Парень на берегу моря

Джисон просыпается совсем не от солнечных лучей, которые заглянули в комнату через открытые шторы, и не от запаха вкусного завтрака с кухни. Он просыпается от пьяных криков женщины, которая готова разнести всё в доме к чертям собачьим. И парень пока что совсем не понимает, из-за чего та начала истерить и кидаться в него разными предметами, так как его сонный мозг не успевает за этим потоком информации, которая поступает с утра пораньше. Джисон, хлопая глазами, смотрит на нее, пока та что-то ему говорит на повышенном тоне, и мозг потихоньку начинает мыслительный процесс, вникаясь в суть слов, которыми кидается женщина напротив, являющаяся его матерью. — Ты абсолютное ничтожество! Всё из-за тебя! Всё! — и она начинает плакать, сев на пол, пока Джисон переходит из лежачего положения в сидячее. — Ты не думаешь ни о ком, кроме себя! Чертов эгоист! — женщина вскакивает на ноги, кидая в сына статуэткой, стоящей на тумбочке. Джисон не успевает среагировать, и предмет попадает ему в плечо, откидываясь после этого на пол и разбиваясь на множество осколков, которые тут же разлетелись по ламинату. Уже через секунду к страху Джисона прибавляется ещё и боль в плече, из-за чего он тут же хватается за ушибленное место второй рукой. — Зачем я родила тебя, я могла бы спокойно жить с твоим отцом, и он не ушел бы от меня. Это всё ты! — мать продолжает покрывать сына обвинениями, а Джисона начинает трясти от упоминания второго родителя, которого он любил всем сердцем, пока тот не скончался. Джисон не мог находиться на кладбищах с тех пор, как умер его отец. Они всегда были в хороших отношениях. Несмотря на то, что отец развелся с женой, он забрал сына к себе. Мужчина всегда хорошо относился к ребенку и был единственным, от кого парень получал поддержку и заботу. Он любил этого мальчишку, и Джисон также сильно любил своего отца. А когда его не стало, юноша впал в отчаянье. На похоронах его тошнило так сильно, что он думал, если начнет блевать, то выблюет все свои органы. Все плакали, стояли с печальными лицами, вспоминали былые времена. Даже те, кто никогда не общались с этим человеком и не входили даже в круг знакомых, стояли и горевали. Показушно горевали. А Джисону не хватало воздуха, хотя они находились на природе. Всё душило и давило огромным грузом. А потом мать забрала его. После приезда домой он ни с кем не разговаривал неделю. Не ел почти ничего, не спал, не притрагивался к телефону. Ссор с матерью после похорон стало ещё больше, так как та начала чаще выпивать. И если до смерти бывшего мужа она ни разу не дотрагивалась до сына, то после она уже ни в чем себе не отказывала, выплескивая всю свою ненависть и печаль на ни в чем не повинного сына в виде рукоприкладства. — Ты, — слишком спокойно начала она, из-за чего Джисон мгновенно поднялся с кровати и отошёл к двери, уже готовый бежать из дома в одной только пижаме. — Как ты смеешь вообще после всего случившегося жить в моем доме?! — женщина переходит на крик, пока Хан хватает в руки джинсы с футболкой, скрываясь в туалете. Нужно успокоиться. Он пытается расслабиться, успокоить слишком быстро бьющееся сердце и выровнять дыхание. Ком в горле мешает дышать, а жалкие всхлипы так и рвутся наружу, из-за чего парню приходится закрыть рот рукой. Он скатывается по стене вниз, садится на холодный пол, покрытый темной плиткой с каким-то незамысловатым рисунком, и позволяет слезам катиться по щекам. Руки предательски трясутся, а мысли в голове не перестают давить на виски. Хану всегда было больно от этого отношения матери, ведь он и вправду не давал ей повода для такой ненависти к себе. Он был прилежным мальчиком, хорошо учился в школе, попадая в десятку лучших учеников, даже в более младшем возрасте он был очень тихим и спокойным ребенком. Всегда думал, что