Проклятые богом

"ВИ! ВИ! ВИ!" Орали в трубку. Какого хера? Не надо отвлекать его от любимого дела, приносящего адский экстаз - его работы. -Да? Холодный, глубокий бас смешивается с кровью на стенах и чужими мольбами оставить в живых. -Молчи, сука, иначе такой петух как ты курицей сдохнет. - брошено в сторону, обливающемуся слезами парню лет двадцати шести. "ЧП! Умоляем, приедете в главное здание… как можно скорее, умоляем... Господин Чон…" - разрывалась трубка. -Понял. Буду через полчаса. "Слишком долго… секретарь Чхве...кома…" - продолжали орать, но дальше интереса слушать не возникло. -...Прошу… - всхлипывая, надрывался парень. - ...я умоляю, я не хочу умирать...у меня семья… МОЛЮ, ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! У моей матери...рак желудка, ей осталась жить…всего пару месяцев...моей...моей...моей сестре всего двенадцать… у нее есть… обезьянка...Чани...ЕЁ ЖЕ ЗАБЕРУТ В ДЕТДОМ, У НЕЕ НИКОГО НЕ ОСТАНЕТСЯ, ПРОШУ НЕ НАДО! - он зашелся в приступе рыданий, и поднял наполненные слезам глаза на мужчину напротив него. Тот стоял в своём костюме, разглядывая матово-черную поверхность ножа, с гравировкой: "Моему ангелу" и с усмешкой посмотрел на эту бесформенную массу слёз и криков. -Я одного не понимаю…- после паузы начал он. - Для чего все это? -...О.. ч.…е.…м в-вы? -Вот эти россказни и мольбы. Вы все думаете, что человека, настроенного на убийство, может разжалобить история про обезьянку? Я это с тобой так, просто советуюсь…- мужчина склонился над плачущим парнем и устремил свои темно- карие безжизненные глаза на уровень испуганно - голубых впадин, смахивающих на две лужи, из - за обилия влаги в них. - Н.…не… з...зна….а… - парень не мог отвести глаза, хотя все внутри скручивало от страха, и его голос сорвался. -Я бы пофилософствовал ещё, но меня ждёт кое - кто поинтереснее. Хотя, судить о твоём личном интересе не могу, так как не знаю кто ты. Чонин? Так тебя вроде звали, да? - мужчина поднялся, и снова возвышался над своей жертвой. -...Я...я...Чи...Чимин! - в приступе агонии заорал пленник. - ТЫ ДАЖЕ НЕ ЗАПОМИНАЕШЬ ИМЯ ЖЕРТВЫ? ТЫ ХОТЯ БЫ ЗНАЕШЬ, ЗА ЧТО УБИВАЕШЬ? - он вскочил и вплотную подбежал к мужчине, на последнем в его жизни приступе адреналина, останавливаясь в паре сантиметров от него. - Ха...ха...аххахах...АХАХАХАХА Грудной смех взрезал тишину вокруг и оглушал. Он звучал дико, непонятно и ужасно. Внутри парня все скрутилось, его мозг лихорадочно искал пути выхода, но он задыхался от страха перед этим человеком. Его темно-карие глаза стали абсолютно черными, и он не боялся смотреть своей жертве в глаза. Нет, он искал глаза своей жертвы, чтобы впиться в них своими убийственным, отображающими хаос и смерть. Эти глаза - глаза смерти. В его глазницах два кратера, ведущие в ад. -Это не имеет значения. Твое имя, твоя профессия, твоя семья, твои мечты. Все это —не имеет значения. Есть только факт убийства. - мужчина подошёл вплотную к парню, и мертвой хваткой схватил его шею, делая так, что последние, что увидел этот мальчик в жизни—темно-карие, полные жажды смерти глаза. Чавканье. По - другому, вход ножа в плоть не назвать. Ему этот звук никогда не нравился. А вот ощущение как ты переходишь грань и стираешь границу, когда рука проходит глубже, погружаясь во что - то вязкое и теплое. -Раз, два, три. Кричи! Он вынул нож из ещё напряженного тела, и раздался вопль. Такие он любил. Высокий, звенящий и такой классный. Тело падает на пол, глаза открыты, как и рот в немом