А может, все было наоборот?

Колени подогнулись и Гермиона без сил упала на краю еще не успевшего остыть пепелища. Никто не заметил, как она ушла из Большого зала — все прощались со своими покойниками. Ей же даже проститься было не с кем. — Почему, почему он? — почти беззвучно взмолилась она в небо. Час назад она была настроена жить, несмотря ни на что. Жить вопреки. По его примеру. Она давала Рону глупые обещания, которые не в силах выполнить. Она была оглушена ликованием и горем вокруг. А теперь ничего не осталось. Почему он ушел так рано? Она обещала себе все ему рассказать. И не смогла. Она бы нашла правильные слова, как тогда, на пятом курсе, она смогла убедить учить её Окклюменции. —Почему он, а не я? Лучше бы я умерла, а он остался жив. Он так здесь нужен... Не только мне... А я не нужна никому. Гермиона свернулась клубочком на границе черного пятна сажи, расплескавшегося по траве, и кончиками пальцев ласково дотронулась до остывающего пепла — последнего свидетельства существования Визжащей хижины и самого важного человека в ее жизни. Слезы все же пришли, принося не то облегчение, не то забытье — как только первая из них коснулась земли, девушка потеряла сознание.

Принцесса была прекрасная, Погода была ужасная. Днем, во втором часу, Заблудилась принцесса в лесу…

