Der, der liebt

Пальцы нащупывают пачку сигарет в кармане чёрной кожаной куртки, доставая сигарету. Всё это уже такое привычное: тёмное небо, дым от сигарет и одиночество. Усталость сковала тело, ноги не держат. Сил уже нет. Колени дрожат просто от боли. Нет, не от физической. Моральной. «Ты устал? Ничего, держись, скоро всё будет хорошо. Наверное», — Мину безумно тяжело. Он даже не представлял, что люди так живут. Он не может до сих пор привыкнуть к этому. Было бы не так сложно, если бы в этом жестоком мире он не был глупой и чертовски слабой омегой.  — Почему, — хриплый стон срывается с губ, — я разве заслужил? — взгляд направлен в небо к тому самому, что спасти тебя может, но вера утеряна. Затерялась в глубинах сломанной души и не восстановить больше. Эти ужасные альфы всё время издеваются над Юнги, не заботясь о его чувствах. Он для них просто груша для битья, которая, вроде как, никогда не порвётся. Но всё ломается. И Мин не выдержал, сломался.  Сейчас уже ничего не хочется. Ничего не держит на этой земле. Нет того, за что бороться надо. Можно просто освободиться, спрыгнув с двадцатого этажа, на котором Юнги сидит, уткнувшись в колени и рыдая. Тихо, чтобы никто не слышал.  Поплачет и пройдёт. Обязательно пройдёт. — Юнги, — тихим голосом зовут и спокойно говорить пытаются, но волнение не ускользает от Мина. — Детка, что ты здесь делаешь? Красные от слёз глаза смотрят в медовые напротив, а в тех только волнение и беспокойство. За омегу. Его омегу. — Хосок-а, ты пришёл, — Мин хнычет, как ребёнок. Внутренняя омега с ума сходит. Его альфа пришёл. — Прости меня, — слёзы текут ещё сильнее.

***

Хосок не относился к тем альфам, которые издевались над Мином. Он вообще не относился к альфам из его школы. Хосок уже давное закончил учёбу и владел своей компанией, входя в список «Десять самых богатых людей страны.» Этот альфа великолепен, красив до боли в глазах. Сначала он показался Мину странным, когда пытался познакомиться с ним. «Зачем ему малолетка, как я? Поиграет и бросит», — омега как мог избегал его. Он даже выучил расписание Чона, потому что тот караулил школьника после уроков день через день. Юнги уходил через чёрный выход. Его не волновало, что он пройдет в два раза больше чем обычно, ведь главное не попасться ему на глаза. Но Чон оказался куда умнее. Младшая сестра альфы работала в этой школе и, как назло, была классным руководителем Юнги. Она с удовольствием сказала ему адрес школьника, и Чон сразу рванул туда. Какого же было его удивление, когда он приехал к одному из своих комплексов, построенных не так давно. Мин сильно сглупил в тот день, не посмотрев в глазок. Альфа вошёл в квартиру медленно, как хищник, и прижал ничего не понимающего парня к себе. Мин не был настолько бойким, как бойцы на рингах, но сопротивляться сил у него хватает. Он пытался вырваться, правда. Однако Чон был силён, он просто прижал омегу к стене, смотря прямо в глаза, пытаясь считать всё: переживания, желания. — Моя омега, — рык вырвался из глубин горла, — больше ничья, только моя. — Что вы творите, — Мин не понимал что происходит. «Моя омега», он не мог быть его истинным, ведь так говорят только они. — Детка, — губами скользит по шее, поднимаясь выше и втягивая запах цитруса. Прекрасно. — Да отвали ты от меня, — утробный рык, и нога сама вытягивается, чтобы ударить, но её быстро перехватывают. — Что тебе нужно?  — Малыш, я знаю, что омеги начинают понимать это позже, потому что альфам нужно добиться их расположения, но я скажу тебе сразу, — неловкая пауза, и он выносит смертельный приговор. — Мы истинные. Это конец всему. Тому, чему ещё даже начала не было. Всё кануло в бездну. — Нет, этого быть не может. Мне не нужен альфа. — Юнги, я надеялся, что ты умный мальчик, — хрипит на ухо, пытаясь не злиться. Ведь какая омега откажется от альфы? Именно, никакая, а уж тем более омега Чона. Он так думал.  — Нет уж, господин Чон, если я не ошибаюсь, отойдите от меня как минимум на десять шагов и не приближайтесь. Повторюсь — мне не нужен альфа. Взгляд стеклянный и пустой. В нём нет ничего, совершенно. — Мин, ты серьёзно?  — Абсолютно. Прошу вас покинуть мой дом. Чон этого не хотел, он хотел только одного, но понимал, что это неправильно. Ему потом будет стыдно и противно от самого себя, но это потом. Альфа склоняется к бледной шее, губами оставляя метки и посасывая нежную кожицу. Движение и клыки прокусывают кожу, оставляя метку принадлежности. Мин долго злился на Чона, избегая его. Но терпению пришёл конец, когда тот заявился к его родителям, сообщая, что он истинный их сына и что он уже даже метку поставил, а парнишка его избегает. Хосок улыбался своей обворожительной улыбкой, свалил наповал папу Мина. Он был безумно рад, что его сынок нашёл альфу в таком раннем возрасте. Всё-таки восемнадцать лет — уже пора для отношений. Отец же сначала расспрашивал о том, кем Чон работает. После услышанного он сразу согласился на их отношения. Ведь он хочет «хорошее» будущее для сына. Родители дали добро на свадьбу.

***

Хосок тихо и аккуратно движется по крыше, стараясь не издавать шума, чтобы не спугнуть омегу. Юнги до сих пор сидит и плачет, не успокаиваясь. Просто не может. Сейчас он выплёскивает всё, что накопилось за это время. Голова качается в разные стороны, а губы проговаривают непонятные фразы. Хосоку больно смотреть на плачущего истинного. Хочется забрать всю боль себе, ведь Мин такой маленький, так нуждается в защите. Альфа осторожно опускается на колени перед дрожащим телом, протягивая руку. — Детка, кто тебя обидел? — рука хватает школьника за подбородок, заставляя смотреть на Чона. Ах, эти красные глаза, в которых боль. — Ну что случилось, расскажи мне всё, — притягивает омегу к себе за плечи и обнимает, крепко, как только может. — Ничего, — укладывает голову на плечо, носом шмыгая, и глаза прикрывает. Ему хорошо когда альфа рядом, спокойно. — Не обращай внимания, я посижу и пойду, — утирает слёзы рукавами толстовки, на которой персонажи его любимого мультфильма и на два размера больше. — Ребёнок, — шепчет куда-то в макушку, оставляя поцелуй, — кто обидел мою радость? Ну всё, всё, прекращай плакать, всё будет хорошо, — Чон подхватывает омегу по руки, отрывая от земли, тело больше не содрогается в истерике, а слышится только тихое посапывание. Он слишком устал. — Малыш, прости, что не уследил, — прядка чёрных волос, лежащая на лице, откинулась, открывая вид на спящее лицо. Как же он прекрасен. Пара спускается вниз к машине, чтобы скорее уехать от этого ужасного места, ведь они хотят насладиться друг другом, подарить любовь. Успокоить свои сердца, что бьются в такт друг другу. Ведь хотя бы один из них будет любить, своей любовью заставляя полюбить другого.