picture me and you

Щелчок. — Быстро сделай милое лицо. Щелчок. — Теперь уродливое. — Это легко для тебя. — Эй! –Джисон легонько толкнул Минхо плечом. Щелчок. — Чёрт! Если ты не попал в кадр на последней фотографии, то ты сам виноват, что был резок. Минхо рассмеялся и покачал головой, выходя из-за шторки фотобудки, чтобы забрать свои отпечатанные полоски. Как и ожидалось, она была немного размытой, слишком яркой, и они не совсем правильно рассчитали время для четвёртого и последнего снимка. Но она всё равно была милой, и Минхо точно знал, где будет хранить её — вместе с растущей коллекцией подобных снимков из фотобудки, незаметно спрятанных между книгами на полке в его спальне. Минхо на секунду задумался о том, насколько романтичным это может показаться со стороны, но быстро отвергнул эти мысли. Свободное время и мелочь — это всё, что им было нужно для их маленькой традиции, которая началась просто как способ скоротать время, пока остальные ходили по магазинам. Джисон потянул его в сторону от магазинов одежды, к фотобудке, одной из тех, что были в торговом центре, где можно было рисовать на изображениях и делать себе кошачьи ушки (что, конечно, Минхо с энтузиазмом и сделал). Через полчаса они уже практически вываливались из фотобудки от смеха, слишком долго играя с инструментами редактирования. У Минхо наконец закончились монеты, которые он с удовольствием тратил на то, чтобы позировать, делая снимок за снимком, лишь бы увидеть, как Джисон каждый раз улыбается и смеётся. Через несколько месяцев их традиция стала более регулярной. Они приходили в гости не для того, чтобы делать дурацкие правки и тратить деньги, а чтобы отметить особые события — после выхода новой песни, после номинации на какую-нибудь награду или даже просто после долгого дня тренировок. Минхо засовывал их между своими книгами — маленькие снимки их самых интересных дней. И всё же он никогда не смотрел на них после того, как они были спрятаны. Он никогда не пересматривал их, не раскладывал на полу и не предавался воспоминаниям; он лишь касался пространства между этими книгами, чтобы спокойно добавить новый экземпляр в свою коллекцию. В них было что-то слишком сильное. Минхо чувствовал, что если он посмотрит на все полоски рядом, то что-то произойдет. Если он будет слишком много думать о том, что в его коллекции есть только он и Джисон — прижавшиеся друг к другу наедине, со стучащими коленями, обнимающие друг друга за плечи и смеющиеся, наполняя будку — что-то произойдет в его сердце, и он не сможет вернуться оттуда. Несмотря на то, что фотографии были сделаны в память о достижениях группы, к которой он испытывал огромную любовь, он не хотел думать о том, сколько этой любви хранится в фотографиях только их двоих. Джисон выхватил распечатку из его рук, вырвав Минхо из размышлений. Он рассмеялся над последней фотографией. — Видишь! Мы оба вне кадра! — Ты толкнул меня, — ответил Минхо, снова возвращаясь в игривое настроение. — Ты назвал меня уродливым! — возразил Джисон, но на его губах появилась ухмылка в форме сердца, которая выдавала его боевой настрой. — Всё в порядке. Мы делаем это уже в двадцатый раз — ничего страшного, если один из них не так хорош, — успокоил его Минхо с лёгкой улыбкой. — Но я хочу, чтобы они были хорошими, — ныл Джисон. Он посмотрел вниз. — Я имею в виду, это только потому, что они не такие уж и дешёвые. — Это я заплатил за большинство из них. — Минхо не удержался и слегка взъерошил тёмные волосы другого парня, не обращая внимания на то, что тот надулся в ответ. — Давай прогуляемся. — Минхо, как обычно, положил фотополоску в карман, и они направились к выходу из торгового центра.