дело в нем, и что вот, сейчас он исправится, и мама его обязательно полюбит, прижмёт к груди и скажет о том, что он большой молодец, что она гордится им. Но она никогда не замечала побед своего ребенка, игнорировала все его попытки сблизиться и всячески отталкивала сына. В шестнадцать лет, после смерти отца, он прекратил попытки сближения с матерью, пытаясь всячески игнорировать ее и надеясь, что после совершеннолетия он обязательно съедет и будет жить один, будет сам зарабатывать и жизнь начнет играть другими красками. Только, видимо, он не учел того факта, как сильно всё это повлияло на его психику. Со временем Хан очень сильно закрылся в себе, перестал близко подпускать людей из-за банального страха быть высмеяным и брошенным, вместе с этим началась социофобия, сопровождаемая постоянными паническими атаками. И сейчас ему уже восемнадцать, но он не может найти работу. Нет, он находит подработки, но не задерживается ни на одной из них, потому что он не умеет и не может общаться с людьми, что очень сильно мешает ему жить. Джисон чувствует себя жалким. Бесплатные психологи не помогают, делают только хуже, а на платного нет денег. Парень уже потерял счёт времени, сидя на полу и пытаясь успокоить накатывающую истерику. Но когда он встаёт на ноги, то чувствует, как же сильно затекло тело, поэтому делает вывод, что сидел он точно не пару минут. Хан переодевается там же, после чего, прислушавшись, выходит из санузла. В квартире снова тихо, словно и не было этих криков, поэтому Джисон аккуратно обходит все комнаты в поисках мамы и находит ее спящей в своей спальне. Схватив свой рюкзак, он также тихо выходит из дома, не забыв закрыть за собой дверь. Если он останется дома — женщина может его и убить в порыве ненависти. Джисон идёт по улице быстрым шагом, надеясь как можно быстрее попасть в свой любимый парк, сесть у пруда, где обычно никого нет, и дать волю своим эмоциям. Он смотрит себе под ноги, низко склонив голову и закрывая глаза челкой, чтобы привлекать меньше внимания, но люди всё равно косятся в его сторону, что добавляет парню дискомфорта, поэтому он идёт ещё быстрее, лишь бы скорее уйти из этого слишком людного места. Из ниоткуда перед ним появляется парень, на которого он налетает из-за своей невнимательности. У того в руках американо, которое сейчас расплылось пятнами на футболке парня. — Ты слепой?! — повысив голос на Хана, начинает юноша, разглядывая пятно на своей любимой белой футболке. Джисон вздрагивает, но поднимает взгляд и тихо извиняется, стараясь смотреть в глаза человеку напротив. — Смотри, пожалуйста, по сторонам, когда идёшь в людном месте, — шипит он, метая взгляд от футболки на парня и обратно. — Извините, я правда не хотел. — Этот кофе был моим завтраком. Ты лишил меня завтрака, — не унимается парень, выкидывая уже пустой стаканчик в рядом стоящую урну. — Давайте я куплю вам новый, — на одном дыхании выпаливает Джисон и только потом вспоминает, что денег у него может и совсем не быть, поэтому сразу лезет в рюкзак. А парень напротив наблюдает за тем, как Хан роется в рюкзаке в поисках пары купюр, и останавливает его. — Не нужно. Черт с ним, — начинает он немного мягче, видимо, остыв. Хан перестает копошиться в сумке, снова подняв взгляд на юношу. — Но мне очень жаль футболку, мне ее сестра подарила. — Ещё раз извините, я правда не знаю, как это исправить, — виновато начинает Джисон. — У меня нет денег на химчистку. Джисон, кажется, вот-вот расплачется, поэтому снова опускает взгляд на свою обувь, стыдясь посмотреть на человека напротив. — Это немного нагло с моей стороны, но не мог бы ты тогда сам постирать мне ее? Хан очень напуган и слабо соображает в данной ситуации, прикладывая немало сил для того, чтобы выровнять голос, чтобы хоть немного успокоить трясущиеся руки. Он даже не