Брюнет злоебучий

Множество машин с светящимися фарами, которые при удачной возможности ослепляют на какое-то время, гул ходящей молодёжи, что решила расслабиться, потому что вечер пятницы, свет в окнах домов, магазинах и заведениях. Во всю кипит жизнь, кишит людьми, животными и прочей ересью, что уже задолбала несчастного парня. Программист во всю пытается начать соображать, чтобы сделать какую-то программу, но мыслей в голове даже не было, а все эти посторонние звуки, исходящие из открытого окна, что приносило прохладу из-за ветра, но и также надоедливых комаров, что пищали над ушами, отвлекали. Но и не только это мешало ему состредоточиться на работе. Некий Роман Пятифан сообщил о их расставании совершенно резко и непонятно из-за чего, оправдываясь тем, что так надо, что дело не в нём, а как не странно в самом брюнете. Все мысли сводились к тому, что он был плох и неопытен в отношениях, что виноват именно он во всей этой ситуации. Хотелось ползать на коленях перед кареглазым, просить прощения ни за что и рыдать, умолять вернуть всё. Это было несвойственно ему и он понимал, что влип по самое не хочу, влип в эту любовь до беспамятства. - Да твою мать! Затихните все! - закричал Петров, хватаясь за свою голову с отросшими волосами, оттягивая прядки. Глаза были зажмурены до появления ярких кружков и боли. Голова опустилась на прохладный стол, что заставлял немного отрезвиться от мыслей и чувств, которые были в самом разгаре сожрать его без остатка. Приоткрыв глаза, он выдохнул и совсем растёкся на кресле потирая виски. Всё становилось надоедливее чем обычно и это выводило, заставляло хотеть накуриться и напиться в хлам. - Чёртов Пятифан! - рыкнул Антон скидывая со стола бумаги и стакан с водой. Тот с громким звуком, ударился об пол и разлетелся на мелкие куски, что теперь кажется были везде. Убирать их не было желания, также как и наступить. Вариантов было немного, поэтому пришлось выбрать уборку. Уже встав с кресла, блондин услышал звук уведомления и звук был особенным для него. Он сразу же поставил его при сохранении в контакты тёмноволосого парня, сразу же почувствовал какую-то связь. Рома был кем-то особенным, избранным, но осознание этого пришло не сразу, а только с выпивкой. Взяв довольно потрёпанный жизнью телефон и нажав на кнопку, он зажмурился, а затем раскрыл свои глаза. Начал рыскать среди множества уведомлений самое особенное, значимое для него и он нашёл. Только вот зря, потому что сообщение адресовано было не ему и было прислано ошибочно. - Я расстался с Тохой. Приходи - Что-то в сердце закололо. Будто туда втыкали раз за разом острую иголку. Органы будто вырезали и хотели продать, чтобы получить круглую сумму. Хотение курить и напиться в хлам усилилось, и он не обращая внимания на осколки стакана спокойно прошёл на кухню, где вытащил из специального холодильника коньяк. Сигареты же лежали в домашних штанах парня, там же и зажигалка. Веки налились свинцом и были открыты наполовину, в руках уже была тонкая сигарета с кнопкой и зажигалка. Мысли были замешаны в кашу, в которой разобрать что-либо было невозможно. Единственное, что крутилось понятное в ней так это то, что он явно не нужен Пятифану и тот теперь времени зря не теряет. Это заставляло глаза щипать от солёной влаги, а в горле появлялся ком, который никак не проглатывался. Сигарета курилась нервно, он топал ногой, с дрожью выдыхал дым и загонял его снова в лёгкие, снова жмурил глаза в попытке избавиться от неприятных чувств, которые вцепились в него. А потом и в ход пошёл коньяк, что запутывал всё сильнее бедного Антона. Не хватало родной пощёчины матери и горластых криков, чтобы взять себя в руки и продолжать быть гордым, мразотным парнем, что захватит весь мир. Но матери не было, значит и пощёчины и криков можно было не ожидать, а также и гордого, мразотного Антона Петрова. Он сломался, разбился об края жестокой