крике. Мертвенно-белый парень лежит в ареоле бордово - алой крови, создавая гармонию в глазах мужчины, выходящего из амбара на освежающий ночной воздух. Машина с водителем рядом, черный мерс - скучная тачка, зато удобная - есть где хранить салфетки и дезинфектор. -Намджун-и, в главное здание. Как можно скорее. У меня осталось двадцать четыре минуты. - Ви удобно расположился на заднем сидении, орудуя салфетками. - Да, господин Ким. Водитель вдарил по газам, разрезая ночную тишину улиц скрипом колес и ревом мотора. Интересно, там уже все разнесено? В прошлый раз, пришлось покупать совершенно новый гарнитур на общую кухню, и новый диван в гостиную, так как он вышел из строя, после трёх часов активной встречи Ви и Чона. Ви и Чон. Звучит так привычно. Сколько лет уже так? Лет с шестнадцати так? То есть, уже двенадцать лет. -Вы сегодня быстро. - подал голос водитель. - А, да. Есть кое - что поинтереснее. Или кое - кто - Ви усмехнулся, изгибая пухлые губы в улыбке. - Это господин Чон? - Бинго, Намджун-и. Все - таки ты не плохо меня знаешь. - Больше работы вы любите только секс. - заметил водитель. Ви снова рассмеялся, кивая в зеркало заднего вида, подтверждая его слова. Чистая правда. Больше работы Ви любил только это. Только его. Только своего Чона. Он не помнит, как это началось и не знает, чем это закончится. Ему… Нет. Им. Им просто весело. Машина подъехала к четырёхэтажному кирпичному зданию, окна которого светились неоново-алым светом, будто заливая улицу кровью. Скромная вывеска с красноречивым названием: "Проклятые богом"- дом крупнейшей в Корее гильдии наемников. Для Кима там знаком каждый угол и каждое окно. Он известен всем. Его обожали и боялась. Его ненавидели. Но ничего не могли сделать. Это его дом. -Знаешь, Намджун-и, ты один из немногих, кто, слыша мой смех, остаётся в живых. - бросил Ви, выходя из машины. - Я очень ценю это, господин Ким. - ответил водитель, чувствуя холод острой стали на своей глотке. На подходе, его ждали два охранника и обеспокоенный второй секретарь, который завидев Ви облегчено выдохнул и поспешил поклонится. -Господин Ким, прошу, спасите нас! - Четвертый этаж? - Да, умоляю, быстрее! Ви быстро миновал лестницу, оказываясь на последнем этаже, идя на звук бьющегося стекла. Открыв последнюю дверь, на его губах снова была маньячная улыбка и в голове образовался приятный вакуум. -КТО, БЛЯТЬ, ПОСМЕЛ ВОЙТИ? Зазвенел разъяренный голос на всю комнату, в которой был свален плазменный телевизор, из экрана которого торчали рамки трёх картин. Дальше лежал шкаф с отломанной дверцей и разодранной на тряпки одеждой. Потом сваленный диван, с выпотрошенными подушками и следами от ножа. -Я, БЛЯТЬ, ЗАДАЛ ВОПРОС! - рядом с головой Ви пролетела ваза, а из комнаты, затопленной красным цветом, вылетела фигура, тяжело дышащего мужчины. Мускулы, выпуклые вены, мощные бедра, стальной пресс, узкая талия, жилистая шея и самое красивое лицо на планете — все это меркло на фоне чернильно - черных глаз, выжигающих все в комнате и даже самого Ви. -Я по - моему тебе говорил, что будь ты на первом этаже, я приходил быстрее. - заметил Ви, стоя у стены. - А, Гуки? Все замерло и повисла зловещая тишина, в которой было слышно агрессивное дыхание и вздохи. Фигура миновала комнату за несколько шагов, и сжав лебединую шею Ви, толкнула к стене, навалившись сверху, обжигая горячим дыханием губы, а второй рукой до боли сжимая узкую талию. -Где, ты, шлюха, был? - выделяя каждое слово, выплевывая каждое