сразу понимает суть вопроса. Затягивая молчание, Джисон немного тупит взгляд, но, понимая, сколько неприятностей сейчас принес человеку, кивает в знак согласия. Парень облегчённо выдыхает. И до Джисона всё же доходит, что домой он сейчас точно не сможет пойти, да ещё и с незнакомым парнем в придачу. — Я не смогу постирать её дома, — Хан смотрит на парня, следя за реакцией на его лице, и тот уже довольно спокоен по сравнению с началом их разговора, если это можно так назвать. — Хорошо, можешь постирать её у меня дома, — его совсем ничего не смущает, поэтому он кивает, выдавая свою мысль. А Джисон каменеет на месте, смотря во все глаза на незнакомца. — Боже, не смотри на меня так, будто я тебя ночью в лес зову. Я не маньяк. Приставать не буду. Парень разворачивается и идёт в обратном направлении. Джисону ничего не остаётся, кроме как следовать за ним, раз уже дал согласие. Обычно Хан идет довольно быстро, чтобы быстрее дойти до нужного места, но сейчас его ноги будто совсем не двигаются. Он отстает от парня, всеми силами пытаясь догнать его, идет в метре от него, чтобы тот не заметил его позорного страха и трясущихся рук (и не только рук). — Как тебя зовут? — прерывает тишину парень, поворачивая голову в сторону Джисона. А Хан даже вздрагивает, но старается говорить ровно и спокойно. — Хан Джисон, тебя? — Ли Минхо, — он улыбается, смотря снова вперёд. У Джисона трясутся коленки, грозясь не удержать его на ногах. Он очень напуган новым знакомством, но в то же время чувствует себя немного сильнее, ведь он не сбежал и сейчас идет домой к какому-то незнакомцу. Сейчас он подумал об этом и понял, насколько абсурдно это звучит. Чего хорошего в том, что он сейчас идет домой к какому-то незнакомцу? Отец в детстве говорил не ходить с незнакомыми людьми куда попало, но с этим парнем они уже перекинулись парой слов, значит они уже не незнакомцы? И он показался не таким страшным и агрессивным, может он хороший? А что, если это маска для отвлечения внимания? Джисон чувствует себя, как птица в клетке, — он метается от одной мысли к другой, не имея шанса ответить на свои же вопросы, потому что их становится всё больше и больше, начиная путаться между собой. — Джисон?.. Всё хорошо? — Минхо машет рукой около его лица, пытаясь привлечь внимание Хана. Джисон удивлённо уставился на него. — Ты не отвечал мне, что-то случилось? — Извини, — Хан снова опускает голову. — Я просто задумался. — О чем? — этот слишком любопытный Ли Минхо скоро доведет его. Как можно быть таким разговорчивым с незнакомцами? Джисон не поднимает взгляда, продолжая прожигать глазами асфальт, но не ответить он не может. От него, наверное, ждут ответа? Он смотрит на него? Осуждает? — Я… — начинает он, и Минхо останавливается, закончив свой путь. Поэтому он не продолжает начатое предложение и смотрит на Ли. Оказывается, они уже дошли до его квартиры, и Минхо уже достает ключи из сумки, пока Джисон смотрит куда-то на руки парня, следя за его действиями, чтобы отвлечь себя от своих же слишком навязчивых мыслей. Пальцы Минхо ловко справляются с поиском нужного ключа и вставляют его в замочную скважину, пару раз поворачивая ключ. Звук, который издает дверь при открытии, приводит Хана в чувства, и он снова мнется на входе в квартиру, пока незнакомец снимает обувь. Джисон чувствует себя нехорошо: его начинает подташнивать, хотя он не ел сегодня абсолютно ничего, а в глазах начинает темнеть. И всё же он, вопреки своим страхам, входит внутрь на ватных ногах и наклоняется для того, чтобы снять обувь. Лучше бы он помог себе в этом второй ногой, потому что, черт, сейчас в глазах потемнело настолько, что он даже пошатнулся. Хан опирается рукой о косяк двери и часто часто моргает, чтобы избавиться от этой черной пелены в глазах. Минхо справляется со своими кроссовками и