Волчьи забавы 3: Дикое создание

      Вряд ли Ричард Янг отдавал себе отчëт в происходящем, когда волок эту упирающуюся зверушку в машину. У того хватало ума не орать на всю округу, но шипел и лягался он как припадочный. Изумление на роже Харта скрывала темнота, но обалдел он порядочно.       Ну ещё бы! Янг-старший парнями никогда не интересовался, и уж тем более, как считал сын, не способен был на малахольные выходки. У него имелась молодая любовница — модель и актриса. Шикарная красотка, при этом далеко не дура.       И вдруг два закидона подряд. Сначала предложение накостылять садовнику фон Линн, что уже было дикостью, на которую могли бы пойти сыновья Ричарда, но никак не он сам, а теперь это лохматое чучело. Но отец пëр сквозь заросли как танк, и Харт, хотя и был налегке, еле успевал за ним.       — На кой хрен он тебе сдался? — пыхтел Харт.       — Разберëмся.       — Он же псих!       — Полечим.       — Он дикий совсем, — не унимался Харт.       — Одомашним.       Больше аргументов Харт привести не смог.

***

      О проломе в стене поместья фон Линн сообщил Каи. Сказал, бездумно болтая за обедом. Гуляя по поместью, он узнал все тайные тропинки, заросшие ручьи и дыры в старой стене. Ричард непринуждëнно расспрашивал его о том, что он любит, о прежней жизни… и умело выуживал нужную информацию. Самому Каи Харт подсыпал вечером снотворного, чтобы тот не проснулся невовремя и не стал метаться по дому в поисках дружка.       Главный дом горел огнями вдали, и вся охрана собралась там, но Янгам было нужно не туда. Двигаясь неприметными тенями по заросшим аллеям, они направлялись к домикам, где обитала прислуга. Харт предложил перекинуться — в волчьей сущности добраться гораздо быстрее, на что Ричард сыну по лбу постучал:       — Вот хороши же мы будем, когда голожопые в дом завалимся! Мы урода наказать хотим или стриптиз ему устроить?       Часть сада Элизабет фон Линн была в ухоженном состоянии. Там зеленели аккуратные газоны и кусты причудливой формы, пестрели цветники. Вечером зажигались фонарики и прогуливались гости. А дальше сплетались ветвями деревья, разросшийся колючий кустарник, сырость и полная темнота. Но Ричард с сыном, обдирая руки, уверенно шли туда, где тускло горели огни маленьких коттеджей. Садовник с пасынком жил в крайнем домике, о чём так же бесхитростно проболтался Каи.       Волки стояли под окнами, скрытые темнотой, прикидывая, как быстрее вырубить Ивара, чтобы не проснулся его пасынок, когда за спинами раздался смешок, и хриплый голос спросил:       — Ивара ищете?       Через мгновение Харт уже сидел верхом на незнакомом парне, вдавливая его в землю.       — Отпусти, ты! — захрипел тот. — Разлëгся, зараза, руку сломаешь…       — Только крикни, я тебе всё на свете сломаю, — пообещал Харт, вздëргивая его на ноги.       Лица пойманного парня в темноте было не видно. Лохматый, в растянутом свитере, он пытался освободиться из рук Харта, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.       — Вы за Иваром пришли, я знаю, — сдавленно сказал он. — Он здесь. Спит сейчас, я могу отвести.       — Добренький, да?       Парень оскалился в ответ:       — Я тебя знаю. Ты за беленьким приезжал, за Каи. Он умер?       — Не дождëтесь, — рыкнул Харт и встряхнул парня. — А не боишься, что тебя сейчас на пару с твоим козлом вонючим грохнем?       — А сможешь? — парировал парень. — Ты, по-моему, только хуем трясти умеешь — я в тот раз прям оборжался.       Харт вспыхнул было, но отец шикнул на обоих. Взяв мальчишку за шиворот, посветил в лицо крохотным карманным фонариком, и оба волка синхронно присвистнули. Лицо парня представляло один сплошной синяк. Нос и губы разбиты, вместо глаз заплывшие щëлочки.       Харт, всё ещё державший его за локоть, невольно разжал пальцы и зачем-то, очевидно в качестве извинений, провёл по плечам, стряхивая налипшие листья и землю. Ричард невесело хмыкнул:       — Папаша, что ли, постарался? Похоже, он любит кулаки чесать…       — Он много чего любит, — буркнул парень. — И он мне не папаша.

