Ты ни черта обо мне не знаешь, Адам Хьюз

      Предзакатное солнце уже давно скрылось за верхушками холмов, на цветущую полянку спустились сумерки и на улице заметно похолодало. Кожаная куртка слабо справляется со своей задачей в поддержании тепла тела, но шевелиться и уж тем более возвращаться обратно во дворец до скрежета в зубах не хочется. Ее там нет. Они с Ричардом укатили на его же машине (Рич, гребаный ты интриган, думал, что друг, в обязанности которого входит все замечать и обо всем происходящем во дворце узнавать первым, не знает о твоей привычке пользоваться его машиной без разрешения?) на свидание. Хьюз готов отдать голову на отсечение, что он повез ее кататься на яхте. Ведь девушкам нравятся дорогие яхты. И принцы. Девушкам нравятся принцы, а не их телохранители. Разве может он, простой парень, соперничать с представителями королевских кровей? Да, ей с ним весело, они понимают друг друга с полуслова и подходят друг другу как два элемента одной мозайки, но вот только кому это нужно, когда впереди уже вовсю блестит корона и маячит полцарства в придачу, стоит лишь протянуть безымянный палец и раздвинуть колени.       В отвращении от собственных мыслей Адам сплевывает на землю. Нет, Джесс не такая. Она не будет с Ричардом лишь из-за перспективы натянуть на свою голову блестяшку и ходить с важным видом, задрав нос к потолку. Это прерогатива Джулии. Была до недавних пор. А потом случилась блондинка, и весь мир перевернулся с ног на голову. И дернул же черт Хюьза привести ее тогда во дворец. Мог ведь отвезти в гостиницу или к себе на квартиру в конце концов, он же все равно там практически не появляется. Но нет, он решил пустить пыль в глаза, щегольнуть своим положением при дворе. Щегольнул. И привел единственную девушку, запавшую в его вечно холостяцкое сердце, прямо в руки к лучшему другу, который (какое фантастическое, мать его, совпадение) уже встречался с ней однажды в Нью-Йорке и о которой грезил весь последний год, изводя Адама рассказами о ней, хотя по факту нихрена о ней не знал. По словам Рича, она была ангелом воплоти, умной, красивой, веселой, нежной, ну просто неземной и словно создана для него. И все было так, за исключением одного — она была слишком живой для Ричарда. Ей было плевать на дворцовые правила: она их не знала и знать не хотела, считая их анахронизмами, светским раутам и беседам она предпочитала пошлые шутки за бокалом бурбона и жаркие танцы в ночном клубе или на столе в винном погребе, а одеваться любила в удобную повседневную одежду, нарушающую все пункты протокола о королевских нарядах. Конечно сейчас, будучи просто гостьей дворца, она не должна подчиняться всем этим правилам, но, став королевой, ей придется соблюдать их все, и однажды это сведет ее с ума. А, зная ее бунтарский характер, случится это очень скоро.       Зато ему она действительно подходила идеально. Они думали одинаково, говорили одинаково, даже вели себя, черт возьми, одинаково. Когда Джессика находилась рядом, Адам, наконец, переставал чувствовать пустоту в душе, словно девушка одним своим присутствием была способна наполнить его жизнь смыслом. А их поцелуи, прикосновения, объятия возбуждали в нем не похоть, а что-то более глубокое. Хотелось быть с ней, чувствовать ее, но не сколько физически, а больше ментально, на уровне души и сердца. Раньше брюнет и подумать не мог, что такое вообще бывает. Оказывается, бывает.       И их случайный секс под действием эмоций и адреналина, когда она так по-глупому подставилась и чуть не пострадала от рук поехавшего головой Матса. Он ведь действительно за нее испугался тогда, и не как за обычного человека, а как за кого-то очень близкого. Он испугался, что может ее потерять. Эмоции били через край, чувства требовали выхода. И эти ее подрагивающие ресницы, влажные глаза, дрожащие пальцы и слова, сорвавшиеся с губ…       «Хочу любить тебя…»       Он словно только этого и ждал. Мозг получил ударную дозу эндорфина и отдал команду действовать. Ладони сами легли на девичью талию, пальцами вонзаясь в ребра и с силой притягивая к себе, чтобы завладеть ее губами. Она не сопротивлялась, наоборот, льнула к нему все ближе и ближе, со всей отдачей отвечая на резкие, почти грубые движения его языка, руками блуждая по сильному телу, сквозь пальцы пропуская волосы на его голове и с силой сжимая их от удовольствия и желания.       