смотрит на Джисона. — Ты в порядке? Тебе нехорошо? — начинает Ли, прикасаясь к плечу парня, и чувствует, как сильно трясет Хана. Минхо пугается. — Так, давай я помогу тебе. Боже мой, мне так жаль, я даже не заметил, что тебе плохо, — Минхо садится на корточки около ног Хана и помогает ему снять кеды, после чего помогает ему дойти до дивана. Хану настолько неловко, что он готов провалиться сквозь землю. Незнакомый парень помогает ему снять обувь и дойти до дивана, так еще и все эти действия происходят в чужой квартире. В какой-то момент Джисон даже думает, что это его воображение, или он настолько сошел с ума, что это всё ему мерещится. Пытается взять себя в руки и смотрит на парня напротив, который сам уже начал нервничать. — Прости, пожалуйста, что принес столько неудобств. Я правда не хотел, — Джисон пытается улыбнуться, но улыбка настолько дерганная, что это даже пугает, но не Минхо. Он сидит и прокручивает в голове разные приемы помощи в таких ситуациях, рассуждая, какой из них вообще может помочь в данной ситуации. — Джисон, пожалуйста, перестать уже извиняться. Всё хорошо, ладно? Я правда не злюсь на тебя. Я больше сейчас на себя злюсь, что накричал на тебя из-за кофе и футболки, — Минхо слабо улыбается и говорит очень мягко, стараясь не пугать больше бедного парня. А Хан вжимается в диван, чувствуя тепло, которое разливается по всему телу. Это тепло даже немного расслабляет его, и он хватается за него всем своим нутром, чтобы поскорее прийти в норму. Слабо помогает, но всё же немного успокаивает. И теперь Джисон не дрожит так сильно, как это было до этого. Он делает дыхательные упражнения, о которых прочитал когда-то в интернете, но не вспомнил о них с самого начала, смотрит в одну точку перед собой и старается ни о чем не думать. Не думать, конечно, не получается, но через минут пятнадцать он уже сидит более спокойно. — Минхо?.. — начинает Джисон после долгой тишины и смотрит на парня, который уже успел сходить на кухню, поставить кипятиться чайник, перебрать вещи и сменить футболку. — Да? — отвечает Ли, смотря на Хана без резких движений, чтобы парень опять не начал пугаться. — Ты просил не извиняться, но мне очень жаль, что так получилось. Я должен был тебе помочь, но я ничего не сделал, и ты потерял много времени из-за меня, — медленно, с остановками, но спокойно говорит Джисон, смотря на Минхо. — И я еще раз попрошу не извиняться, — улыбается он своей очаровательной улыбкой. — Не хочешь выпить чаю? А потом уже разберемся с ситуацией. Я никуда не спешу, не волнуйся, — Ли встает с дивана и ждет Хана. Джисон встает вслед за ним. Он всё еще контролирует каждое свое движение, но сейчас хотя бы не находится в предобморочном состоянии. Они останавливаются на кухне, когда Минхо предлагает Хану сесть за стол и наливает ему чай. Парни сидят за столом в тишине, но уже не настолько давящей. Джисон греет холодные пальцы рук о кружку с горячим чаем и неловко смотрит на Минхо. — Спасибо, — говорит он, отпивая немного сладкого напитка. — Ешь, не стесняйся, — Минхо ставит перед ним упаковку своего любимого печенья. Ему очень хочется начать разговор с Джисоном, но он ничего не говорит, так как думает, что парню всё еще некомфортно в его компании и в незнакомой квартире, поэтому они в тишине едят чай с печеньем, иногда кидая взгляды друг на друга. Хану тоже неловко начинать разговор первым, но еще более неловко сидеть в абсолютной тишине, поэтому он думает, о чем же можно начать говорить с незнакомцем. — Как дела? — первое, что выдает мозг Джисона, а он, не думая, произносит вопрос вслух. — Хорошо, вот сижу с тобой, чай попиваю, — Минхо забавно смеется, но всё же отвечает. Он кладет голову на руки, которые поставил на стол. — А твои? — Всё в порядке, — как обычно на автомате произносит Джисон, а потом смотрит на