***

      Домик оказался маленький, на две комнаты. Одна гостиная — она же кухня, из второй доносился могучий храп. Пихнув мальчишку в угол и знаками приказав сидеть тихо, Ричард щëлкнул выключателем, и вспыхнул свет. Спящий заворочался, открывая глаза. Рыкнул было, но волки уже стянули его на пол, и Янг-старший наступил ботинком ему на горло, перекрывая будущий крик. Теперь Ивара можно было рассмотреть хорошенько, и Харта передëрнуло.       Коренастый, заросший щетиной едва ли не до глаз. Шерсть везде: на груди, плечах, руках, даже пальцы покрыты редкими волосками. Кулаки с голову ребёнка, и можно было лишь порадоваться за Каи, который умудрился не умереть сразу под их ударами. Ивар бешено вращал глазами, не соображая со сна, хрипел, но ботинок Ричарда по-прежнему давил на горло, а в ногах сидел Харт. Ивар вдруг забулькал, и волки догадались, что он смеётся.       — А-а-а… узнал… — скривился Ивар, глядя на Харта. — Отомстить за мальчишку пришёл? Нашёл за кого руки марать. Ни рожи, ни кожи… Если сдох — туда и дорога.       — С-сука, — выдавил Харт. — Лучше заткнись.       — А ты думал, я испугаюсь? Кого? Двух вшивых волков? Ничего вы мне не сделаете.       — А если сделаем? — спокойно спросил Ричард.       Ивар продолжал булькать, задыхаясь от смеха. Ричард только головой покрутил. Такие жили тысячи лет, ходили в шкурах и с дубинами, абсолютно уверенные, что только сила решает всё. Для садовника Элизабет фон Линн ничего не изменилось. Но тут Ивар заметил пасынка в углу и глазами показал:       — Хотите справедливости, мистер-как-вас-там? Я понимаю… Вон, берите взамен вот этого блядëныша, и будем в расчёте. Дырку за дырку… Одного, считай, я забрал — второго отдаю. Вэл подставляться хорошо умеет. И послушный. Я десять лет его дрессировал. Берите, не пожалеете.       — Сволочь, — донеслось тихое из угла, и Ричард с ним согласился.       — Ну гнида и есть, — с отвращением сказал он. — Ты бы и мать родную отдал, лишь бы шкуру сохранить, да? Смысла нет с тобой говорить. И наказывать смысла нет, потом ещё хуже обозлишься и ещё на ком-то отыгрываться будешь. На кой чёрт такому по земле ходить? Воздух только своей вонью отравляешь.       И мгновенно свернул ему шею. Парень в углу ойкнул и попытался слиться со стеной, но в покое его не оставили. Поднявшись и отряхнув руки, будто испачкался, Ричард шагнул к двери, по дороге сцапал парня и вытащил на улицу. На воздухе пасынок Ивара глубоко вздохнул, приходя в себя, и неожиданно засмеялся. Решив, что у него истерика, Ричард несильно размахнулся, думая успокоить лёгкой пощечиной, но мальчишка ловко увернулся:       — Я в порядке.       — А хули ржëшь? — недоверчиво спросил Харт. — Радуешься, что папашу замочили?       — Пожил бы с ним — тоже радовался бы. И он мне не папаша, сто раз, что ли, повторять?       — Хватит, — оборвал их Янг-старший. — Дома трепаться будете. Давайте валить отсюда, мальчики.       — В смысле? — обалдел парень. — Я с вами никуда не пойду.       Ричард Янг кивнул:       — Оставайся. Думаю, что здесь все в курсе вашей нежной любви друг к другу. Так что никто не удивится, что сыночек папочку пристукнул.       Лицо у парня изумлëнно вытянулось.       — Но…       — А что ты говорить станешь? Пришли волки и убили отчима? Даже если и найдётся идиот, который тебе поверит, что с того? Мы по-любому откупимся, а вот ты станешь козлом отпущения. Кто-то же должен за убийство ответить.       — Да он же здоровый, чёрт! — испуганно воскликнул парень. — У меня в жизни сил не хватит свернуть ему шею…       — От отчаяния многое можно сделать. А судя по тому, что ты сам нас в своё жильë привёл, вместо того чтобы крик поднять, ты давно уже отчаялся.       Пока мальчишка беззвучно разевал рот, переваривая информацию, Ричард ловко закинул его на плечо. Лицо у Харта было не менее изумлëнное, но ответа на вопрос, зачем отцу это тощее, синюшное от побоев существо, он так и не получил.       До знакомого пролома они добрались быстро. За стеной, неподалёку, стоял джип, куда Янг засунул брыкающегося пленника и нырнул следом. В машине лохматик сразу сдулся — дошло наконец, что бороться с сильным волком глупо. Только глаза его в темноте зло сверкали, и он шумно сопел.       — А ведь ты не росомаха, мальчик. Котиком пахнешь, — сказал Ричард уже в машине. — Леопард? Ну-ну, не бойся нас. Ивар, кажется, назвал тебя Вэлом? — миролюбиво спросил он, пытаясь пригладить ему взъерошенные волосы. Но тут же получил по рукам, и парень выплюнул:       — А как надо — так и назвал! — И отвернулся к окну.       Из машины Вэл вышел сам, бежать уже не пытался. Может, понял, что идти некуда, или наконец дошло осознание только что совершённого убийства. Послушно дал завести себя в просторный холл и оттуда по лестнице в одну из спален. Ноги вдруг стали ватными, и, увидев кровать, он как подкошенный рухнул на неё.       — Всё же жалеешь, никак, своего отчима? — спросил Ричард, и парень тут же вскинул голову:       — Кого? Эту шкуру? Для него в аду давно котёл приготовили. Просто не ожидал, что так просто. Думал, вы его изобьëте. Такие кучу народу доведут, а сами будут жить до старости. И вдруг раз — и дохлый.       — Какой смысл его бить? Перекинется и снова здоров. У меня, кстати, вопрос: отчего ты не обратился и с синяками ходишь? Запретили?       Вэл промолчал, но ответ и так был очевиден. Ричард что-то обдумал про себя и кивнул.       — Перекинься в зверя и отдохни. Поговорим утром. Бежать, надеюсь, не станешь? — Ответа не получил и снова кивнул. — Не станешь. В отличие от своего отчима, ты не идиот.