Все произошло настолько стремительно и быстро, что осознание от случившегося пришло лишь тогда, когда девушка задремала у него на груди. Он хотел ее, как и она его, но все было слишком сложно и запутано. Дворец, интриги, неровно дышащий в сторону Джессики Ричард и Джессика, о природе чувств которой к Ричарду и к нему он мог только догадываться, ведь секс под действием адреналина еще ничего не значит…        Ничего не значил, ведь сейчас она с его лучшим другом развлекается где-то в океане, даже не вспоминая о мимолетном жарком приключении с телохранителем.       Чертовски хочется выпить, но как назло он не взял с собой ничего из горячительного, ведь садиться за руль железного коня в нетрезвом состоянии не входило в привычки Хьюза. И вот за каким хреном он вообще сюда приехал? Хотел успокоить нервы, выбросить противные мысли из головы, расслабиться, отдохнуть? Черта с два. Он хотел помучить себя еще больше, ведь именно в это место он планировал привезти ее сегодня на закате, хотел поделиться с ней им как чем-то очень личным, интимным, сокровенным. Мазохизм в чистом виде.       — Лучше бы в бар поехал, — бубнит себе под нос брюнет, откидываясь корпусом назад на локти, когда его взгляд упирается в тонкие щиколотки, выглядывающие из-под молочного цвета шёлка, обрамленные изящными ремешками босоножек в тон платью.       Ему не нужно видеть лица, чтобы понять, кто стоит перед ним. Эти щиколотки словно триггер возвращают его в момент их близости, воспламеняя воспоминаниями и убивая горечью послевкусия.       — Не думаю, что в баре более красивый вид, чем здесь, — отвечает веселый женский голос, приятной мелодией разливаясь вокруг.       — Зато там наливают выпить, — хмыкает Адам, переводя взгляд со стройных ножек на лесной пейзаж.       — Ну, это легко исправить.       Перед глазами Адама материализуется слегка початая бутылка бурбона. Удивленный взгляд карих глаз следует от янтарной жидкости к запястью, поднимаясь все выше и выше, чуть задерживаясь на женской груди, соблазнительно очерченной мягкой тканью, и упирается в смеющиеся глаза Джесс. Она выглядит расслабленной, веселой, манящей и дико сексуальной в этом поистине ангельском обличии, за которым, как он точно знает, скрывается настоящая дьяволица.       И что она забыла здесь, да еще и в таком наряде и с бутылкой бурбона? И главный вопрос: как в принципе она его нашла в этом месте?       Но вместо этого он произносит совершенно другое, то, что вообще не собирался озвучивать, но слова сами вырываются, прежде чем он успевает их обдумать:       — Где Ричард?       Мысленная оплеуха самому себе за несдержанность и неумение держать язык за зубами.       «И где твое хваленое самообладание, Хьюз?»       — Понятия не имею. Я вернулась во дворец и пошла искать тебя, но не нашла. Тогда я отыскала Эмму и она выдала мне твое секретное место. И, собственно, вот я здесь.       Блондинка откупоривает крышку и делает уверенный глоток. Слегка поморщившись, она выдыхает пары алкоголя и протягивает бутылку мужчине.       — Ты сама приехала? — скептически посмотрев на бутылку, спрашивает Адам.       — Нет. Эмма меня привезла. Я не пью за рулем.       — Я тоже, — выдыхает брюнет, кивая в сторону мотоцикла.       — Жаль, — Джессика кривит губы в усмешке и делает еще один глоток.       