Минхо, который явно не согласен с этим утверждением. — Ну, сейчас всё в порядке. Я чувствую себя спокойнее. — Хорошо, — Ли улыбается и отправляет в рот еще одну печенье, запивая его чаем. — Если что-то не так или тебе некомфортно — ты обязательно говори мне. Джисон кивает, смотря в кружку, и смущается. Он не привык к такому вниманию к себе, тем более от незнакомого человека, а Ли сейчас так старается, что это вводит Хана в краску. — Давай я пойду постираю футболку, — выпаливает Джисон, вставая из-за стола и даже не допивает свой чай. — Стой-стой, ты хотя бы чай сначала допей, не торопись, — начинает Минхо, а потом смотрит на Джисона. — Если у тебя есть дела, то ты иди, я не буду тебя держать. Я просто совсем не подумал о том, какого было тебе, и накричал на тебя из-за какого то там кофе. Извини меня, я виноват. Я сегодня с самого утра на нервах, и вот так получилось, что сорвался на тебе. Прости, — Минхо извиняется еще и глазами, смотря на Хана. — Просто я совсем недавно переехал и совсем не умею пользоваться стиралкой, — признается Минхо, смотря то в кружку, то на Джисона. Хан кивает на все его слова, слабо улыбаясь. Минхо такой же человек, как и он. Ли тоже чего-то не знает и чего-то не умеет. Это прибавляет Джисону сил. Они допивают чай и спокойно выходят из кухни, Минхо берет футболку и ведет Джисона в ванну. — Ты умеешь пользоваться этой штуковиной? — Ли смотрит на стиральную машину и мнет в руках ткань футболки. — Немного, — Джисон с Сынмином пару раз включали стиральную машину, когда родители Кима уезжали с ночёвкой, и парням приходилось самим во всем разбираться, не рыбка же им помогать в этом будет, поэтому в теории Джисон имеет представление о том, как работает эта техника. Хан кладет в стиралку футболку и еще пару грязных светлых вещей, что лежали в корзине Минхо, и начинает нажимать на кнопочки, пока второй внимательно наблюдает за его действиями, пытаясь запомнить всё до мелочей. Машинка начинает работать, и парни облегченно вздыхают. Минхо завороженно наблюдает за тем, как вертятся внутри вещи. — Я, наверное, пойду, — Начинает Хан, смотря на парня, а Минхо переводит свой восхищенный взгляд на него. — Хорошо, спасибо, что помог мне, я сам бы точно не справился, еще, не дай бог, сломал бы эту шайтан машину, — улыбается Ли, благодаря Джисона, который снова мнется. Хан снова волнуется и не понимает, с чем сейчас это связанно, ведь он только недавно подумал о том, что чувствует себя спокойно. Джисон хочет скорее уйти, чтобы не мешаться в чужой квартире, поэтому он уже стоит у выхода и надевает свои кеды. — Ты справишься сам? Тебя не нужно провожать? — Минхо тоже стоит у двери и смотрит на Хана. — Нет, я справлюсь, правда, — Джисон слабо улыбается и открывает дверь. — Еще раз спасибо. Надеюсь, мы еще встретимся, — Минхо улыбается, а Джисон выходит из квартиры, после чего и из подъезда. И уже на улице Хан понимает, что даже в чужой квартире он чувствовал себя намного уютнее, чем дома. Эти мысли сопровождают его до самого парка, куда он всё-таки добирается. Парень садится на лужайку рядом с прудом и расслабляется, вдыхая полные легкие свежего воздуха. Это его самое любимое место, потому что тут обычно никого нет, а если и есть, то люди любят находиться на другой стороне пруда. Еще иногда здесь плавают утки со своими маленькими утятами, а Хан обожает за ними наблюдать и часто тратит все свои деньги на еду для них. Тут он может спокойно собраться с мыслями и спокойно поразмышлять о чем-то. Джисон смотрит на гладь воды, на редкие листья и разный природный мусор в виде листьев и пуха, который плавает на поверхности, смотрит на птиц, которые недалеко от него купаются в пыли, и чувствует себя счастливее, чувствует какую-то необъяснимую свободу от своих негативных мыслей и всех проблем, которые всюду ступают