you know that I will never harm you, honey?

Дрим и Джордж дурачатся и дерутся подушками. Игра началась совсем недавно, и они пропустили несколько тихих смешков, от осознания в каком положении находятся. Вдруг, на довольно сильный замах Гоги, Клэй резко отскакивает назад. Он закрывается обеими руками, зажмуривает глаза. Старший слышит, как весь воздух выходит из его лёгких. Брюнет ясно увидел секундный страх и ужас в его глазах, что было тревожным знаком и сразу заставило его заволноваться. – Воу- Хэй, ты в порядке?..– удивлённо спрашивает Джордж, и в напряжённом молчании продолжает.– Дрим? Ты-... Перед тем как ответить, с его губ срывается судорожный вздох, он уводит свой взгляд в сторону, меняет положение рук, бессознательно сминая простыню по бокам. – Д-да, я окей...– всем очевидно, что это не так. Он поджимает губы из-за того, что его голос случайно дрогнул, и его возлюбленный не мог этого не заметить. – Что это было?– стараясь сделать собственный голос мягче и тише, вопрошает британец. Но тот лишь напряжённо молчит, хмурясь, очень увлеченно разглядывая шкаф, не желая сейчас сталкиваться с изучающими глазами Джорджа. –...Я не уверен, что хочу об этом говорить...– наконец сдавленно говорит Дрим. Боковым зрением он видит, как юноша беспокойно сминает угол подушки, что недавно была в его руках, а сейчас лежала рядом на кровати. – Дорогой, пожалуйста ответь. Ты можешь мне доверять...– она тоже так говорила. Дэвидсон уже предполагал, что услышит, и как бы болезненна не была правда, он должен её узнать. – Я не хочу... – Пожалуйста, Клэй. Я вижу, что тебя что-то цепляет, и я хочу, чтобы ты высказал мне это.– он подполз к нему на коленях чуть ближе, достаточно осторожно для того, чтобы проверить реакцию. Тот не поднимал глаза и не реагировал ни отрицательно, ни положительно. Это только сбивает старшего. – Ты не захочешь знать...– ментальный блок не даёт флоридцу вылить все свои чувства наружу, но его партнёр терпелив и может найти нужный подход. – Я только что сказал, что хочу.– его мягкость голоса могла бы растопить сердца фанатов. Но сейчас его слышал только Дрим, впрочем это и к лучшему. Если он собирался продолжить закрываться и скрывать истинную причину своего испуга, то Гоги сам сделает предположение. Тихо-тихо, не желая напугать, он вопрошает.– Это из-за Сэм?.. Его бывшая девушка. Парень резко вскидывает глаза. В зелёных радужках конфуз, страх и ужасающая реальность. Брюнет уже понял, что оказался прав. Это подтверждает лёгкий, отрешённый кивок головы. Он хочет сказать: "прости, что начал развивать эту тему, если она тебе действительно неприятна", но не успевает, потому что младший сам начинает говорить. – Она- она- Как ты понял, она иногда меня...била.– его лицо выражает душевную боль, что терзала его, и Джорджи хочет отдать ему все богатства мира, лишь бы стереть это глубоко расстроенное выражение.– И- и постоянно на меня м-морально давила... Ему так тяжело думать об этом, в голове всплывают отвратительные образы её деяний. Глаза в уголках наполняются слезами. Британец тут же старается обнять его, и парень сам притягивает его к себе, сгребая в объятия покрепче. Ему сейчас это было уж очень нужно. От воспоминаний становится лишь хуже, и забывается надежда на то, что если выговориться станет легче. Клэй не сдерживает всхлип, тыкается носом в плечо возлюбленного. – Ты же знаешь, что я бы никогда не причинил тебе вред, милый? Конечно, он знает. Но эта фраза будто разрушает стену. Удерживаемый барьер слетает с петель, и Дрим перестаёт сдерживаться в желании плакать. – Да- д-да, я знаю...