Воцаряется тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков и шелестением листвы на деревьях. Джессика еще несколько раз прикладывается губами к горлышку, затем откидывает сосуд в сторону, а сама ложится спиной на землю, запрокидывая голову к небу и прикрывая веки.       Адам решительно не понимает, что происходит, и Джесс, судя по всему, не торопится ему помочь с этим разобраться. Забрасывать ее вопросами относительно их с Ричем свидания и тем более слышать на них ответы ему хочется сейчас меньше всего на свете, но позволять фантазии и дальше вырисовывать картинки их близкого общения было выше его сил. Он должен это услышать, чтобы расставить для себя все точки над i и постараться жить с этим дальше. В конце концов, она ничего ему не обещала и ничего не должна. Он не вправе предъявлять ей претензии и за что-то упрекать. Более того, он и сам всю жизнь так поступал с другими девушками — просто секс без каких-либо обязательств и намеков на продолжение. Принцип бумеранга, мать его, сработал-таки, наконец-то, с Адамом Хьюзом.       — Джесс, что ты здесь делаешь? — слишком устало и вымученно звучит вопрос, словно на него у мужчины ушли все оставшиеся внутренние силы.       — Лежу, — невозмутимо отвечает блондинка, растягивая губы в улыбке.       — Черт возьми, Джесс, я не об этом. Ты ведь была с Ричем на свидании, так какого лешего ты приехала сюда?       В голосе брюнета вибрирует раздражение, что не ускользает от внимания девушки и еще больше вызывает у нее улыбку.       — Ты злишься из-за того, что я пошла с ним на свидание или из-за того, что пришла сюда к тебе?       Джессика поднимается с земли и резко придвигается к Хьюзу, выдыхая слова ему прямо в лицо. В нос мужчине ударяет пряный аромат бурбона с нотами магнолии — неотъемлемый запах ее тела, который отравил его разум еще в их самую первую встречу, плотно засев в памяти, туманя сознание и пленяя сердце.       От близости желанных губ сносит крышу. Адам облизывается, перемещая взгляд на ее полуоткрытый рот, перехватывая неровное дыхание девушки. Хочется послать все к черту: Ричарда, их дружбу, долг, работу, эту гребаную страну и просто впиться в эти мягкие губы жадным поцелуем. Но он не мудак, чтобы так поступить с лучшим другом. По крайней мере, не настолько.       Брюнет прикрывает глаза, медленно выдыхая, и отстраняется назад, ловя ее недовольный взгляд на себе.       — Не играй с нами, Джесс. Хочешь быть с Ричем — будь. Хочешь корону — можешь не сомневаться, она уже твоя. Хочешь участвовать в дворцовых интригах — вперед, но только меня в это не втягивай. Ричард искренне убежден, что любит тебя, а, возможно, он и впрямь влюбился, и поэтому я не собираюсь вставать у вас на пути. То, что было между нами, было случайностью, эмоциями, которым мы поддались. Это, ведь, не имеет никакого значения, поэтому предлагаю просто забыть о случившемся, словно ничего и не было, — всматриваясь куда-то вдаль, произносит Хьюз. Голос звучит отстраненно, монотонно, словно заранее подготовленная речь, лишенная настоящих эмоций. Словно и не он вовсе это говорит.       — То есть для тебя это ничего не значило? — с обидой бросает блондинка, слегка повышая голос, который выдает неожиданно возникшее волнение девушки.       — Какая теперь разница, — закидывая камушек вдаль, тихо отвечает Адам, больше для себя, чем для нее, даже и не рассчитывая, что слова долетят до опьяненного слуха девушки.       Но она слышит каждое произнесенное им слово и внезапно заливается смехом. Он ожидал любой реакции, но точно не такой. Она смеется над ним, над его чувствами? Ну что ж, значит, он заслужил это. Видимо, чувства и отношения не для него, раз сама судьба мстит ему подобным образом за развязный образ жизни и беспорядочные связи на одну ночь, оставившие после себя лишь легкое сладковатое послевкусие и след из вереницы разбитых женских сердец.       — Ну и придурок же ты, Хьюз, — после непродолжительного приступа смеха совершенно серьезным голосом выдает Джессика. –Знаешь, зачем я вообще согласилась на это свидание с Ричардом? — Она вновь это делает — приближает свое лицо к нему и неотрывно смотрит ему в глаза глубоким взглядом, в котором теперь нет и намека на алкогольное опьянение и безудержное веселье. — Я хотела сказать ему, что у нас ничего не выйдет, потому что я ничего к нему не чувствую.       — И как? Сказала? — с долей скепсиса спросил брюнет. Отказать принцу? Разве такое вообще возможно? Только сумасшедшая предпочтет представителю королевских кровей обычного телохранителя, а на умалишенную Джесс не похожа.       — Показала.       — Как это? — На лице Хьюза промелькнул интерес и азарт. Губы девушки растянулись в дьявольской ухмылке.       — Долбанула ему промеж ног, когда он полез ко мне целоваться, и потребовала вернуть меня на берег.       Брови Хьюза удивленно ползут вверх, а настроение стремительно поднимается.       — И он так просто отпустил тебя? Даже не попытался переубедить?       Это было неправильно с моральной точки зрения, но Адам всей душой радовался неудаче друга, о чем отчетливо говорила его широкая улыбка. Так улыбаются дети, вскрывая рождественские подарки и обнаруживая на дне коробки именно то, о чем так долго мечтали.       — Почему же, он пытался.       — И что сделала ты?       Рука брюнета непроизвольно потянулась к лицу девушки и заботливым движением завела волосы за ухо, приоткрывая вид на шею. Он вспомнил, как оставлял жаркие поцелуи на этой нежной коже, как Джессика выгибалась вперед, подставляясь под ласку, как стонала, когда влажный язык проводил дорожку от ключиц к подбородку. Хьюз громко сглотнул, подавляя порыв повторить то маленькое приключение языком по ее телу и перевел взгляд на ее глаза, в которых, как ему показалось, загорелось желание, словно она знала, о чем он только что подумал и хотела того же, чего и он.       — Я забрала у него ключи от твоей тачки и уехала, оставляя принца одного стоять на пирсе и ловить пыль, поднявшуюся от колес. — Тихий шепот обжигает ухо Адама, пуская приятные мурашки по телу. Сексуально. Черт возьми, она все делает безумно сексуально. — Одного не могу понять: зачем ты дал ему свою машину? Она ведь ему совершенно не идет.       — Он всегда ее берет, когда хочет скрыться от дворцовой охраны. — Мужчина выдыхает ответ также томно, придвигаясь к лицу блондинки, практически касаясь губами ее губ.       — Скрываться от охраны на машине начальника службы безопасности, а по совместительству личного телохранителя — гениально. Сам додумался или ты ему подсказал? — Джесс проводит языком по своим губам, при этом задевая краешек губ брюнета.       — Он думает, что я не знаю об этой его маленькой шалости. — Ответный жест не заставляет себя долго ждать. Девушка ухмыляется, кладя ладонь на его затылок.       — Знаешь все про своего принца, да?       — Работа такая — знать все и обо всех во дворце.       — А что насчет меня? Обо мне ты тоже все знаешь, Адам Хьюз?       Ее губы стали еще на миллиметр ближе к его, побуждая к действию. И он давно бы уже сорвался и накинулся на нее с поцелуями, как тогда, в ее комнате, но незнание и непонимание ее чувств и планов относительно него останавливало, не позволяя желанию взять верх. Разум настойчиво требовал разобраться во всем здесь и сейчас.       — До сегодняшнего вечера я был уверен, что тебе нравится Ричард, и ты скоро станешь его женой.       Усмешка прилетает в его приоткрытый рот, а затем Джесс резко накрывает его губы своими, без стеснения вторгаясь языком, напористыми движениями увлекая его в сладостный поцелуй.       — Ты ни черта обо мне не знаешь, Адам Хьюз, — сквозь поцелуй произносит она, практически не отрываясь от него. — И из тебя получился бы крайне хреновый детектив, раз ты не способен заметить такую элементарную, ничем не прикрытую, откровенную мою симпатию к тебе. — Снова остервенелый поцелуй, уже взаимный. — На всякий случай для тугодумов расшифровываю: ты мне нравишься, Адам Хьюз, и никакой принц мне не нужен.       