***

      Вэлу не доводилось бывать в богатых домах. У фон Линн его дальше кухни не пускали. Он и не стремился, хотя порой любопытно было. Однажды Вэл влез на старое персиковое дерево и в одном окне увидел коридор с рядом картин в золочёных рамах, а в другом — часть богато убранной комнаты. Наверное, кабинет, потому что в углу стоял старинный резной секретер, кресло, а на потолке висела хрустальная люстра, подвески которой переливались, как алмазы. И там, на стене, тоже были картины в дорогих рамах.       Дом Янгов, куда привезли его волки, он толком не разглядел и сейчас оглядывался. Увидел огромную кровать с витыми столбиками по краям, тонкое бельë на постели и шкаф в углу. Плюнуть бы на всё, завалиться на эту роскошь и уснуть беспробудно. Но разве можно уснуть после всего случившегося? Нет, Вэл рад был до смерти, что мучитель его сдох, но не ожидал, что всё на его глазах случится.       Янги по непонятной причине забрали его с собой, и за это их следовало бы поблагодарить. Останься Вэл в поместье — отвечать действительно пришлось бы ему. Вот только зачем он самим волкам понадобился?       Мысли в голове Вэла бестолково метались. Молодой Янг сказал, что Каи вроде бы жив. Это радовало. Вэл невесело ухмыльнулся и потрогал переносицу. Ивар сломал ему нос, когда во время избиения Каи Вэл пытался прикрыть его собой. После Вэла кто-то уволок, кажется, Одри… Верно, боялась, что вместо одного трупа будет два. Когда же братья-волки забрали Каи — Вэл обалдел настолько, что весь день проходил как во сне. Вот бы за ним так! Он бы даже на мужика-спасителя согласился. И вот мужик его и спас, но радости не было.       Ужасно хотелось сменить свою сущность, выскочить в окно и гнать, не разбирая дороги. Вэл уже забыл, каково это. Хозяйка не жаловала у себя дома других оборотней, и Вэл уже несколько лет ходил в человеческом облике. Старая госпожа фон Линн и своим росомахам запрещала на территории поместья перекидываться, боясь, что потопчут её розарии. Но они могли уходить в лес и бегать там сколько угодно, а Вэлу оставалось лишь смотреть на них с завистью.       От синяков давно пора было избавиться, он так устал от постоянной боли. Скинув одежду, он постоял мгновение, глубоко вздохнул и неторопливо перетëк в гибкого зверя. Боль пропала, и появилась уже забытая лёгкость в теле. Снова поборов желание выпрыгнуть в окно, Вэл мягко походил по комнате и растянулся на кровати.       Утром выходить из комнаты не хотелось, но аромат свежей выпечки сводил с ума, а когда к нему добавился запах жареной ветчины, терпеть стало невозможно. Выбор у Вэла был невелик: либо его вытащат за шкирку, либо, наоборот, наплюют, не вышел — и хрен с ним.       Ключ в замке торчал с внутренней стороны. Никто не пытался его запирать, и строить из себя несчастного узника было глупо. Одежда Вэла по-прежнему лежала на кровати, а вот обувь пропала. Он глупо потоптался, точно помня, что был в своих стоптанных кроссах, после чего плюнул и вышел босиком. Спустился, найдя по запаху столовую, и неловко замер на пороге, увидев стол, заставленный снедью, и вчерашних волков. Харт вытащил изо рта надкушенный пирог и обалдело сказал:       — Ни хрена себе!       Вэл только горько усмехнулся. Синяки его испарились, и теперь ни одного недостатка не было на идеальном, словно выточенном из слоновой кости лице. Просто модель номер один для какого-нибудь эротического журнальчика. Вэл смотрел настороженно, чуть нахмурив брови, и только крылья тонкого носа подрагивали, принюхиваясь.       Кожа бледная, волосы песочного цвета, и единственное яркое пятно — его широкий чувственный рот, яркий и полный, как бутон. Оба Янга смотрели не отрываясь, пока Харт не выдавил, обращаясь к отцу:       — Только не говори, что ты котика ещё вчера разглядеть умудрился.