– тихо еле слышно произносит младший, потому что его голос ломается, так же, как и он сам. Дэвидсон гладит его по бокам, но этого недостаточно, чтобы отвлечь от того, что приходит на ум. Его накрывают уж очень яркие флэшбеки, и он неконтролируемо заходится в настоящем плаче. Давно лежало это на душе, терзало, так давно он был поранен, столько лет делая вид, что всё в порядке. Носил маску с улыбкой, смеялся на камеру и плакал от бессилия, когда оставался один на один со своими мыслями. Раз уж старые душевные шрамы вскрыты и вновь кровоточат, его травмированная психика насильно наталкивает его на флэшбек, который тут же становится безвыходной ловушкой игры его больного мозга. От виска через весь череп проходит ужасающая головная боль. Перед глазами мутный силуэт девушки. В её руках нож, наставленный прямо на него. Он загнан в угол собственной спальни. В ушах ужасно громко стучит сердце, по жилам течёт страх, настоящий ужас за свою жизнь. Клэй знал, что никогда не сможет поднять руку на кого-либо, даже в виде самозащиты. Он бы никогда не сделал кому-то больно специально, уж тем более ей. Она его девушка, Сэм. Да, сейчас у неё было оружие, которое она наставила на него, но он бы не посмел. Он просто не может переступить через свои моральные принципы, а сейчас он и вовсе не был достаточно в здравом мышлении, чтобы задумываться об этом. Голова раскалывается. Ох, кажется она приложила ему в висок с кулака минутой ранее, это объясняет боль. Его сковало животным страхом, похоже ему нужно принять свою участь прямо так. Он умрёт от рук девушки, которую любил, а та оказалась сумашедшей. И что, что она ниже его на целую голову, он просто не сможет элементарно самозащититься. В ушах звон, шум и стук сердца, теперь перекрываются оглушительным треском. Это их отношения развалились с этим отвратительным звуком? Он возвращается чуть ближе к реальности, и понимает, что этот грохот, кажется, прозвучал из другой части квартиры. Уши закладывает от более близких звуковых всплесков. Со странным звоном падает на пол нож из рук девушки, что отдаëтся дополнительной болью в виске, а потом раздаëтся пронзительный крик. Её крик. В комнату вбегают офицеры полиции. Стойкое ощущение, что его голова сейчас разорвëтся. Он без сознания падает в шипящую темноту. Резко выходя из ужасного воспоминания, его пробивает дикая дрожь. Собственное лицо всё в слезах, и Джордж в панике пытается привести его в чувства. Он без конца повторял его имя и отдельные слова, такие как: "очнись", "пожалуйста", "ответь", "я здесь", "слушай меня". Очевидно, он пытался привести его в рассудок, так как тот даже не отвечал на собственное имя, заходясь в нечеловеческих рыданиях. Дрим старается сморгнуть влагу с ресниц, пока прижимает к себе возлюбленного, сжимая его руки, плечи и ткань одежды на нём. Изо рта вылетают жалкие попытки произнести имя старшего, но в его состоянии сейчас было достаточно это сложно. В основном от него слышалось какое-то неразбираемое месиво слов, сквозь истеричный плач. Гоги старался как мог, чтобы показать ему что он рядом, и тот в безопасности. Хотя пока, к сожалению, это не особо помогало. Его руки обвернули туловище любимого, пока ладонями он гладил его, мягко сжимая его плечи. Чтобы успокоить партнёра в неконтролируемом плаче, старший предпринимает попытку играть на запретном. – Я знаю, что я очень редко тебе это говорю, и ты очень любишь это слышать, так что это должно помочь. Хочешь услышать, как я говорю, как я тебя люблю? Ему сложно давалось видеть Клэя в таком состоянии, хотелось самому броситься в слёзы. Но он максимально отдавал всего себя и делал всё для парня. Он знал, что это его долг, да и самому хотелось помочь, утешить, затопить нежностью. Сама реплика заставляет блондина и вправду отвлечься от рыданий, и сдавленно угукнуть, сквозь всхлип. – Я тебя люблю...– звучит немного неуверенно, и он спешит это исправить.– Я тебя люблю.– уже лучше, а не так как будто Джорджа заставляют это произносить. Младший дрожит под его ладонями.