***

Было уже поздно, и влажная, ветреная октябрьская ночь встретила их, когда они вышли на улицу. Остальные уже вернулись домой после совместной трапезы, и Джисон наполовину пожалел, что не ушёл с ними, почувствовав, как холод пробирает его сквозь джинсовую куртку. Неоновые вывески баров и магазинов по-прежнему освещали дорогу впереди, отражаясь от луж, которые намочили их ботинки, пока они шли бок о бок. Вечер в городе был тихий, только свист ветра и редкий звон колокольчика от посетителей, входящих и выходящих через дверь ресторана. Окна всех заведений были запотевшими от тепла, но янтарное сияние настольных ламп всё же пробивалось сквозь них и растекалось по влажной улице. Джисон подумал, что рядом с ним Минхо выглядит раздражающе уютным, элегантно одетым в длинное шерстяное пальто каштаново-коричневого цвета. Аккуратный чёрный шарф был намотан до подбородка, а его тёмные волосы сияли золотом, когда они проходили мимо освещённых витрин. Джисон находился где-то между завистью и восхищением. Он натянул свой тонкий пиджак ближе. Доверять Минхо, чтобы он всё время выглядел так собранно, и доверять себе, чтобы выскочить на улицу без подходящего пальто. В тот вечер Джисону хотелось поскорее уйти. Это был долгий рабочий день для всех них, и мысль о холодном пиве и горячей еде со своими лучшими друзьями заставила его практически броситься вон из студии. Он также весь вечер ждал, что Минхо обратит на него внимание за ужином. Он надеялся, что к концу ужина Минхо допьёт последнюю рюмку и наклонит голову в сторону двери, как делал это во многие другие вечера, как бы говоря: — Пойдем со мной в другое место. И вот, как и надеялся Джисон, они остались вдвоём в той же маленькой кабинке после того, как остальные участники разошлись по домам; они теснились на сиденье, рассчитанном на одного человека, и чувствовали себя прекрасно, отделённые от внешнего мира всего лишь занавеской. Мысли Джисона продолжали блуждать, пока он шаркал своими ботинками по луже. Минхо аккуратно обошел её. Ему было интересно, сохранил ли Минхо какие-нибудь из сделанных ими фотографий, или они в итоге были куда-то выброшены. Конечно, он не стал бы так просто избавляться от них, подумал он — Минхо, при всей своей сдержанной внешности и быстром юморе, по-прежнему оставался для него мягким и сентиментальным человеком. Джисон ненадолго задумался о том, что другой парень хранит все фотографии — возможно, в одном тайном месте, как будто они были драгоценными, — и почувствовал лёгкое головокружение. Возможно, дело было в выпивке. Он на мгновение задумался о том, что бы он сделал, если бы всегда был тем, кто кладёт фотографии в карман. Он знал, что сохранил бы их, если мог. Но он не хотел просить о них, не хотел придавать большого значения их маленькой традиции, тогда как для Минхо, вероятно, это было просто забавой. Они двинулись дальше в уютной тишине, но когда они добрались до дома, любопытство Джисона взяло верх. — А ты хранишь что-нибудь из них? — Что хранишь? — Наши фотографии. На мгновенье воцарилась тишина, когда Минхо остановился перед их домом, повернувшись лицом к своему другу. Джисон заметил, что его глаза всё ещё были теплыми и похожими на кошачьи даже при флуоресцентном освещении у входа. — Да. — О… Можно я когда-нибудь взгляну на них? Клянусь, мы уже много их сделали, и, возможно, было бы забавно взглянуть на них снова. — Джисон не смог найти объяснений. — Ну, знаешь, только из-за всех наших глупых лиц. Минхо на мгновение затаил дыхание. Джисон попросил его сделать именно то, чего он избегал; он просил его вытащить драгоценную коллекцию с укоренившегося места, нарушить комфортное, добровольное невежество, в котором он жил столько, сколько себя помнил. Круглые глаза Джисона просто сияли в ответ, невинно ожидая ответа. Минхо выдохнул и взял Джисона за руку, прежде чем тот успел подумать дважды, засунув их переплетённые пальцы в карман своего тёплого пальто, где лежала их новейшая фотолента. — Тогда давай сделаем это сейчас.