прямо в рот Ви говорил Чон, сжимая пальцами шею, чувствуя ток крови, желая высосать ее всю. - Где надо, Гуки…- попытался выдать Ви, но пальцы пережили его горло, не давая возможности говорить, зато давая чувствовать туман в голове и приятную тяжесть внизу. Он знал, что это наивысшая форма кайфа для них обоих. - Я задал вопрос. Ты мог, и как портовая шлюха сосать всем направо и налево. - все ещё сжимая пальцы, говоря, касаясь губами пухлых губ напротив, Чон яростно вглядывался в каждую черту парня напротив, будто пытаясь вытатуировать его лицо в памяти. Но ему мало. Ему всегда его мало. Прижимаясь, ещё сильнее всем телом к нему, он чувствовал, как злость смешивается с диким животным желанием. -Мм...да, вполне мог…- прошептал Ви, закатывая глаза от недостатка воздуха, скрывая радужку глаз под веками, оставляя на виду лишь бледные белки глаз. - Я когда - нибудь вырву твои блядские глаза и засуну в банку. - бледно-розовые губы Чона вытянулись в улыбку, обнажающую передние зубы. Ослабив хватку, он слушал как парень напротив втягивал воздух из его собственных губ, обжигая рецепторы. Не совладав с собой, он резко отпускает руки вниз по телу Кима, обводя соблазнительные контуры его тела, сводя их на упругих и дрожащих бедрах. - Хоть сейчас, Гукииииииии Ви сводит руки на шее парня, зарываясь пальцами в густые смоляно - черные волосы, железной хваткой толкая голову Чона к себе, вжимаясь губами в его рот, чувствуя, как внутри все скручивается от ощущения сильных рук на ягодицах, проникающих под твидовую ткань штанов. Обычное трение перерастало в щёлканье зубов друг над другом. Слово дикари, они до боли обсасывали губы друг друга. Чон чувствовал сладкий привкус блеска для губ, раздражающего и убивающего все слизистые оболочки. Это был вкус Кима, у которого на легких оседал горький привкус сигарет. Его лёгкие пропитывались никотином, будто он выкуривал целую пачку. Сладость и горечь смешивались в единую смесь, убивая обоих. Но убить Кима мог только Чон. Чона мог убить исключительно Ким. Эта договоренность будоражила обоих, доставляя адский экстаз. Осознание преобладание над другим мутило их рассудки, как концентрированный этил. Чон вбирал губы Кима, чувствуя аромат бордово - алой крови, упиваясь ею. Ведь даже кровь Кима- сладкая как грёбаный мед. Руки Ви, на ощупь, вытаскивали края чёрной футболки из армейских штанов, желая прикоснуться к горячей коже Чона. Царапая короткими ногтями, стальной пресс, он рисовал красными следами свое имя - Ви. Никто и никогда не должен прикасаться к этому телу - ни врач, ни медсестра, ни даже случайный прохожий. Ким отрезал бы руки матери Чона за то, что она лапала это божественное, пылающие как огонь тело. -Я хочу твои ресницы, блять, я хочу их. - прошипел Гук, вытягивая язык с паутинкой слюны. Ви лишь согласно проскулил, закрывая глаза, чувствуя, как сжиматься челюсти Чона, задавая нежную кожу век. Ким болезненно простонал, соскальзывая руками под тугую резинку армейских штанов, обводя пальцам внушительный стояк. Шершавые, мозолистые пальцы Кима по - хозяйски сжимали член Чона, пока тот рычал сквозь зубы, чьи руки массировали ягодицы Кима, невесомо ощупывая дырочку. Они оба пытались доказать друг другу, что каждый из них принадлежит другому, и никому больше. Но это, итак, знали все вокруг. От Кима почти никогда не исходил запах крови, но всегда рядом витал древесный вкус одеколона Чона, от которого всегда пахло цитрусовыми духами Кима. На все съезды они приезжали