Туман

      Туман густой. Пальцы зябнут. Кофе стремительно стынет в кружке. Словно пропитывается мокрым тяжелым холодом. Дин не обращает внимания.       Туман стелется. Ровная, будто бы нарисованная, гладь озера поддергивается дымкой. Сливается, становясь бело-серой. В голове мелькает мысль о жемчужинах.       Дин кривит губы. Последний год изменил все. Изменил его. Разделил жизнь на до и после. Новое восприятие природы и окружающего мира — мелочь. Но Дин не хочет ее принимать.       Неприятное чувство скребет изнутри. Проникает под кожу слабым напрягающим зудом. На миг все, что есть, кажется нереальным. Дин гонит мысли об иллюзии и персональном Рае. Мокрый холод тянет в себя.       Туман ползет по земле. Наступает как всесильный монстр. Дин опускает глаза, но не видит старых удобных ботинок. Туман скрадывает их. Пугает обманчивым впечатлением, что он способен поглотить.       Из горла вырывается вздох. В странной тишине раннего утра он кажется лишним. Пальцы крепче обхватывают кружку, которая отдает все меньше тепла. Кофе чуть плещется. Черный. Чужеродный на контрасте с белоснежным фарфором.       Цвет напоминает о Пустоте. Дин морщится. Воспоминания не блекнут, не тускнеют. Сколько бы времени не проходило. Исправно рождают кошмары по ночам.       Дин прикрывает глаза. Туман поднимается к коленям. Обманчивое ощущение поглощения становится крепче. Сон вспоминается отчетливо. Отравляет. Дин мотает головой.       Кофе частично выплескивается. Едва теплый, он не обжигает кожу, но напоминает о реальности. Дин открывает глаза и бездумно смотрит на подтек на внешней стороне кружки.       Во сне он не спас. Позволил ненасытному безразличному нечто забрать Кастиэля. К горлу подкатывает горечь. Дин помнит, что и в реальности спас не он.       Мысли уходят к Джеку. Ассоциативно и непоследовательно. Дин пресекает их движение. Парень навел в мире порядок и заслужил покой.       Благодарность, которую он так и не смог выразить, согревает и стыдит одновременно. Дин стискивает зубы. Напоминает себе, что важно на самом деле. Кастиэля не забрала Пустота. Джек оказался сильнее.       Туман усиливается. Дин задается бессмысленным вопросом, сможет ли он спрятать верхушки деревьев. Кофе медленно становится ледяным.       Рубашка тяжелеет. Пропитывается влагой. Давит на плечи. Словно ответом давление зарождается и внутри. Дин стискивает зубы сильнее. Гонит мысль, что он не заслужил. Ни Кастиэля, ни домик у озера, ни покой.       В голове звенит глумливая насмешка. Насмешка над тем, что это вообще не он. Голос почему-то напоминает о Люцифере. Дин дергает щекой. Время не лечит. Из памяти не стирается ничего.       Взгляд бесцельно блуждает по пространству. Дин напоминает себе, что все в порядке. Мир в порядке. Восемь миллиардов людей продолжают жить, ходить, говорить. Сэм в порядке. Детка в порядке.       Насмешка в голове становится ярче и смелее, когда Дин пытается себе сказать, что и он в порядке тоже. Сознание неожиданно дает отпор. Напоминает, что признание собственных чувств к Кастиэлю, это лучшее, что с ним случалось. Дин выдыхает.       Знакомые руки обнимают со спины. Сильно. Уверенно. Не оставляя возможности отстраниться. Не оставляя места сомнениям. Тень улыбки трогает губы. Туман неожиданно кажется красивым. Дин вжимается в грудь Кастиэля спиной сильнее.       — Не позвал меня ты, — в голосе Кастиэля сожаление и мягкий укор. Кофе становится горячим. Улыбка становится увереннее. — Уговор был у нас.       — Это просто глупый сон, Кас, — Дин закатывает глаза и делает осторожный глоток.       Кофе чуть обжигает язык, но согревает сильнее, чем виски. Дин отгоняет сентиментальную мысль о том, что дело не в кофе, а в надежных объятиях.       — Но расстраивает он тебя, — Кастиэль произносит фразу не сокрушенно, но с напряжением. Его руки сжимаются еще крепче. — Не одет ты подходяще для температуры, что тут царит. Замерз ты. Можем вернуться мы в дом.       — Через минуту, ладно, Кас? — Дин глотает комментарий о том, что не ощущает холода.       Поспешно делает новый глоток. Кофе больше не обжигает. Кастиэль неожиданно разжимает руки. Обходит его, и Дин сглатывает. Лицом к лицу. Серьёзный взгляд синих глаз.       Кастиэль целует легко. Привычно. Дин застывает. Память об отвращении, которое он ощущал в первый раз, обжигает сожалением. Дин закрывает глаза. Гонит понимание, что он не заслуживает Кастиэля. Никогда не заслуживал.       Родные руки гладят скулы. Невесомо. Уверенно. Сомнения и страхи отступают. Тепло проникает под кожу. В груди медленно становится горячо.       Дин отбрасывает мешающую кружку. Притягивает Кастиэля к себе. И целует в ответ. Настойчиво. Властно. Мир становится правильным.       — Пойдем домой, — Кастиэль отстраняется. Смотрит с особенной улыбкой. Дин невольно улыбается тоже. — Не стоит пищи прием пропускать тебе.       — Кас, — Дин качает головой и усмехается.       Кое-что не меняется. Рука легко ложится в протянутую ладонь. Дин делает шаг к небольшому домику. Останавливается и оборачивается. Жемчужно-молочный туман скрадывает озеро почти полностью. И кажется самым прекрасным, что Дин когда-либо видел в жизни.