– Я тебя люблю. В третий раз слышится настоящая чистая любовь из глубины души юноши, и это на неземном уровне действует как успокоительное на Дрима. Тот ёжится в тепле объятий британца, немного успокаиваясь, и тому на самом деле нравятся спокойные поглаживания его рук. Он делал всё, чтобы флоридцу стало полегче, и у него прекрасно получалось. Внезапно, после небольшой паузы Гоги продолжает. – Я люблю тебя, гораздо сильнее, чем я показываю, сильнее, чем я смогу выразить в словах, действиях и поступках. Очень-очень-очень сильно тебя люблю,– он на секунду повернул голову, чтобы чмокнуть парня в мокрую от слёз щёку.– и я хочу, чтобы ты понимал, что я никогда не перестану, серьёзно. Что бы я не говорил, ты всегда будешь моим самым близким другом и любимым человеком. Ты - моя жизнь, моя любовь. Клэй вздрагивает с очередным всхлипом, очень растроганный словами возлюбленного. Он неразборчиво мычит "Джо-ордж...", и брюнет инстинктивно понимает, что это его имя. – Да, милый?– говорит он с теплом в голосе, и американца совершенно развозит с ласкового прозвища. В их отношениях обычно стоял средний уровень всяких телячьих нежностей, но эта забота после нервного срыва, да ещё в таком количесве топит его. У него буквально передозировка всех этих ласковых слов, и ему это, чëрт возьми нравится. – Я тебя люблю...– хнычет, растягивая буквы блондин, с такой безнадежностью и нежностью одновременно. Это стало последней точкой для его нервного срыва. Он на самом деле успокоился и теперь просто тяжело дышал, всё ещё прижимая Гоги к себе. Слезы перестали скапливаться в уголках глаз, что является определённо хорошим знаком. – Как я могу сейчас помочь тебе?– он беспокоился и хотел оказать максимальную заботу и поддержку своему возлюбленному. – П-просто останься с-со мной, пожалуйста...– многого Дрим не требовал, поэтому он задумчиво замолчал. Впрочем, ненадолго. – Может быть ты что-то хочешь, солнце?.. – Я хочу тебя.– случайно вылетело из его рта, прежде чем он успел подумать, как это прозвучит.– Оу, п-подожди-... я не- это не!.. т- Это не то, что я имел ввиду.– младший начинает глупо хихикать и заикаться, смущаясь и пытаясь исправить ситуацию после этой двусмысленной фразы. Джордж треплет того по его светлым волосам, беззлобно усмехаясь и чувствуя, как Клэй прижимает его чуть сильнее. Он конечно, понимал, что на самом деле имел ввиду парень, но то как он случайно оговорился было забавно. Они проводят ещё пару минут в комфортном молчании. – Хэй...– тихо говорит Дэвидсон. Он с небольшим прикладыванием силы отцепляет любимого от себя, лишь немножко отодвигая его, чтобы просто видеть его лицо. Оно заплаканное, слабо опухшее и ничуть не привлекательное, но кареглазый смотрит на него с безграничной любовью. Блондин на секунду видит это, когда их взгляды сталкиваются, и он смущённо опускает глаза вниз. Он считал, что он просто ужасно сейчас выглядел и не очень хотел, чтобы британец смотрел на него. Но тот делал это с такой всепоглощающей защитой, будто молча стремясь показать, что тот любим и оберегаем. Юноша будто не видел этого уродства негативных эмоций, в виде покрасневших глаз, подрагивающих мокрых ресниц, грустно опущенных бровей и сжатых в линию губ. Он аккуратно положил теплую ладонь на щёку Дрима, безымянным пальцем и мизинцем укладываясь на шею за ушком, указательным и средним на скулу, и большим медленно вытирая слезы из-под его ярко-зеленого полуприкрытого глаза. Интересно, сколько максимально счастья можно получить от простого прикосновения руки? Кажется, Клэй только что нашёл ответ. Его стабильно опущенные за последние полчаса уголки губ поднимаются вверх, и он расплывается в кривой, но такой искренней и реалистичной улыбке. Это реально. Это реальность. Он сейчас тут, в безопасности, Гоги старается, как может для его комфорта, и это всё что важно на данный момент. Его взгляд всё ещё опущен, он разглядывает узоры на простыне и внутренне наслаждается компанией любимого, тая от его касаний. Брюнет слабо сжимает мочку уха между средним и безымянным пальцем, и это немного щекочет флоридца, заставляя его мягко хихикнуть и фыркнуть на свой лад. Тот солнечно щурится, опускает голову к плечу, зажимая кисть парня и целуя основание ладони. Джордж тихо удивлённо охает, после тоже начиная улыбаться, ведь именно такие незначительные мелочи и делали его счастливее. – Тебе это нравится?