вместе, всегда в черном, всегда рядом друг с другом. И так уже дюжину лет, без исключений. Им завидовали все. Непонятно, кому больше - Киму, отхватившему главу крупнейшей элитной гильдии, или Чону получившего себе самого страшного и опасного убийцу современности — Ангела смерти, или просто Ви. Они задыхались от чувств друг к другу, подмешивая в них ярость Чона и сумасшествие Кима. Чону надоело стоять, и довольствоваться малым, хотелось ещё больше. Он никогда не сможет насытиться им, ему катастрофически мало, ему всегда мало. Подхватив Кима и не переставая обсасывать его губы, он потащил его к открытому настежь окну, из которого доносился рёв моторов и тихие разговоры охранников. Подоконник был достаточно широким, по мнению Чона. Он отталкивает, на мгновение Ви, ловящего удивление, подхватывает черную диванную подушку, проскальзывает вперёд, кладя ее на стык оконной рамы, и укладывает Кима сверху. Перед лицом парня открывается перевёрнутая ночная улица с домами напротив и холодным ветром. Его тело пронизывает притоком адреналина, от осознания, что Чон может в любой момент отпустить его, и он разобьется с четвертого этажа, из - за чего тело погружало сознание в пьянящий экстаз. Белая рубашка просвечивает темные вставшие соски, и такая реакция заставляет Гука ухмыльнуться и провести ногтями от ворота к кроме штанов Кима, вызывая несдержанный стон. -Тебе нравиться? - для галочки интересуется Чон, разрывая рубашку Кима, который молчит, жадно хватая воздух так, что его кадык выпирал сильнее обычного, маня Чона вырывать его. - Я тебя обожаю. - выдохнул Ким, притягивая одной рукой Чона к себе, сталкивая их языки вместе, давая Гуку высосать всю душу через этот адский поцелуй. Чонгук медленно перешёл на лёгкие поцелуи по всему лицу Кима, прикусывая его выпирающие скулы, сводящую с самой первой встречи с ума родинку на кончике носа, облизывая густые брови и хрящики ушей. Оставляя багровые следы по всей карамельной коже, упиваясь ее солоноватым привкусом и наслаждаясь глухими стонами, Чон распалялся ещё сильнее, теряя над собой всякий контроль. А Ви задыхался от таких ощущений - контраста ледяного ветра и горячего тела Чона над ним. Гук до боли кусает острые ключицы, выпирающие как у подростка, борясь с желанием сломать их или раскрошить зубами. Соски парня затвердели от холода и возбуждения, сжимая чувствительные складки розовой кожи. Но когда их смочили тёплой и вязкой слюной, прокатившейся к шее Кима, обжигая кожу, улицу накрыл громкий басистый стон. Покрытый испариной, и блестящий в красном неоне плоский живот Кима, напрягался в судорогах наслаждения. Глухие стоны Кима заполняли тишину улиц, пока ещё не привлекая внимания охранников. Рывком схватившись за локоны Кима, Гук подтянул его к себе, и перевернул на живот так, что Ким свешивался из окна, хохоча как маленький ребенок, смотря на асфальт внизу. Чон мог в любой момент просто отойти от него, мог сорвать штаны, мог раздавить, ложась сверху. Ким чувствовал, как намокал словно течная сука. С него стягивают штаны одной рукой, а второй выкручивают правый сосок, заставляя покрыть улицу серией рваных стонов. Перед Чоном открылась розовая, сжимающаяся от холода дырочка, смоченная слюной, она мило поблескивала в красном неоне. Зажав язык между крупных и покрасневших ягодиц Кима, носом вдыхая солоноватый пот с его натертой до крови поясницы, Гук обвёл языком пульсирующий сфинктер по кромке алеющих мышц. Шершавый и ошеломляюще длинный язык Чона