***

      — И что мне делать? — кисло спросил Вэл. — Когда начнут искать убийцу — полиция сюда приедет.       — Не приедет, — спокойно откликнулся Ричард, намазывая тост джемом. — Мы твои ботинки на берегу Реаны оставили. Будут думать, что ты прикончил отчима и сам утопился.       Вэл дико вытаращил глаза:       — Вы охренели?       — Так будет проще. Течение быстрое — тело не найдут, да и искать особо не станут. Вот если бы ты саму Элизабет фон Линн грохнул — это другое дело. А так… Некрасиво, конечно, всё сваливать на тебя, но уж очень удачно карты легли. А в качестве извинений мы сделаем тебе новые документы, ну и денежную компенсацию дадим. Будешь свободным и небедным человеком.       Юного леопарда вдруг зло разобрало:       — Всё продумали, да? Хорошо быть богатым?       — Ну как тебе сказать… неплохо. Но если ты гордый и…       — Тупой, — подсказал Харт.       — …принципиальный, то можешь от денег отказаться, — продолжил его отец. — Но что-то мне подсказывает, что ты совсем не глуп.       Оглушённый словами старшего волка Вэл молча уставился в тарелку. Так легко свалить всё на него и остаться чистенькими. Но в то же время волки могли просто вырубить его и оставить. И Вэл ничего бы не доказал. Хозяйка не стала бы поднимать шум и связываться с более могущественными соседями из-за какого-то садовника. А вот если…       — Я знаю, о чём ты думаешь, — подал голос Ричард. — Что было бы, не попадись ты нам ночью. Не надо считать нас подонками, мальчик. Каи рассказал нам об Иваре и как он относился к тебе. Мы не бросили бы тебя там.       — Да конечно! Так я и поверил!       — Не верь — теперь это не имеет значения. Ты здесь, и ты в безопасности. Все живущие в Зелёных холмах росомах не любят — у нас взаимное, так что никто тебя не выдаст. Какое-то время побудешь тут, а потом — как хочешь.       Отказываться было глупо. У Вэла не было абсолютно ничего, кроме старых штанов и свитера с дырой. Кроссовки и те… И не знаешь, спасибо сказать или треснуть по столу и заорать со злости. И Вэл молча кивнул.       — Не тупой, — подвёл итог Янг-младший.