***

Они стояли в лифте, что казалось Минхо мучительной вечностью. Он не совсем понимал, что будет делать с этими фотографиями, когда они доберутся до его комнаты, и как справиться с чудесным ощущением мягкой руки Джисона, всё ещё сжимающей его руку в кармане. Джисон молча стоял рядом с ним, не сводя глаз с металлических дверей, словно желая, чтобы они открылись. Наконец, они добрались до своего этажа; он практически вытащил Минхо в коридор в своей неловкой спешке. — Извини. Гм. После тебя, — он отступил назад и жестом попросил Минхо провести их в его комнату. Минхо только рассмеялся. Забавное поведение Джисона напомнило ему, что он, вероятно, не единственный, кто чувствует себя смущённым и сбитым с толку. Не прошло и минуты, как Джисон уже сидел на краю кровати Минхо, а его ботинки стояли за дверью. Он бывал в этой уютной комнате бесчисленное количество раз, но сейчас в ней чувствовалась лёгкая клаустрофобия. По крайней мере, здесь было чище, чем в его собственной, отметил он. Пока Минхо вешал пальто и включал лампу, он старался незаметно оглядываться по сторонам, гадая, где могут быть эти фотографии. Старший повернулся и потянулся к аккуратному ряду книг на полке у его кровати, из которого он достал небольшую коллекцию печатных полос. Минхо немного замешкался, держа их в руках; он не думал, что их вечер закончится именно так, что ему придётся доставать эти фотографии из тайника, и уж точно не ожидал, что на его кровати будет ждать симпатичный и слегка подвыпивший Джисон. — Вот, — Минхо небрежно протянул их Джисону, но почувствовал лёгкую дрожь собственной руки. — Ты хотел посмотреть на них вместе? Минхо сел рядом с ним, возможно, немного более охотно, чем собирался. Если ему придётся столкнуться с тем, чего он избегал, то присутствие Джисона, по крайней мере, могло бы разрядить обстановку. Они уже выпили по стаканчику-другому, и Минхо мог бы просто посмеяться вместе с ним над фотографиями, а не испытывать странную тоску, которая, как он знал, возникнет, если он будет просматривать их в одиночестве. — Конечно, — ответил Минхо. Джисон выбрал одну из них наугад. Это была обычная вертикальная полоса из четырех фотографий, только черно-белая, без рисунков и эффектов. Пара улыбалась и делала между собой серию сердечек — большое однобокое, с пальцами, соприкасающимися над головой, и поменьше, с руками, сложенными вместе, образуя каждую половину сердца. Джисон усмехнулся, повторяя их ликующие выражения, запечатлённые на монохромной фотографии. Он украдкой взглянул на сидящего рядом Минхо, который тоже с нежностью смотрел на фотографию. — Интересно, когда это было сделано? Симпатичная фотография, но я её не помню, — с любопытством пробормотал Джисон. Минхо просто перевернул полоску в руках Джисона. На обратной стороне был смайлик и дата, написанная ручкой. Судя по всему, это было сделано одним летним вечером раннее. — О. Это ты написал? — Я делаю это на всех, — тихо признался Минхо с розовыми щеками. Опять же, возможно, это из-за выпитого напитка. Он почесал затылок, его тонкий чёрный свитер вдруг показался ему ужасно теплым. — Они в полном порядке, так что не стоит их сильно портить. Джисон не знал, что на это ответить. Цвет его лица соответствовал огорчению Минхо, а в голове крутилась мысль о том, что эти фотографии достаточно много значат для Минхо, чтобы он хранил их с такой любовью. — Иногда я задавался вопросом, сохранил ты их или нет, — наконец сумел сказать он. Глаза Минхо смягчились, превратившись из смущённых в нежные. — Конечно. Неужели ты думал, что я могу просто выбросить их? Джисону так хотелось ослабить давящее напряжение, которое он чувствовал в комнате. Изначально здесь было уютно, но теперь его лицо пылало огнём. Минхо почему-то казался ближе, чем раньше; хотя между ними всё ещё оставалось пространство, и они сидели бок о бок, прямота его взгляда заставляла Джисона почувствовать, что они с таким же успехом могут быть носом к носу. — Ну, я думаю, это потому, что ты заплатил за большинство из них, верно? — поспешно пошутил он. — Джисон, ты же знаешь, что это не имеет значения. Я оставил их, потому что хотел. — И… Ты хочешь продолжать это делать? — Джисон даже не знал, что он имел в виду под этим. Он попытался уточнить: — Собрать эти фотографии вместе и хранить их? Минхо