторону их столика. Дальнейшее — не его дело.       На улице, несмотря на позднее время, толпы людей, они ходят в разные стороны, держатся за руки и громко смеются, и на их фоне чувствуется как-то слишком сильно собственное одиночество. Сяо хочет закурить, тянется за сигаретой в карман куртки, но разочарованно осознает, что сигареты остались там, у Кэйи. Сука.       Рядом что-то движется, Сяо резко поворачивает голову и видит рядом парня. Он чуть ниже его самого, приветливо улыбается и протягивает пачку сигарет с зажигалкой.       — Спасибо, — Сяо не отказывается, естественно.       Блеклый свет гирлянд позволяет разглядеть чужие яркие волосы, по цвету напоминающие собственные, две длинные косички и большие глаза, непрерывно смотрящие на него.       — Я Венти, кстати, — говорит парень, так же закуривая. — Неожиданно было увидеть Кэйю с кем-то, кстати.       — Он часто таскается сюда со мной, — Сяо хмыкает. — Не уследил.       Венти смеется, разрушая хрустальную оболочку вечной тишины рядом с Сяо. Он отходит и смотрит непонимающе, а парень делает глубокий вдох.       — Я уезжал. Были важные дела, знаешь… Впрочем, не о том. Ты здесь недавно?       — Да. Думаю, и ненадолго.       Венти кивает и больше ничего не говорит. Он также наблюдает за людьми снизу, а потом решает зайти обратно в бар.       — Сяо, — бросают ему в спину, и Венти останавливается на пару секунд.       — Хорошо.       Сяо почти физически чувствует его улыбку.       Он уходит спустя пару минут и не видит ни Кэйи, ни Дилюка. Разочарованно вздыхает — придется покупать новые сигареты — и направляется к дверям, чтобы уйти домой.       Людей, как он замечает, тоже осталось мало, хотя обычно в это время здесь их куда больше. Он не успевает открыть дверь, когда музыка перестает играть.       — Надеюсь никто не будет против, если я немного разбавлю атмосферу вечера?       Сяо узнает голос, поворачивается к нему и видит Венти, который держит в руках лиру. Неожиданно ли это? Определенно неожиданно.       Он начинает играть, и Сяо замирает, так и не открыв дверь. Эта музыка… завораживает. Нежная мелодия разливается по помещению, и все присутствующие также слушают, не прерываясь на разговоры.       А потом Венти начинает петь, и Сяо вслушивается в каждое слово. Он садится на ближайший диван и закрывает глаза. Песня кажется знакомой и невыносимо грустной, Сяо чувствует, как у Венти начинает дрожать голос. он обрывисто выдыхает, и Сяо неосознанно повторяет за ним. А потом открывает глаза, смотрит на него, их взгляды встречаются не сразу — Венти рассматривает каждого человека, находит, наконец, и улыбается, щурит глаза и заканчивает песню.       Люди хлопают, естественно, а Венти хихикает и благодарит, уходя со сцены и вновь включая музыку.       Сяо впервые за долгое время хочет остаться в городе подольше. Но приходить сюда без Кэйи было бы слишком… слишком, поэтому он надеется, что их встреча с Дилюком окончилась мирно.       Венти больше не появляется, и Сяо все-таки уходит домой. Там как обычно нет никого, кроме черного кота, слепого на один глаз. Сяо ложится в кровать, зарываясь в одеяло. Хочется курить — пиздец, а еще хочется сделать то, о чем он, вероятно, будет завтра сожалеть.       Он берет телефон, садится, облокачиваясь на стену, и гладит кота. Цифры набирает на автомате, несмотря на все прошедшее время. Отвечают почти сразу — он не успевает сбросить.       — Сяо? — мужской сонный голос звучит обеспокоенно.       — Да, пап, — в горле некстати першит, и Сяо закрывает глаза, пытаясь сдержать эмоции. — Я… не знаю, почему звоню вообще.       — Все хорошо. Ты в порядке?       — Я скучаю.       В ответ — молчание, и Сяо начинает сожалеть о звонке, когда отец начинает говорить.       — Я тоже. И я переживал.       — Прости меня. Я… могу приехать.       — Конечно. Мы всегда ждем.       Сяо сбрасывает. Он чувствует, как по лицу текут слезы, как кот мурлычет и легонько царапает ему руку, как что-то невесомо меняется в его жизни в эту ночь. Он дрожит, падает на кровать и думает, что был идиотом несколько лет назад. Впрочем, не особо что изменилось.       Засыпает Сяо мгновенно.       А утро начинается с головной боли, странных воспоминаний и звонка с работы. Сяо опаздывает, в спешке кормит кота и собирается. На улицах почти нет людей, только такие же спешащие на работу проносятся мимо, и Сяо закуривает, сворачивая в знакомый переулок. Там еще несколько минут — и он на месте, выбрасывает сигарету и заходит. Здесь слишком ярко, Сяо щурится и идет к своему столу, где замечает знакомое лицо.       Венти разглядывает его эскизы, а еще он выглядит не выспавшимся и недовольным, но смотрит на Сяо и привычно улыбается.       — Я уже думал, что ты не придешь, — он закрывает папку с эскизами, откладывая ее к остальным.       — А я не думал, что ты в принципе придешь, — Сяо снимает верхнюю одежду и убирает ее в шкаф, а после решает поставить чайник.       — Я обещал прийти.       Сяо останавливается у стола. Обещал? Нет, вчера ничего такого не было. Он не пил, чтобы забыть о таком. О чем вообще речь? Впрочем, сейчас об этом думать Сяо не решается, оставив этот вопрос на потом.       — Так ты хочешь тату? Как ты вообще узнал, где я работаю?       — Обменял информацию на Дилюка. И да, хочу, у меня есть эскиз.       Сяо чувствует, что с каждым словом этого парня вопросов меньше не становится. Как и ответов. Чайник закипает, Сяо наливает им обоим кофе и отдает кружку Венти.       — Ты не голоден? Я купил миндальный тофу.       Что-то не так. Что-то не так. Знал ли Венти, что это любимое блюдо Сяо? Это просто совпадение? Слишком много вопросов.       — Да, спасибо.       Они встречаются взглядами, и Венти смотрит так, словно чего-то ожидает, но чего — непонятно. Сяо хочет найти ответ, он чувствует, что упускает что-то важное, но что?       — Я хочу сделать вот это.       Венти протягивает ему лист бумаги с эскизом. Лира, похожая на ту, что вчера держал в руках Венти, и маска, кажется, какого-то демона (на что намекают рога и клыки), связанные лентой. Сяо смотрит на аккуратный рисунок и почему-то чувствует бесконечную грусть.       — Объясни мне.       — Не могу.       Сяо закрывает глаза и считает до десяти. Он прислушивается к своим чувствам, и чувства говорят, что эта маска ему знакома. Но почему? Он видит ее первый раз в жизни, точно никогда такое не носил. Кто этот парень и почему за последние сутки его так много?       — Можем встретиться завтра. Я подготовлю материалы.       Конечно, Сяо лгал — все материалы итак были подготовлены. Конечно, Венти понимал, но словно специально давал время на осмысление. Он ушел все с той же улыбкой, и Сяо вдруг понял, что эта улыбка была слишком натянуто-грустной.       Хотелось уехать к отцу. Извиниться за прошлое, за то, что сбежал после смерти матери, потому что не смог принять нового партнера отца. За то, что сказал много лишнего. Вообще за все. А еще хотелось забыть весь этот день. Или обдумать.       Разве могло его что-то остановить?       Дорога занимает несколько часов на поезде — благо, людей все еще нет. Сяо пишет Кэйе: надо покормить кота. И останавливается перед дверью дома. Стучать… страшно. Но ничего делать не приходится: ему открывают и без стука. Встречает его не отец.       — Аякс, — Сяо кивает.       — Привет, — парень неловко мнется. — Чжун Ли вернется где-то через час. Проходи. Чай?       — Я хочу поговорить с тобой прежде, чем встречу отца.       Они заходят в просторную комнату, в которой Сяо не был несколько лет. Ничего не поменялось. Завяжите Сяо глаза, и он все равно ни разу не запнется, пока будет обходить комнату.       Сяо вспоминает, что здесь он в последний раз видел отца и впервые Аякса. Помнит, что отец волновался, потому что не знал, как Сяо все воспримет. Знает, что воспринял все не так, как надо было.       Тогда со смерти мамы прошло полгода, Сяо все еще не мог это принять. В девятнадцать все воспринимается менее ярко, чем в детстве, но мама была… самой близкой. И все было не так просто.       Сейчас Сяо понимает, что ее с отцом связывал больше он сам, чем любовь, и что Чжун Ли имел полное право найти новые отношения. Тогда же все казалось неправильным: и Аякс, и чувства Чжун Ли, и их разница в возрасте, и все остальное.       Сяо надеется, что спустя пять лет он сможет все исправить.       Он смотрит на Аякса — тот взволнован не меньше самого Сяо — и понимает, что нужно сказать. Говорит быстро, сбивается, но извинения кажутся очень правильными и очень к месту, и он не может остановиться, потому что чувствует такое сильное раскаяние, и у него дрожат руки, когда Аякс — тот самый Аякс, из-за которого Сяо когда-то сбежал из дома — подходит к нему и обнимает. Сяо цепляется за чужие плечи, плачет и бесконечно просит прощения.       Его прощают.       После они пьют чай, Аякс просит называть его Чайльдом, он рассказывает все, что происходило за эти годы, рассказывает о себе, и Сяо принимает все. Принимает самого Чайльда.       Чжун Ли встречают два ближайших человека, и он не может остаться равнодушным.       И этот вечер переворачивает все до конца, Сяо курит на балконе дома вместе с Чайльдом и почему-то думает о Венти.       — У тебя было такое, — он спрашивает неожиданно даже для себя, — что ты встречаешь человека, которого будто знал всегда. Но ты его не знаешь. Но все, что он делает, кажется очень и очень знакомым… я не могу объяснить.       — Знаю, — Чайльд тушит сигарету и смотрит на Сяо. — Когда я встретил твоего отца, было ощущение, что мы знакомы вечность.       Сяо кивает. Похожи ли их ситуации? Он не знает.       — Когда ты уезжаешь?       — Через час поезд.       — Тогда мы проводим! И будем ждать тебя снова.       Ну, никто не сомневался.       Они доезжают до вокзала, и Сяо долго-долго обнимает отца. Чайльд пытается незаметно их сфотографировать, незаметно не получается, он смеется с недовольного лица Сяо, заметившего съемку, и делает еще одно фото. Они приглашают его домой, и впервые Сяо понимает, что его       ждут дома.       А в поезде он думает о лире и маске демона. Носил ли он раньше? Или просто где-то видел? Что это все означает?       Венти же знает. Знает куда больше, чем сам Сяо, возможно, больше, чем отец и Чайльд. И надеется, что Сяо поймет все сам.       Добирается до дома он ближе к утру. В поезде поспать не смог, сейчас даже не уверен, что есть смысл засыпать. Но когда ложится в кровать, а черный кот мурлычет рядом — сон приходит сам.       Ему снится город свободы, названия которого он не знает.       Просыпаться к обеду от звонка неприятно. Сяо не выспался, а звонит Кэйа — не самое приятное с утра.       — Ну что? — он отвечает на звонок, случайно сбрасывая кота на пол.       — Доброе утро спящей красавице, у меня неожиданная новость. Венти позвал нас в горы этим прекрасным зимним днем!       …Какие, блять, горы.       Сяо понимает, что у него из выбора не «да или нет», а «опоздать или прийти вовремя», поэтому он нехотя встает, кормит кота и собирается. За ним обещали заехать, и он выходит из квартиры, когда Кэйа пишет, что «все ждут алло живей».       В машине сам Кэйа, Венти и почему-то Дилюк, но Сяо не задает лишних вопросов. Они добираются часа два, Кэйа не замолкает, рассказывает что-то до нелепого смешное, Венти его в этом поддерживает, а Дилюк просто смотрит на дорогу, но Сяо замечает его улыбку. Что ж… информацию на Дилюка, да?       А в горах эти двое растворяются, и Сяо чувствует, что так изначально было запланировано. Что ж. Будто он сам против. Он хотел узнать ответы, и Венти — единственный, кто может их дать.       Они поднимаются на самую вершину молча, Венти иногда поглядывает на него, и взгляд у него полон непонятной надежды. Сяо чувствует себя здесь спокойно. Он не может объяснить, по какой причине, но он привык доверять этим ощущениям. А на вершине Венти проходит вперед, разворачивается к Сяо и достает лиру.       Как же это знакомо.       — Эту песню я пел, когда мы впервые встретились, — говорит он, и Сяо замирает. Холодно. Здесь очень холодно, а на Венти забавная шапка-лягушка, и Сяо думает, что он наверняка мерзнет.       Но Венти не обращает внимания на холод, начиная играть. Мелодия такая же плавная, как и в тот вечер, и Сяо чувствует все ту же грусть.       Он оглядывает горы взглядом. Белый, блестящий снег, почти прозрачное небо и яркое солнце…       …Кровь, кровь, боль, очень больно, очень страшно. Сяо замирает. Он чувствует, будто время останавливается, он смотрит на Венти, который начинает петь, и вдруг понимает.       Он чуть не умер тогда.       Замерзал, пытаясь сбежать от пыток, замерзал посреди горного хребта, замерзал, когда услышал чужое пение. Пение, которое смогло помочь ему в тот момент выжить. Это пение… архонта.       Это пение, которое он не смог забыть, когда его нашел Чжун Ли. То, которое он пытался отыскать в Ли Юэ, но не смог. То… которое он нашел в Мондштадте.       Он вспомнил. Тогда он нашел. Ему помогла путешественница. Город свободы… город Венти.       И сейчас, слушая его пение, он вспоминает, как пришел к архонту, как тот улыбался, что Сяо жив, как их общение не прекратилось.       Они… дали обещание.       Тогда, на винокурне «Рассвет», они поклялись, что никогда больше не расстанутся. «Даже в следующей жизни, — говорил Венти, взяв его за руку, — даже через жизнь я тебя найду. И буду рядом. Обещаю».       Нашел.       Сяо не может больше. Он подбегает к этому парню в нелепой шляпе, обнимает, прижимает к себе и плачет, и извиняется, что не вспомнил сразу. Он чувствует чужие руки, обнимающие в ответ, и все понимает.       Лира и маска. Встреча в баре. Венти… теперь рядом.       Он отдаляется, разглядывая чужое, такое знакомое лицо, видит, наконец, его искреннюю улыбку и слезы в уголках глаз, и целует, целует так отчаянно, прося прощение за все.       — В следующей жизни, — говорит он, вновь отстраняясь, — обещаю, я буду тем, кто тебя найдет.       Венти смеется и соглашается.       Они возвращаются в машину, где нет ни Кэйи, ни Дилюка, Венти коварно молчит о всем, что между ними случилось, но Сяо сейчас интересует совсем другое. Они покупают кофе и целуются в чужой машине, и Сяо чувствует, что наконец нашел       свой дом.