***

      Лишний раз Вэл предпочитал не высовываться, но это было трудно, потому что в соседней спальне жил Каи. Сразу после завтрака он вытаскивал Вэла из дома и тащил купаться и загорать. Каи стал волком, но Вэл уже не удивлялся — этого следовало ожидать. Сам Каи не изменился, разве что глаза ярко сияли и одевался теперь модно. Сказали ему правду о смерти Ивара или нет — неизвестно, а Каи помалкивал. Зато он был ужасно рад Вэлу, и это было приятно.       — Я так волновался за тебя, Вэл, так волновался! — тарахтел он в первое утро, когда увидел Вэла и с вскриком бросился к нему на шею. — Ты там совсем один остался, и я всё думал, как Харти попросить тебя спасти. И теперь ты здесь, с нами!       И Вэлу на мгновение стало так легко на душе. Но смотреть, как беленький льнëт к Харту, как целует и заглядывает в глаза, было дико. Чтобы по своей воле с мужиком, пусть смазливым и обаятельным… Но Каи запросто садился к Харту на колени, обвивал шею руками и выглядел вполне счастливым. Вэл отводил глаза.       Ему самому тоже одежду купили и обувь такую… Ценники предусмотрительно срезали, но Вэл не дурак, чтобы не понять, что не дешёвка. Отказываться он не стал. Долго думал и решил ни от чего не отказываться. Из того, что осталось, он получит все удовольствия, какие доступны.       Удовольствий, собственно, было два: жрать сколько влезет, а ещё с большим наслаждением обращаться в зверя и бегать вволю. Разговорами о прежней жизни его не донимали, за спиной не шушукались, верно получив предостережения от хозяина. Но с самим хозяином разговор всё же случился.       Тогда Янг зашëл к нему и в лоб спросил о матери. Встал у двери, закрыв её собой и давая этим понять, что не сбежать и от вопросов не уйти.       — Мама — леопард наполовину, — буркнул Вэл. — Бабушка была человеком. Маму из-за этого в семье отца не любили. Терпели, пока он жив был, а когда умер — просто выгнали нас обоих. Ни денег, ни жилья, мыкались по углам, пока мама не нашла Ивара. Не знаю как — мне всего десять было, и я не интересовался. Иногда просил бросить его и уехать, но он маму в такой оборот взял, при одном его имени она сжималась. Хрен знает, что там произошло, я тогда не понимал. Три года терпели, потом она исчезла. Вроде сбежала, и Ивар привёз меня сюда — тут садовник требовался.       — И ты не пробовал сбежать?       — Пробовал два раза. Первый раз с полицией вернули.       — А второй?       — Какая разница? — зло сказал Вэл. — Вернули, и всё. Это давно было, и я не хочу вспоминать.       Сказал и сразу вспомнил.       Ивар в тот день разрешил ему уйти домой пораньше. Вэлу бы удивиться — отчим подобное никогда не позволял. Устал ли, болен — неважно, работай. В лучшем случае наорёт, в худшем… Про худшее лучше не думать. Но оно случилось. Ввалившись в домик, Вэл упал на узкую койку и уставился в потолок. Как же он ненавидел свою новую жизнь. Запах росомах, хозяйку, любившую придираться ко всему подряд. Но больше всего он ненавидел ковыряться в земле.       Родной отец Вэла был автомехаником и часто брал сына на работу, в сервис. Вэл и сейчас с удовольствием поучился бы разбирать двигатели, но вместо этого приходилось полоть бесконечные сорняки, сажать луковицы или выдирать колючий кустарник. Очень недоставало городского шума, магазинов, кинотеатров, машин и, конечно же, друзей. Здесь общаться было не с кем, да и некогда.       Глаза закрывались от усталости, Вэл задремал и не сразу понял, что навалилось сверху и почему стало тяжело дышать. Когда же сообразил, что сверху лежит человек, ударил локтем куда придётся и тут же получил по голове кулаком, да так, что в глазах потемнело. Неизвестный стягивал с него одежду. Вэл снова задëргался и опять получил.       — Лежи тихо, не то свяжу, — дохнули в ухо, и Вэл узнал одного из охранников.       — Я закричу, — прохрипел он. — Закричу, и все услышат.       Над ним засмеялись:       — Да пусть слышат. Помогут вряд ли. Я твоему отчиму хорошо за тебя заплатил, так что не рыпайся.       