Большего ему и не требовалось услышать, чтобы полностью отпустить себя и дать волю всем тем чувствам, что переполняли его последнее время. Ее запах, ее кожа, ее прикосновения сводили его с ума, а невозможность прикоснуться к ней все это время лишь сделала близость сейчас острее и ярче.       Его. Она его, только его. Девушка, что перевернула его мир вверх дном, заставила чувствовать эту жизнь, хотеть быть с ней и только с ней, снова дышать полной грудью, впервые в жизни полюбить и отчаянно желать быть любимым в ответ — сейчас таяла в его руках, принимала его таким, какой он есть, и дарила ему себя без остатка в ответ.       Отводя губы от ее губ, поцелуями он спускается к шее, тихо шепча:       — Только сумасшедшая отказала бы принцу.       — Ну, значит, я сумасшедшая, — растворяясь в приятной неге, также шепотом отвечает она. — Тебя это смущает?       — Ни разу, — уверенно произносит мужчина, устремляя серьезный взгляд в ее уже затуманенные поволокой желания глаза. — В нормальную я бы и не влюбился.       День, вероятно ставший для Ричарда ужасным разочарованием, был для Адама самым лучшим за всю его серую и однообразную жизнь. Когда отчаяние и горечь поражения уже вовсю завладели его сознанием и телом, Джессика, словно яркий луч света, пробилась сквозь тьму в его душе и осветила своим светом все вокруг. Она его всё.       Мужские губы остервенело терзают податливые женские, сминая, кусая, наслаждаясь пленительной мягкостью и теплом. Пройдясь пальцами по оголенному плечу, Адам нежно прильнул к нему губами, оставляя на нем россыпь маленьких поцелуев, в конце прикусив кожу, вызывая у Джессики стон боли и наслаждения.       — Я люблю тебя, моя маленькая бунтарка, — шепчет он, нащупывая молнию мешающего его ласкам платья, и нетерпеливо тянет замок вниз.       Девичью спину обдает легким ветерком, разгоняющим мурашки по телу. Но ощущение прохлады резко сменяется жаром его ладоней, мягко поглаживающих ее кожу.       — Как и я тебя, мой любимый варвар.       Она нетерпеливо сбрасывает с его плеч кожанку, толкая мужчину наземь и устраиваясь сверху на нем. Тянет края футболки наверх, оголяя подкаченный пресс и избавляя Хьюза от ненужного предмета одежды. Ладошками жадно скользит по рельефным мышцам, закусывая губу и пожирая его взглядом. В ее темных зрачках плещется животное желание вперемешку с диким обожанием и любовью. За прожитые годы и накопленный сексуальный опыт он научился отличать похоть от чего-то большего, глубокого, настоящего.       Губы вновь встречаются с губами, захватывая в вихрь страсти, унося в мир наслаждения, до одурения приятный и волшебный, не похожий ни на одно испытываемое ими ранее чувство. В этот раз осознанно, без лишних эмоций, только по собственному обоюдному желанию.       Остатки одежды в беспорядке приземляются на землю. Тишину сотрясают глубокий женский стон удовольствия от долгожданного чувства наполненности и едва различимый мужской рык кайфа от столь желанной близости.       Учащенное дыхание, взрытая под пальцами рук земля, сладостные стоны и срывающиеся с губ любимые имена. Ускоряющийся темп движений, неумолимо мчащий их к пику наслаждения, дрожь по всему телу, самый громкий вскрик и тысячи мелких разрядов по венам, словно душа покидает свою земную оболочку и возносится над этим миром, растворяясь в эйфории.       Сердце выпрыгивает из грудной клетки, пока сознание медленно возвращается к уставшим, но безумно счастливым людям, которые в эту ночь обрели что-то неосязаемое, бесценное, неземное — истинное счастье друг в друге.       Укутавшись в крепких объятиях Хьюза, Джессика уткнулась носом ему в шею, вдыхая ее любимый аромат его тела. А он ласково поглаживал ее по голове, путая пальцы в белокурых прядях и благодаря всех известных ему богов за это маленькое счастье, лежащее в его руках.