сначала ничего не ответил. Он вернул свое внимание к стопке фотографий на кровати между ними и вытащил полосу из самого низа. На одной из фотографий был запечатлен Джисон с издевательски удивлённым выражением лица: рот открыт в ухмылке, а глаза расширены. Минхо стоял лицом к нему, прижавшись губами к щеке Джисона, а его рука, поднявшись, держала другую сторону лица парня. Джисон помнил эту фотографию. Он вспомнил, как они оба тут же рассмеялись и продолжили, Минхо выложил ещё монет для очередного поворота, а Джисон пытался избавиться от того, как его лицо восхитительно покалывало всю оставшуюся ночь. — Да, я бы хотел продолжать делать это. — Ответ Минхо был уже не более чем шепотом. Для Джисона это прозвучало так, словно означало тысячу возможных вещей. Он почувствовал, как нежные пальцы убирают с глаз упавшую прядь волос, и оторвался от фотографии, не совсем веря своим чувствам. Возможно, Джисон и раньше думал о подобной ситуации, но он никогда не позволял своим мыслям заходить слишком далеко. Когда они сидели вместе в ресторане в тот вечер — он терпеливо ждал, пока Минхо предложит пойти куда-нибудь, — он думал о том, как легко мог бы просунуть свою руку в руку Минхо и увести его. После очередного бокала Джисон подумал о том, как прекрасно было бы взять инициативу в свои руки и положить руку на бедро Минхо, а ещё лучше — почувствовать под столом руку Минхо, касающуюся его в ответ. Он прервал эту мысль и вернулся к еде, пытаясь вернуться к разговору группы, но не мог полностью избавиться от своего желания. Сидеть рядом с Минхо иногда было похоже на то, что сидеть слишком близко к камину; то, что начиналось как уютное тепло, к которому хотелось быть ближе, вскоре превратилось в нечто слишком яркое и горячее, на что даже смотреть не хотелось. И всё же он был здесь, в комнате Минхо, приближался к огню и снова ощущал жар во всем теле. Рука Минхо легла на волосы Джисона, ощущая восхитительное тепло и утешение, хотя он всё ещё горел внутри. — Всё в порядке? Ты горячий, — слегка поддразнил его Минхо, но в его тоне ясно слышалась искренняя забота и обеспокоенность. — Ты думаешь, я горяч? –Джисон набрался духу и пошутил. Минхо только закатил глаза. — Я имел в виду, это нормально? Я тебя беспокою? — Ты- просто продолжай в том же духе… Джисон просто закрыл глаза и наклонился ближе к пальцам, поглаживающим его по волосам. Минхо почувствовал себя увереннее от того, как другой мальчик, казалось, преследовал его прикосновения, и позволил своей второй руке лечь поверх руки Джисона на кровать между ними. У Джисона перехватило дыхание, и его глаза распахнулись от неожиданного прикосновения, но в ответ он наконец-то переместил свободную руку на бедро Минхо, подталкивая его ближе, чем он уже был. Это было даже лучше, ещё совершеннее, чем он мог себе представить в тот вечер, когда они пили вместе. Они по-прежнему сидели бок о бок на кровати, но из-за их перемещения глянцевые снимки соскользнули прямо с покрывала, беспорядочно упав к их ногам. Минхо не мог найти в себе силы позаботиться об этом. — Теперь мне слишком жарко, — пожаловался Джисон, не желая прекращать прикосновения, но стараясь не перегреться из-за опасений. — То же самое, — фыркнул Минхо. Не задумываясь, он убрал руки от Джисона и стянул через голову свой свитер, под которым оказалась только белая футболка. Джисон постарался не обращать внимания на то, как Минхо швырнул свитер через всю комнату, словно ему не терпелось вернуть свое внимание к нему. Джисон последовал его примеру и стянул через голову свой топ с длинными рукавами, бросив его на пол вместе с фотографиями, и остался в простой черной футболке. Они оба были полностью одеты, но Джисону это показалось невыносимым: они оба дышали так, словно только что поднялись по лестнице, их волосы растрепались от прикосновений и снятия свитера. Если бы кто-нибудь увидел его сейчас, то подумал бы, что его трахнули. Он уже чувствовал себя обнажённым, но это возбуждало его: то, как взгляд Минхо оценивающе пробежался по его теперь уже видимым рукам и шее. Тонкая белая футболка старшего прекрасно облегала его, когда он снова придвинулся к Джисону — на этот раз он положил обе руки на плечи младшего, мягко побуждая его лечь обратно на кровать. Минхо колебался: — Если ты не хочешь этого или