Северус чертыхаясь пробирался через густой подлесок. Только одно невыполненное обещание до сих пор держало его здесь. Где же чертов Поттер? Черная метка на руке навязчиво свербила, но пока не жгла. Темный Лорд явно думал о нем, но пока медлил с прямым вызовом. Почему? Загадочно. Словно в ответ мысль о Волдеморте, голова раскололась болью, пропустив в сознание голос Лорда. — Северус, я много думал о том, почему моя палочка не работает, как нужно. Мужчина споткнулся об очередной корень и резко остановился, чтобы не упасть. — Только сегодня, пять минут назад, вы совершили этой палочкой великие… потрясающие вещи. — Да, я великий волшебник, но палочка — нет. Она сопротивляется. Северус! — Повелитель? — Я думаю, ты можешь мне послужить. Я жду тебя в Визжащей хижине. «Ну вот и все», — отрешенно подумал Северус где-то за многочисленными барьерами окклюменции, куда даже Дамблдору и Темному Лорду не было хода. Но сумасшедший маг в очередной раз удивил его. — Только сначала найди грязнокровку, которая везде таскается с Поттером. Как ее? — стало понятно, что Лорду кто-то подсказывает. — Грейнджер. Обязательно сделай так, чтобы она предстала предо мной раньше мальчишки. Еще полчаса отсрочки? Как ни странно, Грейнджер сама нашла его, только он вышел из Темного леса. — Вашу мать, мисс Грейнджер, какого черта вы здесь? Где остальная компания самоубийц? — Профессор, мне нужно вам кое-что сказать, я случайно узнала… Снейп скривился, как от пощечины. — Не здесь! Он схватил девчонку за руку и нажал на темную метку. Ее зрачки расширились от неожиданности, но было поздно. В Визжащей хижине их ждали Волдеморт и Нарцисса Малфой. — Я много думал. Палочка и правда слушается меня, но она обычная, как любая другая палочка. Я мог бы сделать ровно столько же любой другой. Отчего же ты раньше не сказал мне, о существовании завещания Дамблдора? Ты умный человек, Северус, ты мог бы догадаться. За это упущение я накажу тебя позже, но не так жестоко, как следовало бы. Все же ты привел ко мне… девочку. Ты был хорошим слугой, Северус, но только я один могу сделать все, как надо. Гермиона задергалась в стальном капкане рук Снейпа, прижимающего ее к себе, безмолвно что-то крича. Невербальные чары всегда были сильной стороной Северуса... Волдеморту никогда не узнать, что она могла бы сказать. И что подумать. — Но причем здесь грязнокровка, повелитель? — Дамблдор знал, что я буду искать эту палочку. Знал. Он сделал все, чтобы она стала бесполезна для меня. Даже несмотря на то, что он не мог передать ее Поттеру напрямую. Мне доложили, что последние полгода Поттер пользуется палочкой этой грязнокровки. Он узнал. Ему доложили о завещании. Но он проиграет — это не та палочка, которой можно поделиться добровольно. Она подчинится лишь тому, кто убил ее предыдущего владельца! Я убью грязнокровку и палочка станет моей навсегда! Но сначала девчонка сослужит нам еще одну службу… Все к школе! Непонятно откуда в тесном помещении появился еще десяток пожирателей смерти, но все они, включая заключенную в прозрачную сферу змею Повелителя, трансгрессировали на поляну перед Хогвартсом. Похоже, запрет на аппарацию больше не распространялся на Пожирателей смерти. Дальше события разворачивались так стремительно, что уставший и накачанный под завязку зельями Северус не успевал хоть как-то реагировать на происходящее. Вот Волдеморт под заклятием Сонорус объявляет всем, что Гарри трус, и прислал вместо себя свою подружку.... Вот Поттер, появившись словно ниоткуда, бросается наперерез смертельному проклятию, а оно вновь отражается от его каменного лба и разбивает сферу, в которую заключена змея. Вот Лонгботтом, вырывается из под власти Империо и срывает с себя горящую шляпу, только чтобы выхватить из нее меч Гриффиндора и всадить его в спину Волдеморта. Вот сам Северус ставит мощный барьер, отделяя студентов от пожирателей. Вот перепуганная, лишившаяся хозяина рептилия нападает на Снейпа, все еще держащего перед собой Гермиону, избежавшую смертельного проклятия благодаря самопожертвованию друга. Вот очередной недоумок Уизли врезается в барьер снаружи и осыпает его заклятиями, истощая и без того подходящие к концу силы Северуса. Вот голова змеи летит в сторону, срезанная «Сектусемпрой», а озверевший Лонгботтом крошит ее мечом, как будто собрался приготовить змеиный хачапури. Какой-то сюрреалистичный фильм. И повсюду кровь, кровь, кровь. — Гермиона! — В отчаянии кричит пришедший в себя (о, Мерлин, сколько можно!) Поттер. Северус разжимает левую руку и понимает, отчего все это время ему было так тяжело стоять — на нем всем весом висит истекающая кровью студентка, принявшая на себя большую часть укусов змеи. Теперь она лежит на земле, как сломанная кукла, а в его карманах не осталось никаких полезных зелий. Он молча выливает приготовленную для себя настойку Горца на ее раны, но чудо происходит слишком поздно. Затянувшиеся, как по волшебству, повреждения только довершают сходство со сломанной игрушкой. Как и стеклянный взгляд. У нее уже нет сил даже закрыть глаза. — Ты ей уже ничем не поможешь, Гарри, — чувствуя себя последней сволочью, говорит Снейп и в его голосе слышатся интонации Дамблдора. Губы умирающей шевелятся, словно она поет колыбельную сама себе, но Гарри, прижавшийся лбом к ее окровавленной руке, уже не видит этого. Северус тоже хотел бы спрятать взгляд, ведь вместе с девочкой на него смотрит Смерть, которой он изрядно задолжал. Но в последнее мгновение взгляд неожиданно теплеет. Пусть Мерлин избавит вас от применения легилименции на умирающем. Он бы ни за что на такое не решился, но она сметает все его барьеры последним предсмертным усилием, и перед его глазами проносится вся жизнь. Ее жизнь. Он наклоняется и собирает в опустевший пузырек серебряную слезинку с ее последними воспоминаниями и спешно восстанавливает защиту. Он со всем разберется. Потом. В голове все еще звучит прощальное «Увидимся в следующей жизни, Северус». 19 лет спустя. Платформа 9 3/4 Только дважды в год на этой платформе бывает такое оживление. Северус хмурится и запахивается в мантию поплотнее. Хотя на него никто не смотрит, перед такой толпой он до сих пор чувствует себя неловко. Особенно когда вокруг столько печально знакомых лиц. Лонгботтомы, Малфои, Люпин-младший, выводок Уизли, который всем табором сгрудился возле одного из вагонов. Снейп обходит платформу по краю, чтобы ни на кого не наткнуться и возвращается к ним. Только тогда замечает, что ни крестника, ни Поттера-старшего среди рыжего хоровода нет. Несколько обеспокоенно он обшаривает цепким взглядом платформу и находит яркий плащ аврора возле одной из колонн. Он делает пару шагов навстречу, но останавливается, невидимый для всех. Разговор этих двоих его ничуточки не интересует. — А что если я попаду в Слизерин, пап? — Ты же знаешь, Альбус Гермес Поттер, что назван в честь двух самых храбрых Гриффиндорцев нашего столетия? Мальчик нерешительно кивает. — И самых умных к тому же. Но Гермиона была самой доброй девушкой, которую я знал, кроме твоей мамы, конечно, а Дамблдор — самым хитрым стариком. Так что, куда бы ты не попал, я уверен, ты с достоинством сможешь поддержать честь факультета. — И если я попаду на Слизерин? — Особенно, если попадешь на Слизерин, ведь твой крестный самый хитрый, умный, храбрый и добрый слизеринец на свете! Он будет рад, я думаю. Жалко, что он не пришел тебя проводить — усмехается Гарри и добавляет уже тише, — хотя дедушка Артур поседеет от ужаса, конечно. Через пятнадцать минут поезд отправляется и повеселевший мальчик машет рукой из окна всем всем остающимся на платформе, но только крестный, Северус Снейп, замечает его самодовольную ухмылку и красный отсвет на дне глаз. Невидимый для всех, он сжимает шишковатую волшебную палочку, поворачивает камень в другой руке и его снова окружают свои собственные призраки. Он не слушает, что они говорят. Шрам у Поттера не болит уже одиннадцать лет. Все хорошо.