От ударов голова Вэла плохо работала. Заплатили? За что? Когда дошло — стало поздно. Его избавили от штанов и поставили на четвереньки.       — Стой спокойно, не хочу тебя порвать, — сказали ему, и Вэл забился ещё сильнее.       Снова получил, теперь под ребро, вызвав болезненный стон. Но всё это была ерунда по сравнению с тем, что было потом, потому что потом пришла настоящая боль. Вэла рвало и раздирало на части. К побоям он привык, но такого ещё не было. Отвыкший от слëз, он рыдал и выл, умоляя прекратить. Уже темнело перед глазами, когда пытка, наконец, закончилась. Он повалился набок и отключился ненадолго. А когда очнулся, рядом был довольный отчим.       — Генри понравился твой задок, — улыбался он. — Сказал, что ещё зайдёт. Неплохой приработок, а, малыш? Хорошо, что я тебя в приют не сдал. Столько лет кормил — теперь отрабатывать будешь.       …Из воспоминаний его выдернул голос Ричарда. Он погладил Вэла по плечу и сжал ободряюще:       — Не думай об этом больше. Ты сильный парень, Вэл. Ты сможешь.

***

      С Каи отношения были дружными, с его возлюбленным — тоже, по крайней мере со стороны Харта. Но тот со всеми общий язык находил. Трепался обо всëм подряд и, если рядом не было Каи, о таком, что Вэл лишь головой крутил. Было завидно немного и порой смешно до слёз. Отец Харта почти не вылезал из кабинета и сына туда часто затаскивал, хотя тот и кривился.       Каи же возился со своими цветочками, и глядя на него, кривился уже Вэл. Работа в саду только тошноту вызывала. Но без дела мотаться было ещё хуже, и, помыкавшись, Вэл взялся перекрасить старую беседку. Никто не препятствовал. Ричард Янг велел его не трогать.       Трогать не трогали, но поглядывали. Девушек здесь хватало, и пококетничать с красивым парнем хотелось многим. Хихикали, приносили воды или перекусить и задерживались, поглядывая лукаво. На хозяйского сына тоже поглядывали, невзирая на то, что Харт, кроме беленького, в упор никого не видел, а самые нахальные и самому хозяину глазки строили.       В Зелёных холмах, как назвал своё поместье Янг, было всё не так, как в усадьбе росомах. Слуги не такие вышколенные, жили они гораздо веселей и практически занимались самоуправлением, сами решали, что готовить и когда подавать. Хозяйственные помещения и прислуга занимали всё левое крыло дома, и, сидя вечером в своей комнате, Вэл слышал разговоры и музыку. Молодёжи хватало, вечерами Харт и Каи уходили туда, и тогда музыка становилась громче.       Вэла тоже звали с собой, но он пока не решался. Ему нравилось проводить закаты у окна, глядя, как огненный шар солнца садится за виноградные холмы. Вэл слушал музыку, и тогда его охватывало чувство необыкновенного спокойствия. Ночью же скинуть одежду, прыгнуть в окно и носиться до одури, чтобы под утро, устав и волоча по земле хвост, вернуться и упасть в постель. Никто больше не разбудит с рассветом пинком ноги или ткнув зажжëнной сигаретой в бок. И не надо вздрагивать ночами, гадая, один пришёл отчим или снова привёл нового ëбаря. Ивара больше не было… но теперь был Ричард Янг.       Вэл ощущал его даже через стену и звериным чутьём отличал от других. Всегда знал, когда старший волк проходит мимо его комнаты, и будто видел, как тот замедляет шаг, останавливается, будто принюхиваясь, и тогда Вэл невольно задерживал дыхание. Но Ричард шëл мимо, и Вэл, выдохнув, валился в подушки. Глаза у обоих волков были синие-синие, но у сына всегда нахально-весëлые, а во взгляде Ричарда прочесть ничего было невозможно.       Он немного пугал и в то же время мог легко успокоить.       — Похоронили твоего отчима, и дело с концом, — сказал он, видя, как Вэл напряжëн и дëргается от приближения любой машины к дому. — Элизабет проблемы ни к чему — уж я её сто лет знаю. В Эс-Ирме единственная новость за последний месяц — что дочь мэра замуж выходит. А росомахи небось уже нового садовника нашли. Для всех ты умер, мальчик мой. Вэла Адамса больше нет, теперь есть Вэл Флетчер.       Ричард говорил столь уверенно, что напряжение отпускало, и Вэл успокаивался.

