боль в душе

губы сладкие-сладкие. как же давно кэйя хотел его поцеловать, коснуться этих до одури манящих губ. кэйе большего не надо. просто сидеть на коленях дилюка и целовать его. горячо, грязно или с ленцой. ему все равно, главное не отрываться. их первый поцелуй навсегда останется в памяти кэйи и дилюка.

***

— кэйя… — джинн сидела за столом, сложив руки и кусая губы, еле сдерживая слёзы. утро выдалось таким хорошим, думается кэйе, так что же произошло сейчас. — джинн, не томи. рассказывай как есть. — дилюк погиб. джинн наблюдает за тем, как глаза кэйи расширяются, спокойствие сменяется начинающейся истерикой, в глазах неверие, а рот открывается и закрывается. — ты ведь шутишь, правда? о-он не мог… — почти шепчет, не может громче. — нет. он умер, кэйя, — джинн заходится в громком и непрерывном плаче. — как… как он умер? — джинн не отвечает, она не может ответить. плач захлестнул её, а кэйя уходит, не дождавшись ответа. кэйя не приходит завтра, послезавтра. джинн и не зовёт, всё понимает, не глупая. а кэйе плохо морально, но он не пьёт, потому дилюк не любил алкоголь. он сидит за обеденным столом, голова лежит на руках. ему больно везде. голова трещит, на душе скребутся кошки, сердце болит и бешено бьётся.

***

— эй, дилюк, смотри! — маленький кэйя показывает на лилию калла, а дилюк не понимает, что в ней особенного. — у меня дома её нет. там вообще нет цветов. когда-нибудь я расскажу тебе о нём. рассказал, но не про дом. рассказал про то, что он шпион из дома.

***

— кэйя-кэйя-кэйя, — шепчет дилюк. дилюк простыл, а крепус уехал куда-то, оставляя всё на горничную, у которой теперь забот выше гор. кэйя пытался помочь всем, чем мог, особенно когда дилюк заболел. он сидел с ним, пичкал лекарствами и отварами, которые варили горничные и был очень счастлив, когда дилюк встал на ноги. кэйя так вскочил со стула, что тот упал, но кэйе было все равно, он крепко обнимал дилюка. так кэйя и заснул под воспоминания.

***

через три недели кэйя впервые пришёл на работу. помятым, не выспавшимся и худым. джинн испугалась за состояние кэйи и поговорила с ним на счёт того, чтобы тот взял отпуск. какого было удивление, когда всем привычный кэйя стал другим. у него не было маски клоуна, он просто улыбался. — о, моя дорогая джинн, мне не нужен отпуск. я просто отлично себя чувствую. просто жду дилюка.

***

— розария, когда уже дилюк вернется? его нет уже полгода. я так по нему скучаю, — они сидели в таверне, где замолчали многие, когда кэйя заговорил о дилюке. всем уже давно стало ясно — кэйя сошёл с ума. и всем было категорически запрещено говорить о смерти дилюка. — ты чего молчишь? — смотрит угрожающе, а розарии хоть бы что. привыкла. — когда-нибудь вернётся. — через несколько десяток секунд бросает она и уходит, оставив мору за двоих перед этим, зная, что кэйя не заплатит. — когда-нибудь — это когда? — скучающе говорит он, подперев щеку рукой. душа опять болит.

***

— магистр, кэйя на площади…! — джинн не слушает эмбер, что ворвалась в кабинет, она бежит туда. она не знает что случилось, но это не важно, если дело касается кэйи. а кэйя танцует. завораживающе, движения словно клинок, остры и резки, взгляд безумно-опасный. джинн столбенеет, когда видит, что кэйя вот-вот упадёт. он на самом краю, а лететь до земли метров семь. планер снят и забыт дома, в этом весь нынешний кэйя. — кэйя, пожалуйста, перестань, — умоляет она, тихо и осторожно подходя к нему, чтобы поймать если что. — что перестать, джинн? — кэйя усмехается, продолжая двигаться в том же ритме, уходя от неё. — кэйя, уйди оттуда, ты упадёшь! — кричит она из-за сдающих нерв. не может по другому. — хорошо, — кэйя заливается в хохоте, но уходит с края. джинн облегчённо вздыхает. — скажи мне, как там дилюк? что с ним? ты же писала ему письма? он не ответил? да, писала, но чтобы ты был спокоен, но говорит другое: — нет, он, наверное, очень занят и не может ответить. — она подходит к нему, уводя подальше. в штаб. — прошёл ведь уже год! нет, прошло всего лишь семь месяцев, думает она. *** — привет, — венти сидит на дереве около статуи архонта, в руках неизменная лира. — венти! может ты мне скажешь когда вернётся дилюк? — кэйя садится под дерево и поднимает голову к барду. — кэйя, он умер. — прямо говорит венти, не скрывая ничего. это было бы бессмысленно. его будут отчитывать, на него будут кричать. но он архонт свободы, он знает что лучше. — я знаю, венти, я знаю… мне просто больно, — смеётся кэйя. возможно, каэнри’ах не простила, если бы увидела свое спасение таким. на лице венти вымученная улыбка, и, смотря на кэйю, понимает, что он не сошёл с ума. он просто потерял любовь.