за ним, словно бесы, а это священная земля, на которую им нельзя. Когда солнце начинает садиться, окрашивая небо в оттенки розового и оранжевого, Джисон думает о том, что нужно позвонить Сынмину, ведь они не общались уже дня два точно. — Ало, — долгие и скучные гудки прерывает голос Кима. — Привет, не отвлекаю? — Нет, я кушал, а телефон в комнате лежал. Извини, что заставил ждать. — Ничего, я всё равно свободен, могу ждать сколько угодно, — Хан смеется, рассматривая траву. Он соскучился по этому родному голосу, соскучился по Киму, поэтому сейчас он чувствует себя намного лучше, разговаривая со своим другом. — Хорошо, — Сынмин улыбается, и Джисон понимает это, даже не видя его. — Как прошел твой день? — Очень насыщенно, — Джисон вертит в руке веточку, рассматривая ее, и на некоторое время задумывается. — Я надеюсь, ничего не случилось? — Сынмин начинает копошиться, и что-то падает. — Что там шумит? — Я корм уронил! Он весь высыпался! — начинает жаловаться парень, и различных звуков становится еще больше. — Так, секундочку, я поставлю тебя на громкую и начну это всё собирать, пока мне по ушам не проехали. — Давай, — Хан смеется. — Я тебя слушаю, что там интересного у тебя случилось? — пыхтя, спрашивает Ким. — Ну, для начала я поссорился с мамой, — начинает Джисон, а на том конце провода слышна только осуждающая тишина, Ким даже перестал двигаться. — Во-о-т, потом так получилось, что я врезался в парня, и он пролил свой кофе на себя, — Хан подбирает слова, пока Сынмин внимательно слушает друга. — И мне пришлось постирать его футболку. — Погоди-погоди, он точно не кричал на тебя? Не наезжал? — Нет, он хороший, правда. Мы даже чай с печеньем пили, — Хан улыбается. А Сынмин забыл дар речи. — Ты ел с каким-то незнакомцем? — челюсть Сынмина сравнялась с землей. — Да, — смущенно произносит Хан и представляет это удивленное лицо Сынмина. — Нет слов! Ты молодец, Сони! Даже со мной ты очень долго колебался и ничего не ел под предлогом того, что сыт, но я то знал, что ты весь день тогда не ел! — если они сейчас разговаривали бы лицом к лицу, то Ким набросился бы на него с объятиями и обязательно потрепал бы по голове, сделав из волос Джисона гнездо. — А как твой день прошел? — Джисон пытается отвести тему, пока его не закидали комплиментами, потому что он уже достаточно смущен на сегодня. — У меня всё скучно, я даже ничем толком не занимался. Целыми днями сижу дома, чтобы привыкнуть к новому месту. Скоро в колледж пойдем документы подавать, и где-то через неделю я уже буду начинать здесь полноценную жизнь. — Это круто, надеюсь, тебе понравится новый коллектив. — Да, я тоже, — Сынмин продолжает собирать корм с пола, поэтому его голос звучит немного приглушенно. — Кстати, что там с мамой? И где ты собрался ночевать? — Сынмин убирает корм на место. — Я найду, где переночевать, не волнуйся, — мягко говорит Хан, чтобы Сынмин не волновался. Джисон обычно не врет другу, но иногда ему совсем не хочется нагружать парня, ведь у Кима тоже есть свои проблемы. — А я всё равно волнуюсь, — Сынмин говорит серьезно, но Хан всё же стоит на своем, поэтому разговор превращается в волну смеха. Они еще долго обсуждают разные мелочи, успокаиваясь, потому что от смеха уже начинает болеть живот. — Ладненько, я пойду читать. Мне мама книгу купила, чтобы скучно не было дома сидеть. — Хорошо, давай, созвонимся еще! — Пока-пока! Джисон убирает телефон в карман и еще долго сидит с улыбкой, которая не сползает с его лица. Он смотрит на оставшиеся лучи солнечного света, показывающиеся из-за корон деревьев, и даже мысли о том, что сегодня он будет спать на улице, не портят его хорошего настроения. Хан достает из рюкзака темно-синий толстый блокнот с ручкой и начинает записывать строки, крутящиеся в голове, и превращает их в текст своей новой песни.