***

      Если Вэла и изумляло количество и качество еды и то, как небрежно волки спускали деньги, не считая, то виду он не подавал. Больше его изумлял беленький. Каи, конечно, не лупили так, как самого Вэла, но и его жизнь сахаром не была. Он в Зелёных холмах жил не многим дольше Вэла, но вёл себя так, словно всю жизнь тут провёл. Всегда весел, беспечен и… похоже, всегда горел желанием потрахаться со своим волком.       Вэл постоянно натыкался на сладкую парочку, сосущуюся в каком-нибудь углу. Они ездили в город, прогуляться, иногда пропадали до утра, и Вэл пропустил тот момент, когда понял, что завидует. Харт за Каи мог перегрызть глотку кому угодно. И то, как он влюблëнно смотрел на своего мальчика и как они оба млели, прикасаясь друг к другу, не могло не вызвать завистливых чувств.       Мускулистый Харт и изящный белокурый Каи вдвоём смотрелись столь красиво и гармонично, что представить одного из них с кем-то другим было невозможно.       В тот день Вэл всего лишь хотел искупаться в одиночестве, но маленький пляжик оказался занят. Вдалеке у самой воды Каи и Харт сплелись в любовных объятиях. Вэл видел двигающуюся задницу волка и длинные ноги беленького у него на плечах. И услышал громкий мучительный стон Каи. Вэл вздрогнул, рванул было к ним, но тут чужая рука зажала ему рот.       — Тише, — сказал на ухо знакомый голос, и Вэла поволокло в обратную сторону.       Вэл послушно дал себя вытащить из кустов и взбрыкнул, отталкивая Ричарда:       — А вдруг ему больно?       — Тебе сколько лет, Вэл, десять? Ты не в курсе, что стонать можно не только от боли?       Вэл кусал губы. Понимал, что выглядел бы идиотом, вывалившись к парочке из кустов. Но как можно получать удовольствие от секса с мужиком, понять не мог. Да, Харт красивый. Харт спас Каи и дал ему новую, прекрасную жизнь… но трахаться с ним…       — Дурак он, — буркнул он. — Чтобы добровольно и с парнем. Это противно.       Ричард неожиданно поймал его руку и положил себе на грудь.       — А так противно?       Сердце Янга билось спокойно, зато у самого Вэла застучало как ненормальное.       — Противно? — спросил Ричард ещё раз, но ответа не получил. — А так?       И, не отрывая глаз от Вэла, медленно поднëс его руку к губам и поцеловал запястье.       Вэл бежал к себе, словно за ним стадо бешеных быков гналось. Эти взгляды, его прикосновения… это ещё хуже, чем раньше. Тогда, по крайней мере, не надо было оправдываться перед собой, а теперь как быть? Никто раньше его не целовал, не трогал так осторожно и не делал так приятно.       Вэла использовали, исключительно чтобы снять напряжение. Он бы и не позволил никакого лизания. Стоял, уткнувшись лицом в подушку и отключившись от происходящего. Иногда получалось. Но то, что произошло несколько минут назад, было… было так необычно!       Вэл упал на постель и зажмурился. А перед глазами недавняя сцена так и стояла. Зачем Янг сделал так? Поразвлечься? Чем ещё заняться в такой глуши? Клюнул на смазливую мордашку, как и те, что раньше. Только подход у волка был другой, потому что он сам другой. Всегда выбрит, всегда хорошо пахнет, элегантен и безупречен. Ухоженные руки, стильная стрижка. Хоть и не в костюмах с белоснежными рубашками и запонками по тысяче долларов, а всё равно так заметно отличался от остальных оборотней.       Вэл боялся идти на ужин, боялся встретиться с Ричардом глазами, но тот не пришёл сам, ссылаясь на работу, и снова заперся у себя. Вэл постучал к нему позже. Речь заготовил, но лишь вошёл, как всё из головы вылетело. Сидящий за столом волк удивлëнно выгнул бровь.       — Не ожидал. Ты так бежал от меня… Теперь ругаться пришёл?       Вэл молчал, оглядываясь. В кабинете у Янга было просто, как и в других комнатах. Показной роскоши, в отличие от особняка фон Линн, здесь не было. Простая мебель, никаких ковров и алмазных люстр. Вместо картин — много фотографий представителей рода Янгов. Некоторые такие старые, что лиц почти не разглядеть. Но здесь на стене картина висела, и Вэл вдруг скривился.       — Не любишь живопись? — насмешливо спросил Янг.       — У фон Линн похожая висела, — нехотя ответил Вэл. — Я в окно видел.       — Могу снять.       — А ты все мои желания будешь выполнять? — развеселился Вэл, и Янг кивнул:       — Может быть.       Веселиться тут же расхотелось. Ричард будто в самую душу смотрел, и Вэл наконец спросил:       — Зачем ты целовал мне руку? Зачем говорил такое?       — Зачем? В поцелуях только один смысл. Каи занимается сексом с моим сыном по одной-единственной причине. Может, и у меня такая же причина? Ты боишься меня? — без перехода спросил волк, и Вэл строптиво дёрнул плечом:       — Вот ещё!       — А если… Если я снова захочу поцеловать тебя?       И Вэла прорвало:       — Только поцеловать или что-нибудь ещё? Ты только сразу скажи, что хочешь и как. Ты думал, что я девственник, раз такие глупости говорю? Так я тебя расстрою. Говорю — потому что знаю. Опыта, правда, мало, только раком стоять могу. А вот сосать не буду — не проси. Боюсь, что блевану.       Ричард, успевший встать, внезапно отшатнулся и, как Вэлу показалось, даже побледнел.       — Это твой отчим делал?       — Да ничего не он! — перебил Вэл. — Ивар разрешал мною пользоваться за деньги. У фон Линн порядки строгие, чтоб ни-ни, но ко мне это не относилось. Что? — оскалился он. — Больше не хочется меня поцеловать?       Он не договорил. Ричард резко притянул к себе и крепко поцеловал. Прижался ртом к губам Вэла, а после стиснул так, что у того рёбра чуть не хрустнули.       — Я знаю, что такое нельзя забыть, — сказал Янг. — Но хотя бы попытайся. И я сделаю всё, чтобы помочь в этом.