– шепчет британец, чувствуя, как кожа парня под пальцами слабо еле заметно покрывается мурашками. – Да...– через пару секунд отвечает другой, тоже шёпотом, перенимая эту манеру с возлюбленного, заставляя его шире улыбнуться. Ещё пару минут минует в тишине. Физическое тепло ладоней грело душу. За это время старший успевает стереть все слезки с лица Клэя, и затискать его щечки, то невесомо поглаживая, то мягко сжимая. Тот совсем перестал плакать, даже восстановил дыхание и унял мелкую дрожь, что пробирала его чуть ослабшее тело. Но выглядел он всë же не очень, после такого эмоционального всплеска он был подавлен. – Если ты сильно устал, мы могли бы лечь спать сейчас,– разрывает тишину Дэвидсон, когда впервые за большой промежуток времени отодвигается от своего парня. Это только для того, чтобы наконец взять их подушки и положить их на место. Потом он возвращается в объятия нуждающегося блондина и целует его в нос.– или мы можем пойти покушать, если ты вдруг голоден. – Как хочешь...– тихо сипло промямлил он. Не хотелось решать самому, хотя всё, что ему хотелось сейчас - это не отлипать от партнёра ни на секунду. – Сегодня всё для тебя, выбирай сам.– с улыбкой сказал старший, когда вновь чмокнул личико напротив, но уже в висок. – Ммм...– слабо промычал парень. Его пальцы сминали ткань футболки второго. – И перестань киснуть!..– Гоги безболезненно ущипнул его за щеку. Когда это вызвало у того какой-то странный и очаровательный звук, он только захихикал.– Подними голову и поцелуй меня наконец. Дрим поступил как его попросили, приподнял голову и так остался, преданно смотря на него. Под его подбородком дёрнулся кадык, от сглатывания вязкой слюны. Оставшееся между их лицами расстояние преодолел британец, снисходительно улыбаясь, по-детски чмокая в подставленные губки. – Это всё?..– недоуменно спросил он, и тут же получил мягкое хихиканье и большее количество поцелуев. Губы сминались друг об друга. Они целовались нежно и медленно, совсем не стараясь взять власть и сильно активничать. Сейчас им это было не нужно. Этот момент сопровождался чувственностью и символизировал доверие. У них всё хорошо. Весь трагичный опыт в прошлом. Сейчас всё просто отлично. В воздухе витала любовь и искренность. Спустя несколько тягучих приятных минут, парни наконец отлипли друг от друга. Первым заговорил Джордж. – Ну так что, хочешь спать или кушать, любовь моя? – Ох-...– прозвище выбило его из колеи. Он подался вперёд, чтобы ещё раз чмокнуть юношу. Перед настоящим ответом, ему пришлось действительно задуматься.– Я хочу- Я хочу посмотреть тот фильм, про который я тебе недавно говорил. Ну, помнишь, в жанре романтика...– он отвёл взгляд, копаясь в своих мыслях, и Джорджи оставалось лишь влюблённо рассматривать его. Он такой задумчивый, такой красивый. Грязно-блондинистые волосы были мило заправлены за ушко, а на щеках был живой румянец. Очаровашка.– И я могу приготовить нам прекрасный ужин, чтобы поскорее забыть о пережитом. Дэвидсон без слов поддержал его выбор, широко улыбаясь, а после и вовсе начиная хихикать. Он берёт его загорелую ладонь в свою, поднимается с кровати и тянет парня к себе. Клэй поднялся следом, и зачарованный счастливой энергией, что тот излучал, последовал за ним. Ему глубоко плевать, куда старший его поведёт: в гостиную, на кухню, в магазин или на космодром. Он бы согласился на что угодно без раздумий, лишь бы тот продолжил так сжимать его руку и радовать душу своим присутствием в его жизни. Их пальцы переплелись, и большая площадь соприкосновения ладоней давала больше тепла. Уже на выходе из комнаты, Гогс вдруг сказал то, что крутилось на уме. – Я когда-нибудь говорил тебе, что ты романтик до мозга костей?