медленно погружался в тугие бархатные стеночки, не сильно толкаясь внутрь, заставляя Кима вилять бёдрами и жалобно скулить, так как его обжигал холод снаружи и горячий язык Чона внутри. -Гукиииии Стонал Ви на всю улицу, уже в голос, громко и звонко, хватаясь дрожащими руками за внешнюю раму. Язык Чона давил на все одновременно, он скручивал его внутри, заставляя теряться в собственных ощущениях. Гук прикусывал нежные мышцы заставляя Ви выстанывать отборный мат. Слюна скатывалась по подбородку Чона и перетекала под футболку, так как Гук остервенело вдалбливался в распухшую дырочку, наслаждаясь громкими стонами. Он чувствовал, как собственный стояк болезненно упирается в армейки, поэтому засосав расщелину, он с хлюпающим звуком отстранился, и поднявшись, высунулся в окно, ловя взгляд охранника, устремлённый вверх. Чон посмотрел вниз на Кима, и в который раз, словил визуальный оргазм - закатывающиеся глаза, налитые кровью щеки, высунутый вперёд язык, смачивающий пересохшие губы с белыми трещинами. Он такой развратный и затраханный. Его волосы сбились и перепутались, манили пальцы Чона к себе. -Детка, отойди. - Чон отстранил обмякшего Кима, осевшего на пол, а сам достав из кармана Глок, нацелился на мужика внизу, легко спуская курок, не интересуясь результатом - все равно, одно и тоже - бам, упал, лежит, лужа крови, сейчас… -Я тебе говорил, что обожаю, когда ты так делаешь? - Ким подкрался сзади, и вцепившись в Чона, повис на нем, приложив голову к его. Тот, ничего не говоря, прислонил к нему ствол, тыча в рот. - Ты млел, что он на тебя смотрит? Или от меня? - каждая клетка Чона источала ярость и от этого Кима вело. Он молча обхватил губами ствол, насаживаясь на пистолет до спускового крючка, закрывая гравировку "Моему Гуки". Чон развернулся корпусом, но не убрал пистолет, только начал медленно и хаотично толкать пистолет туда-сюда. Ви просек фишку, и неотрывно смотря в черные омуты, плотно обхватывал ствол, причмокивая и хлюпая. -Может он и трахать тебя будет? Ты прям кайфуешь. - усмехнулся Чон, сильнее проталкивая ствол, заставляя Кима подавится и ощущать смоль смазки на глотке. - ...мне нужен только твой…- тихо выстонал Ким, чувствуя себя ничтожным перед горой мускулов Чона, и неимоверно кайфуя от этого. Улыбка трогает губы Чона, и он окончательно убирает ствол в карман, предварительно собрав с него нити слюны губами, под пристальный взгляд Кима. Медленно стягивая армейки вместе с бельем, губы Ви дули на головку, возбуждая чувствительные рецепторы, а руки прижимали Чона к себе. Медленно погружая головку в горячий рот, умело пряча зубки, Ким сделал пару движений языком, чувствуя рельефные венки. Поглаживая ствол руками, он массировал языком головку, то засасывая, то выпуская ее изо рта, любуясь ниточкой слюны. Для Чона Ким выглядел котёнком, играющем с чем - то новым. Резко схватив черные локоны Ви, он притянул его ближе, проталкивая член до гланд, утыкая нос Кима в дорожку маленьких жёстких волос. Из его закатанных глаз текли ручейки бесцветных слёз, а слюна стекала, но руки продолжали массировать яички и мошонку, от чего член Чона пульсировал, ударяя по чужой глотке. Стоны Гука наполняли комнату, поощряя Кима своим обилием. Дойдя почти до грани, он отталкивает Ви от себя, дабы хоть немного прийти в себя, пока тот утирал остатки слюны, размазывая ее по шее. Тот сам направился к окну, зовя к себе Гука, попутно оря, чтобы он стянул с себя футболку, иначе Ким прыгнет вниз. Чон с улыбкой