***

      Они по-прежнему мало разговаривали, и по-прежнему взгляд Янга прожигал насквозь. Вэл тогда не сказал ни да, ни нет, но Ричарду и не требовался ответ. Потребуется ещё много времени, пока молоденький леопард перестанет дичиться. И ещё столько же, пока решится ответить на поцелуй и сам поцелует в ответ, позволит узнать, какая нежная кожа у него между лопатками и как он дышит, млея от ласк.       Ждать было тяжело. Ричард уже около месяца торчал в Зелëных холмах, и дела требовали возвращения, а он бросил дела на управляющих и старшего сына и забил на всё ради диковатого мальчишки.       — А ничего, что он тебе в сыновья годится? — спросил Харт, и Ричард плечами пожал:       — Лет через десять это будет незаметно.       — А ты уверен, что он будет с тобой так долго? — хмыкнул Харт.       Ричард лишь еле заметно улыбнулся.       — Уверен.       Мимолетно провести по плечу, улыбнуться и пошутить, подарить что-то, глядя, как он застенчиво принимает подарок — Янг радовался каждой мелочи. Вэл не отстранялся. Правда, оглядывался исподлобья, ожидая насмешек от остальных. Но Каи на них глядел упоëнно, словно кинороман смотрел, а Харт хохотал:       — Пялитесь друг на друга, как два идиота. Ты-то ладно, но отец отмочил! Влюбился, как пацан.       Вэл краснел и вяло огрызался.       — Ничего и не влюбился. А я вот возьму и уйду!       — Да так тебя и отпустят! Нет, дружище, ты влип серьёзно. У отца дома э-э-э… была красотка. Он драгоценности ей дарил, таскал за собой, а в глазах ничего. Полное равнодушие. Она у него была вроде как для статуса. А сейчас совсем по-другому. Отец бы плюнул и уехал давно, а он с тебя глаз не сводит. Насколько знаю, такого ещё не было. Мы все в роду однолюбы. Пока никого нет, можно и развлечься, а как встретил свою половину… Я вот встретил. И он, похоже. Не теряйся, парень, — Харт подмигнул ему. — Если у тебя и было что-то в прошлом неудачное — забудь, с кем не бывает. В конце концов, свалить ты всегда успеешь.       Вэл смутился, но Харт сунул ему пива и тему перевёл. Прибежал Каи, привычно упав волку на колени.       — Завтра устроим пикник! — объявил он и затарахтел.       Вэл не слушал. Мама когда-то любила отца, бабушка — деда. В фильмах показывали любовь, а в него влюбился роскошный, холëный мужчина, на которого раньше вешались красавицы. Но напрягало не это. Как самому раздеться и лечь под мужчину. Да, он шикарно целовался и был нежен. В постели, наверное, тоже нежен. И Харт прав — уехать можно всегда…       Вэл внезапно вскочил, напугав сидящих рядом парней, рванул по лестнице наверх и ворвался в кабинет к Ричарду. Тот тоже вскинулся недоуменно:       — Что-то случилось?       — Я должен проверить. Я не могу так больше! Ходить и делать вид, что всё в порядке. Дальше что? Свидания, поцелуи… Всё закончится в постели, и если… — Вэл беспомощно замахал руками, слов не хватало. — Если это так, как я думаю, то чего ради мучиться обоим? Лучше я сразу уеду…       — Ты так уверен, что это плохо?       — Уверен, — признался Вэл. — Но мне хочется, чтобы ты разуверил. Этим двоим внизу нравится, и я хочу… Мне страшно, но я устал бояться. Я теперь спокойно сплю, спокойно живу. За последние годы я забыл, каково это. Не верил. Теперь я вижу. И я хочу… хочу всё ощутить. По-настоящему.       Ричард подошёл вплотную:       — Мальчик мой, я не хочу заниматься сексом для простой проверки. Я вообще не хочу заниматься сексом. С тобой я хочу заниматься любовью, и мне важно знать, что ты ко мне чувствуешь.       — Стал бы я тогда предлагать, — пробубнил Вэл. — Ты мне нравишься.       — И только?       — Чёрт, ну что ты хочешь услышать? — в отчаянии воскликнул Вэл. — Я не любил никогда и не знаю, как это. Я маму любил, но это другое. Я люблю бекон с жареной картошкой и шоколад. Купаться люблю и музыку слушать. А ты… Мне нравится, что ты рядом. Даже если не рядом, то в кабинете, и я знаю, что могу зайти туда и увидеть тебя. Ты удвоил охрану в Холмах и волнуешься, если я на ужин вовремя не прихожу. Мне это тоже нравится. И когда поцеловал меня — нравилось. И я боюсь, что однажды проснусь… а тебя нет.       Янг подошёл вплотную, кладя руки ему на плечи.       — Наверное, это лучшее признание из всех. Хотя с беконом меня ещё ни разу не сравнивали. Пойдём…

***

      Касание волка приносило удовольствие, поцелуи пьянили, заставляя забыть обо всём. Ричард что-то шептал, почти мурлыкал своему возлюбленному в ухо, если только волки на это способны, и вызывал этим толпы мурашек. Сколько бы ни было у Вэла мужчин, он всё равно оставался неопытным мальчишкой в объятиях Ричарда. Гладить его кожу, ласкать, доставляло Ричарду самому не меньше наслаждения. Прерывистое дыхание Вэла говорило, что Ричард на правильном пути, а первый стон — лучшее, что можно услышать.       Вэла никто прежде не трогал так нежно и бережно. Тело помнило грубые хватания, укусы и боль, что подолгу не отпускала. Теперь ласковые прикосновения и поцелуи заставляли забыть былое и хотеть ещё. Он не помнил, как просил и о чём просил, но только молил, не переставая, пока не получил желаемое.       Тела слились воедино, двигаясь в одном ритме, и первый вскрик, скорее удивлëнный, когда накрыла волна удовольствия. Вэл растворился в наслаждении, что волнами разливалось по телу, и почти перестал осознавать себя в реальности.       Но главное было впереди. Где-то внутри рос горячий узел, становясь ещё больше и горячей, пока терпеть стало невозможно. Тогда он взорвался ослепительной вспышкой, и Вэла пронзило насквозь от затылка до пальцев ног. Его выгнуло так, что он встал на лопатки и задрожал в экстазе. В глазах на миг отразилась вся вселенная, и Вэл обмяк, распластываясь безвольной куклой.

***

      — Ты поедешь со мной? — спросил Ричард, обнимая его. — Я помню, ты сказал как-то, что скучаешь по городской жизни. Сможешь пойти учиться.       — Я бы хотел… Очень хотел… Но только если там я буду у тебя единственным…       Ричард поцеловал его в затылок.       — Будешь. Я это сразу понял, как увидел тебя там, у фон Линн.       — Что ты мог разглядеть, — засмеялся Вэл, — в темноте? Да ещё рожа вся побитая была.       — Я разглядел.       — А не пожалеешь? Оба твоих сына с парнями живут, и ты теперь? — ехидно спросил Вэл. — Кто род будет продолжать?       — У меня три сына, — смеясь, ответил Ричард. — Третий и продолжит. Его невеста двойней беременна. Будут сын и дочь — вот они династию и продолжат.