хочешь уйти- Джисон откинулся назад и посмотрел на него сверху. — Я никуда не уйду. Минхо с опаской навис над ним, страстно желая опуститься на Джисона и поддаться горячим ощущениям, которые угрожали поглотить его. В течение, казалось, целой минуты они просто стояли, вдыхая пространство друг друга, не сводя с друг друга глаз. Смотреть на Минхо было всё равно, что смотреть на солнце, но Джисон всё равно позволил ему обжечь себя. Минхо по-прежнему держал его за плечи, как будто он был прикован к ним, а руки Джисона нерешительно коснулись его талии в ответ. — Можно тебя поцеловать? –Джисон нарушил молчание. — Пожалуйста. — Минхо больше не заботился о том, чтобы быть сдержанным и достойным. Джисон крепче обхватил его за талию, потянув его вниз, в то время как Минхо опустился. Их невинные взгляды встретились и они мягко соприкоснулись губами в тишине, а затем снова расстались с легким чмоком, пробуя друг друга. Две пары карих глаз искали друг друга, безмолвно соглашаясь: Снова? Снова. Руки Джисона полностью обвились вокруг талии Минхо, приглашая его приблизиться к нему как можно ближе. И на этот раз Минхо потакал ему — перекинул ногу через Джисона и опустился, чтобы оседлать другого, пока они оба не легли, соприкасаясь носами. Их губы снова встретились, уже более решительно, и они нежно толкались и тянулись, пока Джисон не прикусил нижнюю губу Минхо. Минхо не смог сдержать судорожного вздоха, и в ответ он открыл свой рот для Джисона, позволяя их языкам встретиться медленными, ленивыми движениями, словно они ели мёд с губ друг друга. — Ты всё ещё в порядке? — Минхо наконец оторвался, чтобы посмотреть на очень покрасневшего Джисона, тем временем придвинувшись, поцеловал его в щеку. — Да, но я думаю, что мне нужно перевести дух, — полушутя ответил Джисон, слегка задыхаясь после того, как Минхо практически выжал из него воздух при поцелуе. — Это нормально. — Минхо хотел попробовать ещё один способ, он двинулся вперёд и слез с Джисона. Парень заскулил, когда Минхо вырвался из его рук, но он только рассмеялся и лег на другой конец кровати, потянувшись к Джисону и притянув его к себе. Его ноги поднялись и снова оказались по обе стороны от талии Джисона, на этот раз плотно обхватив его, пока их лодыжки не перекрестились. — Теперь всё в твоих руках, — прошептал Минхо, чувствуя, как бёдра другого прижимаются к его бёдрам, как он и ожидал. — Я сделаю всё, что ты захочешь, — честно ответил Джисон, не совсем понимая, чего от него хочет Минхо. Старший забавно закатил глаза. — Я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь. Вот чего бы я хотел. Джисону не потребовалось много времени на раздумья. Он провел рукой по бедру Минхо вверх, туда, где белая футболка выбивалась из-под джинсов. Минхо нетерпеливо заёрзал под ним, когда пальцы Джисона проникли под футболку, выдернув её из-за пояса и обнажив кожу ещё больше. Не то чтобы он никогда раньше не видел тела другого, но в этой обстановке Минхо был уязвим только для его глаз. Он лежал под ним, его сильные ноги подталкивали его ближе, а обнажённый торс освещался светом лампы, он смотрел на него с такой любовью и желанием; Джисон хотел бы как-то сохранить это видение. В голове мелькнула мысль, но он отложил её на потом. Минхо едва мог держать себя в руках, наслаждаясь тем, как Джисон использует свои руки, как ему вздумается, но в то же время хотелось прижать его к себе и коснуться его тела со всех сторон. Он пошёл на компромисс, позволив своим рукам блуждать по рукам Джисона, проводя пальцами по его бицепсам и царапая ногтями рукава его чёрной футболки. Особенно острое впивание ногтей в мышцы плеч заставило Джисона вздрогнуть, и он, наслаждаясь неожиданным контрастом боли и тепла, продолжил свои прикосновения к горячей коже груди Минхо. — Ты оставишь след, если будешь так делать, — предупредил он. — Может, я и хочу, — искренне флиртовал Минхо в ответ. — Я знаю, но мы не должны быть слишком очевидными, — напомнил ему Джисон, пытаясь проявить осторожность и разум, несмотря на то, что его мозг, одержимый любовью, сейчас почти не функционировал. Минхо притянул его к себе для очередного поцелуя, находя очаровательным то, что Джисон так заботился об их личной жизни в данный момент. Но Минхо просто хотел жить в этом моменте — так близко к своему любимому