нависает над ним, вгрызаясь в разодранные губы, сталкиваясь зубами и перекрывая любой доступ кислорода. Внутри Кима все скручивалось от красоты и силы тела над ним - молочная кожа, пропитанная потом; железные кубики пресса, накаченная грудь, за которую он обожал кусать, под недовольные возгласы Чона. -Мы опять без смазки и презиков? - полюбопытствовал Гук, вылизывая шею Кима. - Похоже, что да. Но смазка в твоём правом нижнем. - ответил Ви, целуя лоб и волосы Чона. На несколько секунд отстранившись, смазав болезненно дергающийся член, он притянул Кима к себе, снова раздирая его спину в кровь, так как болтающаяся рубашка с красными полосами уже не спасала. Целуя его, он медленно ввел головку в пульсирующую дырочку без особых проблем. Проталкивая член глубже, он чувствовал, как Ви сжимает его внутри, сотрясая улицу своими глубокими и грубыми стонами. Да, это высшая форма наслаждения. Их тела вместе, связаны, они не могут эту связь прервать. Никто не может ее разорвать, они убьют любого, кто попробует это сделать. Они комплементарны друг другу. Они, как бы глупо и наивно не звучало, созданы друг для друга. Они больше, чем коллеги. Больше, чем друзья детства. Больше, чем любовники, если бы существовали соулмейты - они бы были ими. Но и этого мало, чтобы описать их. Они все друг для друга, и даже больше. Кислород, вода, еда, сон — все это меркнет по сравнению с тем, как они необходимы друг другу. Чону топит мозг похоть и любовь к Киму, отчаянно стонавшему вниз, он решает сделать так, как любит его ангел - вдалбливаться резко и бездушно, будто кобель во время гона. Набирая бешеный темп, Гук терял последние крупицы самообладания, растворяя их в слезах Кима, остервенело хватающего его за плечи, подмахивая бёдрами, до хруста выгибая поясницу. Их стоны и пот смешиваются воедино, их глаза - мутные от экстаза впиваются друг в друга, их губы отчаянно цепляются, терзая и вылизывая нёбо, слизистые и все до чего могли дотянутся. Они оба чувствовали, как их медленно накрывает, толчки стали более рваными, Ким сжимался все сильнее, стоны обоих участились и полностью заполнили улицу. Чон кончает глубоко внутрь с застывшим на губах именем "Тэхён", наваливаясь сверху, чувствуя, как его пачкают спермой под оглушительный вопль "Чонгук". Ким медленно открывал глаза, пытаясь восстановить дыхание. Чон не торопился выходить из него, и все ещё прижимал его тело своим. -Гуки, у меня спинка болит- жалобно проскулил Тэхён, что моментально подействовало на Чона, который стащив его с подоконника, на руках потащил в уцелевшую кровать. Так как года три назад Тэхён сам поставил на нее табу - ломай, что хочешь, но не кровать. Аккуратно опустив Кима на холодную поверхность, он бережно стянул с него остатки "рубашки" и достав перекись и спецмазь, принялся трудится над ранами. Они оба - доктора друг для друга. Так как, они очень не хотели, чтобы их тела трогал кто - то ещё, из - за чего оба прошли курсы врачебной подготовки, а Ким ещё и немного хирургии. -Очень больно? - тихо спросил Гук, нависая над Кимом, закончив процедуры. - Ради тебя могу потерпеть. - ответил Ким, поворачивая голову набок, улыбаясь своей квадратной, но не маньячной улыбкой. - Обожаю тебя. - выдохнул Чон, ложась рядом с ним, чувствуя, как его подборок щекочут спутанные локоны Кима. - Ты назвал меня Тэхёном - Чон мог ясно представить себе, как залегла морщинка между бровей Кима. - А ты меня Чонгуком. - в тон ему ответил Чон. Да, у них было табу на эти