Всплыв

Он остался один, хотя ему обещали никогда не расставаться, потому-что они одна кровь, одна семья, одно целое. Но брат солгал, бросив Тэхёна в приюте, среди таких же одиноких детей. В детстве он себя успокаивал мыслью, что тот не выбирал оставлять его, а сам Ким просто не дождался Джуна, и нашёл себе другую семью, другое одно целое, другую кровь. В тот солнечный день, когда Вил в последний раз вышел на «работу», он нашёл своё прошлое, которое стояло нацелив на него дула пистолета. Это ли воссоединение братьев? То самое, которого так ждал десятилетний мальчик, следивший за тем, как его часть, его половина исчезает за спинами новой семьи, семьи где его не будет. Тэхён замер, уставившись на тёмноволосую девушку, бившуюся в цепких руках крупного мужчины, с которым недавно у него проходила небольшая беседа в кабинете доктора Яна. Он и его «друзья» вышли из персонального выхода, где был припаркован их легковой автомобиль. Каким образом тут оказалась Ли, его мало как волновало. Ви смутило другое. И это другое, те, кто цепко прижали её к себе, насильно тяня за собой. От стараний девушки выкарабкаться из нежелательных «обьятий», хлопковое платье задралось, обнажая бёдра, волосы брюнетки прилипли к лицу, а лоб покрылся испаринами. Верхней одежды на ней не было. Намджун тяжело вздыхал, после того как его кулак прошёлся по тэхеновской скуле. Они оба знали, что парень этого не заслуживал. Киму-старшему просто пришлось так сделать, потому-что ему было больно. — Прости…прости, — обхватывая плечи брата, примирительно просипел мужчина. — Мне просто плохо, понимаешь? Ким покачал головой, отпрыгивая от капота автомобиля и, не сводя взгляда от девушки, чьи руки и ноги летали в воздухе, от попыток высвободиться из рук незнакомцев. Намджун обрёл новую, большую семью и вчера ночью, потерял её важную часть. — У меня есть младшая сестрёнка, которую теперь должен защищать один. — вглядываясь в родные глаза напротив, прошептал мужчина. — И есть младший брат… Тэхён, я не смог с тобой быть рядом всё это время, но можешь ли ты…быть с ней, если вдруг меня, — облизав засохшие губы, запнулся блондин, но потом, охрипшим голосом, продолжил: — Если вдруг я не смогу быть рядом. Тэхён кивнул, ощущая какое-то странное чувство ответственности и смятения. И что-то ещё, немного неприятное и горькое, то, что чувствовать он не должен. — Я не в праве просить тебя об этом, но ты единственное, что у меня есть, кроме Ёнми.