мальчику, губы встречались снова и снова, что каждый раз приводило его в восторг — и он не мог пока беспокоиться ни о чем за пределами своей комнаты. — Тогда сделай со мной что-нибудь. Я могу это скрыть, сказав, что это синяк или что-то в этом роде, — небрежно предложил Минхо. В любом случае, Минхо в глубине души фантазировал о том, чтобы сделать что-нибудь, чтобы отметить Джисона как своего, или наоборот. Он понял, что это может объяснить, почему он так жаждал этих фотографий и специально помечал каждую из них датой — это был его способ закрепить то, что между ними было. И чтобы воплотить свою фантазию, Джисон немного отодвинулся назад и опустил голову, позволяя своему рту прижаться к животу Минхо вместе с руками. Минхо снова задыхался от новых, более влажных ощущений, его рука поднялась, чтобы запутаться в волосах Джисона и прижать его к себе. Джисон неуверенно прикусил кожу, как раньше губы Минхо, чувствуя себя смелее при мысли о том, что старший хочет, чтобы он взял на себя больше контроля. Теперь он подозревал, что такие мысли были не только у него, он мечтал о другом в менее дружеских ситуациях и представлял себе прикосновения друг друга. Он придержал Минхо за талию, чтобы остановить его нетерпеливые движения, и лизнул место на его грудной клетке, чуть ниже того места, где была задрана футболка. Минхо хотелось бы сбросить футболку и почувствовать рот Джисона повсюду, но он знал, что они всё ещё исследуют свои границы и медленно открываются друг другу. Ему было всё равно на то, что они делают, лишь бы их руки не отрывались друг от друга, поэтому ему пока не требовалось большего. — Продолжай, — пробормотал Минхо, наслаждаясь движением зубов и языка по животу. Это было почти слишком, чтобы быть свидетелем; вид Джисона между его ног с опущенной головой заставлял его разум двигаться дальше, чем следовало. Оставь эту мысль на потом, сказал он себе. Закрыв глаза, он почувствовал, как Джисон сосредоточил своё внимание на одном конкретном месте, покусывая и посасывая его, пока оно не стало чувствительным и болезненным. Несмотря на желание Минхо оставаться в таком состоянии всю ночь, он почувствовал, как Джисон сел и покинул его тело, чтобы потянуться через кровать за чем-то другим. — Эй. Я думал, что сказал тебе продолжать делать это… — по-детски захныкал Минхо. — Я думал, ты сказал мне делать всё, что я хочу? — Джисон поправил его с ухмылкой. — Улыбнись, малыш. Он взял в руки телефон. — Что- — Ты хранишь все наши фотографии. Так, может быть, я получу одну для себя? — предложил Джисон. Минхо посмотрел на себя сверху вниз; ноги всё ещё раздвинуты там, где Джисон вырвался из его хватки, рубашка задрана до груди, а на коже расцветают следы — он не сомневался, что его рот и волосы тоже в плачевном состоянии. — Я думал, ты пытаешься быть осторожным, — отчитал его Минхо, слегка прихорашиваясь представлением о том, что Джисон хочет запечатлеть его в таком виде. — Я буду очень осторожен. — Он заверил старшего ещё одним поцелуем. — На самом деле, я буду смотреть на неё каждую ночь, чтобы убедиться, что не потерял ее. — Джисон шутил, но он знал, что не сможет перестать смотреть на такую фотографию Минхо, если ему удастся её запечатлеть. — Хорошо. Тогда, может быть, я смогу как-нибудь сфотографировать тебя? Чтобы пополнить свою коллекцию? — поинтересовался Минхо. Где-то в его вопросе было подразумеваемое значение: можем ли мы сделать это снова, пожалуйста? — Конечно. И теперь я знаю, каково это, я не позволю тебе уйти, — сказал Джисон, успокоив Минхо обещанием. — А что мне вообще делать? — Он рассмеялся. — Я должен позировать или что? — Просто стой там. Ты идеален. Джисон снова встал на колени между ног Минхо. Старший посмотрел сквозь ресницы на телефон над ним, и Джисон действительно считал его идеальным. Его темные волосы были растрёпаны на бледных простынях, взлохмаченные из-за их перемещений и прикосновений, а губы всё ещё были влажными, как после интенсивного поцелуя. Его белая футболка обнажала гладкую кожу, которая была золотистой в тусклом свете лампы, лишь слегка припорошенную лёгким потом и случайными покраснениями, оставленными ртом Джисона; и, наконец, руки Минхо, вытянутые над головой, падали в уязвимой и расслабленной манере, которая говорила, что это только для него. Щелчок.