жизни. Цепляться было не за что и хотелось всё больше закрыть глаза, попасть в полную пустоту и больше не видеть лица знакомых и незнакомых людей. - Почему так вышло? - спросил Петров свою квартиру, что веяла холодом и не давала вовсе ответов, вынуждая самому выискивать настоящую причину. Измена, уход прежних чувств, запрет родителей. Конечно было очевидно, что у того ушли те чувства, что были раньше и тот пошёл на мерзкий поступок. Начал искать себе новую пассию, а может и окончательно последнего человека, что пробудет с ним всю оставшуюся жизнь. От этого хотелось выть, сдирать с себя кожу, выдёргивать волосы, рыдать и в итоге быстро, безболезненно покинуть чёртов мир. Но этого не было и он просто заснул на диване от влитого в себя алкоголя. *** Утро было самым ужасным из всей его жизни, голова раскалывалась на части, к комку в горле присоединилась тошнота, а живот хватало спазмами. Он продолжал валяться на мягком диване, но телефон разрывало от звонков. Звонки он пропустил мимо ушей, а вот уведомления снова заставили его встрепенуться. Встав он почувствовал пульсирование в ступнях, но не обратив на это должного внимания, Петров быстро ретировался с зала. Почти прибежав к рабочему столу, он схватил телефон. Замешкался. Неуверенность со страхом взяли своё и он вовсю сжимал бедную технику в своей руке, пытаясь бороться со всеми чувствами, что лезли за края. Он дал себе смачную пощёчину и пришёл в себя. - Соберись тряпка - сказал сероглазый и разблокировав телефон стал читать самое последнее сообщение, что было важнее остальных "Тох, Антоха, Антошка картошка". Сердце заныло от прочитанного. От отчаяния хотелось перерезать себе горло, чтобы не видеть снова то прелестное лицо и слышать этот красивый голос, что был раньше успокаивающей мелодией. Делать было абсолютно нечего и блондин убрав растрёпанные волосы с глаз пошёл спускаться, чтобы открыть дверь подъезда. Мыслей не было совершенно. В голове было пусто. В ушах были слышны стуки сердца. Ком в горле будто нарастал. А тело становилось слабым. *** - Чё пришёл, брюнет злоебучий? - злобно спросил Антон, пытаясь вернуть прежнего себя. Он глядел в карие глаза, что ассоциировались с тёмным шоколадом, который он так любит. Петров пытался себя заново собрать, чтобы дать отпор Пятифану, но просто проигрывал этому парню. - Поговорить - холодно ответил Роман, выбивая из-под ног сероглазого землю. В душе прошёл лютый мороз от леденящего взгляда и холодного, железного тона. От нежного, ласкающего уши голоса осталось ничего. Вся уверенность в себе ушла, но он стойко продолжал бороться со всей бурей в себе и лишь хмыкнул, прикрывая на секунду глаза. - Разве нужно пиздеть о чём-то? Ты мне всё объяснил в сообщении. Я прекрасно понял тебя - выдавил из себя снова грубый тон, но на самом деле хотелось просто зарыдать в голосину. Он смотрел в карие глаза, что мутнели с каждой секундой. Рваный вздох вышел из уст Антона и он почувствовал как по щекам текли горячие слёзы, которые въедались в кожу и продолжали жечь её. - Давай, пока - шепнул программист, не желая показывать себя такого слабого. Он разворачивался с мыслью, что его схватят за руку, притянут к себе и крепко обнимут, но такого не было. Такого никто не собирался делать и железная дверь захлопнулась с грохотом. С таким же грохотом и упала его стойкость. Слёзы текли и не собирались останавливаться, всё больше всасываясь в кожу, всё больше обжигая её. *** Алкоголь оставался привкусом во рту и горле. Отдавался теплом в теле и туманом в голове. Встав из за стола Антон почувствовал лёгкость в ногах. Казалось будто он летал и совсем чуть чуть дотягивался до пола, где до сих пор валялись осколки стакана. К сожалению, лёгкости в душе не было. Игла продолжала втыкаться в сердце, а кошки скребсти рёбра, что превращались в прах. Больше больнее было от желания написать этому брюнету. Написать о своей безграничной любви.