***

Когда она наконец-то поняла, что таким образом желаемого не добьётся, девушка перешла на другую, более эффективную тактику. Её бледные губы приоткрылись, голова опустилась, зубы вцепились в предплечье мужчины, не думавшего её отпускать. От металлического привкуса во рту, стало тошно. Лицо брюнетки сморщилось не хуже её похитителя. Это было очень неприятно, что даже живот заныл, будто осуждая хозяйку: «За что?». Рвотный рефлекс ей пришлось подавить. Мужчина закричал, больно ударяя девушку по затылку. Но чувство триумфа для неё продлилось не долго, его напарник, стоящий напротив них, подбежал к Ли, и вцепившись в тёмные волосы, потянул к себе. Она не смогла сдержать крик боли, и упала у его ног. Но ругань за спиной того, кто пару минут назад похитил её, именно похитил, поймав за тем, как она пытается убежать от охраны, заставило девушку улыбнуться, обнажая вид на красные от чужой крови зубы. И здесь ей всё удовольствие оборвали, с размаха ударяя по лицу. На удивление, она не потеряла сознание, навстречу предыдущей пощёчине, последовал ещё один. Кровь во рту неприятно собиралась, вынуждая отхаркаться ею, когда удары прекратились, правда ненадолго. Волосы Ёнми сильнее потянули вверх, она закричала, в попытках вцепиться в сжимаемые их кулаки, но от этого лишь стало хуже. Слёзы девушки залили покрасневшее от пощёчин лицо. — Детка, будь аккуратнее в своих действиях, иначе мне придётся наказать тебя. — в самое ухо, хриплым и похотливым тоном, посмеиваясь, прошептал мужчина. Ли зажмурила глаза, скалясь от отвращения, когда его мокрые губы прижались её волосам, медленно направляясь к открытому участку белоснежной кожи. Ей было противно и больно. Перед глазами расплывались чёрные пятна, а в ушах звенело. Но рассмотреть знакомый силуэт, приближающийся к ним, она смогла. Перед тем как бессильно прикрыть глаза, Ёнми ощутила острое желание оказаться за его спиной, а ещё лучше, в его объятиях. Но теперь, ей оставалось безвольной куклой обвисать на чужих руках, не в силах даже закричать, дать знать что она ждёт, когда он заберёт её у них. Зажмурившись, от мокрых и неприятных губ, словно пиявка, всасывающих её кожу в себе рот, Ли всхлипнула. Платье девушки разорвали. — Парни, может поиграем с ней немного? — произнесли за её спиной, приподняв подбородок Ли своей окровавленной от укуса рукой. Они уже с ней играли, лишая худое тело единственного элемента одежды, который всё это время как-то, но согревал. Теперь она лежала почти что голой, на мокрой траве, под тушью двух мужчин, присосавшихся к ней. Лицо Ёнми склонила на бок, спасая хотя бы его. Странно, девушка не могла понять, когда именно её жизнь пошла наперекосяк. После её рождения или смерти сестры, а может ещё тогда, в утробе матери? Почему вся её жизнь, как марево, состав которого не разгадать? Чтобы ей не приходилось делать, в конце ожидает очередная неудача. Вот например сейчас. — Раздвинь ноги. — засмеявшись, забормотали ей прямо в ухо, облизывая его с животным усердием. Противно, мокро, отвратительно. Так ужасно, так неправильно. Хотелось умереть. Её тошнило от их действий, от рук сжавших чашечку лифа, который всё ещё был на ней. От их ртов, присосков, слизких как полость червей. — Т-тэхён. — просипела девушка, чувствуя как каждая частица её тела кричит от отчания. Слёзы лились с её глаз, а губы произносили его имя так часто, как только мог её заплетавшийся язык. Даже тогда, когда тяжесть на ней исчезла, а её саму подняли на руки и прижали к себе. Даже тогда, когда тёплые губы, сухие, техёновские прижались ко лбу, произнося какие-то непонятные, но успокаивающие слова. И чем больше он их произносил, тем сильнее девушке хотелось плакать. Грудь рвалась от частоты всхлипов, но она не могла перестать. Ей было так больно, так плохо… Ёнми не могла прекратить рыдать. Нехватка воздуха в лёгких, горечь во рту, и скопившиеся сопли, усердно текущие с носа вниз, их невозможно было остановить. А Тэхён лишь что-то шептал, иногда вытирая с её лица слёзы, смешанные со слюной и тем, что вытекло из ноздрей. Он заботился о ней, не хуже Минни и Джуна. От этого хотелось заныть сильнее. — Прости. Вилин ни в чём не виноват, но просил прощения. За что? За то что повёлся на её уговоры и взял с собой? Во всём виновата она сама, и даже Ёнми это понимала. Так почему он ещё нет? Брюнетка замолкла, уткнувшись носом в его грудь. Её сознание утянуло в темноту, где она была спокойна, где не было никого, кроме неё самой. Там нет мыслей, просто сплошная бездна, поэтому это самое приятное место, которое только приходилось ей посещать. Так она думала, пока не проснулась и не вспомнила миленькое кафе, смешных поваров и аджумму Евгу. На коленях Ёнми лежала тёплая булочка и горячий цитрусовый чай, подобное ей заварил прошлым утром Тэхён, по наставлению тётушки. Ей хотелось его выпить, но неприятные воспоминания приостановили её. Осознание пришло так же быстро, как и желание насладиться напитком, секунду ранее. — Смой с меня это. — опустив взгляд на тёплую ладонь Вилина, накрывшую её дрожащие пальцы, голосом, полной мольбы, попросила его девушка. Самостоятельно это сделать, она будет не в силах. Парень, завернул тело Ли в плед, который укрывал брюнетку всё это время, аккуратно поднял на руки, игнорируя дрожь, которую он ощущал даже через плотную преграду одеяла и понёс её в ванну. Они оба молчали, каждый думая о своём. Так же в тишине, Тэхён приоткрыл душевую кабинку, там же развернул её из тёплого кокона. Она стояла перед ним только в нижнем белье и колготках, уперевшись руками об его плечи. Ноги не могли её держать. — Давай присядем. — осторожно отцепляя её ладони с себя, произнёс он. Ёнми кивнула, соглашаясь. Повернувшись к нему боком, она несмотря на своё тело, тихим, бесцветным голосом попросила снять с неё остальное. Он видел, как тяжело давались ей эти слова. Ему хотелось попросить прощения вновь, но упоминания об этом инциденте, лишь ухудшило бы её состояния. Позже, когда он выполнил её просьбу, то сразу распустил волосы Ёнми. Они были запутаны, поэтому не без труда, но он смог. — Почему? — схватив его за запястье, спросила она таким безжизненным голосом, что Тэхён не смог сдержать себя и присел рядом с ней, на корточки, их разделяло только изгородь кабинки. Склонившись к ней, он аккуратно завернул тёмные пряди волос ей за ухо и приобнял плечи девушки, прижав её тело к себе так сильно, как только мог он себе позволить. — Я сделаю им больнее. — прошептал Ким, ощутив женские руки, слабо приобнявшие его спину в ответ. — Намного. Просто не думай о них, думай о себе, о своей цели, и о том, зачем мы здесь? — Тэхён замолчал, ощущая как его футболка увляжняется от слёз девушки. — Не хочу, чтобы она плакала. — шёпотом произнёс парень, положив пакеты с пивом на стульчик в кухне. Вилин ехидно улыбнулся, отодвигая его в сторону. Намджун словно курица-наседка, смешил его своим попечительством по отношение к этой девушке. — Одно мне, одно ей. — он исподлобья взглянул на брата, ожидая его реакции, но тот лишь похлопал его по спине, попросив сильно не поить Ёнми алкоголем. Отстранившись, Тэхён по-братски потрепал её волосы, как это делал с его гнездом Джун и, включив тёплую воду, взял в руки мыло, сняв с неё упаковачную бумагу. Забота брата по отношению к ней, перешла к нему. Теперь от ответственен за её жизнь, по крайней мере на ближайшее время. — Прости, что подвёл тебя. — последнее время он много извиняется, чаще чем следовало бы. Но не это парня раздражает, раздражает его причина, по которой он вынужден просить прощения. — Я обещал Джуну не заставлять тебя расстраиваться. — тяжело вздохнув, Ким фыркнул. — Я попытаюсь, но не думаю что смогу. — потушив сигарету, признался Тэхён. — Конечно, безусловно я умею чувствовать людей, но твоя подружка слишком странная. Откуда я знаю, чего она хочет? — Это за тобой толпами девушки гонятся, и ты же прекрасно знаешь почему. — вдыхая воздух, пропитанный никотином, вяло просипел мужчина, теребя пепельные пряди. — И сейчас я не о твоём колокольчике, который они так любят.