имена. Ну как. У всех в гильдии было табу на эти два имени. Они были Тэхёном и Чонгуком. Они познакомились, когда были Тэхёном и Чонгуком. Киму было шестнадцать, когда к ним привезли сенсацию - внебрачный сын босса, который будет бороться за право наследования. Тэхён жил в гильдии с рождения, так как его родители - оба одни из лучших наемников. Но мать убил сам отец, а потом и он сам скончался. Он ещё не был Ви, но ему не хватало только имени. Первое задание он выполнил в тринадцать, и за три года набрал себе стаж, но все ещё был "запасным вариантом", выполняющим грязную работу. Чонгуку было пятнадцать, и его подселили в комнату к ровеснику. К нему сразу пошел знакомится юноша с милой родинкой на носу. Он представился Тэхёном, и объяснил, что к чему, как живут наемники, куда ходят. Гук как - то сухо и тихо отвечал на все это, и казался слишком маленьким для такого места. Ким к нему не приставал, но Гук всегда был где - то поблизости, в зоне видимости. Они обменивались парочкой слов, потом начали вести диалоги, Чон до сих пор помнит один из самых странных, и повергнувших его тогда в шок: -Я слышал, у тебя недавно умер отец. Мне очень жаль, Тэхён -Ага. Некрасиво вышло. - Что? - Я нож ему неправильно всадил. В печень, так что крови было не очень много, да и он обоссался параллельно. Худший пример в моей карьере. Гуку тогда было не по себе, но отвращения к Тэхёну он не испытал, а наоборот поразился его силе. Он знал, что для всех в гильдии он - никто. Слабый мальчишка из трущоб. Но это таковым не являлось. Ким хорошо помнит тот день, когда все круто изменилось. Ему уже было восемнадцать, а Гуку семнадцать. Они миновали два съезда, где Ким не отходил от Гука желая защитить от нападок, и теперь опекал этого мальчика как мог, хотя знал, что это неправильно. Чонгук раздался в плечах и усиленно тренировался, пугая Кима своим усердием. Определился главный кандидат, сводный брат Гука - Юнги, которому предстояло стать наследником гильдии при отце. К церемонии просвещения Ким прибыл один, тщетно пытаясь найти Чона, пропадавшего уже три дня. Место наследника определялось по количеству выполненных заказов, и Юнги в свои двадцать три лидировал - 31 заказ. Но в зал ворвался секретарь гильдии, прося пересмотреть итоги конкурса. -Он выполнил ВСЕ заказы. - Как это все? - Все 43 заказа. За три дня. - Это невозможно. - Но это так. Чонгук появился с яростью на лице, круша все на своём пути. Это был очередной приступ, подавить который решил Юнги хлестким ударом, но был задушен лично Чонгуком. Тогда его место наследника было безоговорочно. К нему никто не решился подойти, кроме обеспокоенного Кима, понимающего, что это значит - убить стольких за такой короткий промежуток времени. Это профессиональная ломка. Чувствуешь себя уродом, не достойным ни жизни, ни смерти. У Гука она случилась именно тогда. -Убийцы стоят под лавовым ливнем в аду. Мне страшно, Тэхён, мне страшно. - Я точно буду стоять там рядом с тобой. Свое обещание он не нарушил. Они всегда были вместе. Всегда вдвоём. Все покушения, все перевороты, все съезды, все ночи и дни. У Кима всегда около сердца чёрный матовый нож, с гравировкой " моему Ангелу", а Гука в кармане армейских штанов, ждал такой же чернильно- черный глок, с подписью "моему Гуки». -Тэхён - Ты опя…- Ким повернул голову на Чона, с суровым выражением на лице. - Я тебя люблю. - Ким замер, смотря на обсидиановые омуты напротив, а после улыбнулся, жмуря глаза. - Я тоже люблю тебя, Чонгук.