Photograph / Фотография

      Учитывая все обстоятельства, фотография сохранилась довольно хорошо. Углы были помяты, а на бумаге кое-где виднелись вмятины. Пара пятен неизвестного происхождения — грязь или влага или, возможно, следы прошедшего времени. Одно из пятен выглядело почти как родинка на подбородке, что было довольно забавно. Он словно услышал насмешливую ремарку Кэсси.       Нейтан осознал, что ему всё равно. Фото хорошо сохранилось для почти сорокалетнего (вот чёрт!) полароидного снимка, который он носил с собой слишком долго, прежде чем нашёл безопасное, неподвижное место для его хранения. Пока очередное приключение не заставило его снова переместить его. Точнее переместиться самому, взяв с собой своё небольшое количество личных вещей. У самого полароида были свои путешествия и приключения.       Нейт любил эту фотографию.       — Эй, братишка, заблудился по пути в ванную?! — донёсся из коридора голос Сэма.       Нейт оглянулся через плечо, чтобы подсказать где он, но Сэм легко нашёл его, сидящего на краю кровати. Брат приезжал и уезжал когда хотел, и их обоих это вполне устраивало. Он никогда не обозначал точное время своего следующего визита, но всегда знал, что здесь и его «дом» тоже.       — Что ты там нашёл? Только не говори, что мы собираемся говорить всякие неловкие слащавые словечки про фотографии Кэсси. Потому что я полностью за!       — Да, это и семья, собирающаяся вместе за рождественским столом — это теперь наша тема, правда? — Нейт усмехнулся.       По какой-то причине он часто вспоминал тот разговор с Сэмом на развалинах Либерталии. Из всех чудесных, ужасающих и внушающих благоговейный трепет вещей, которые оставило в памяти то конкретное приключение, именно этот разговор запечатлелся глубоко на подкорке. Он просто казался нереальным, но, в то же время, особенным. Упадок, смешанный с возрождением, природа, занимающая место, в котором жили эти люди, Нейт и Сэм, сидящие на развалинах таверны, где пираты разливали напитки столетия назад.       Казалось, с того момента прошла целая вечность, в каком-то загадочном мистическом месте. Но это было правдой, так что да, ностальгическая слащавость на этот раз была уместна.       — Да, но сейчас август, Нейтан. Так в чём дело?       Нейт протянул ему фотографию. Глаза Сэма на мгновение распахнулись, а затем мужчина искренне, хоть и немного удивлённо, улыбнулся.       — О, братишка, это так круто! Ты хранил его всё это время?       — Да. Разве я не показывал его тебе раньше?       — Нет. Ты посмотри на нас! Я теперь чувствую себя слишком старым.       — Я подумал, что фото ещё не такое уж и помятое, учитывая всё то, через что ему пришлось пройти.       Из всех сокровищ, которые Сэм искал и находил в последние годы, сейчас он, определённо, держал в руках лучшее.       — Чёрт, жаль, что у меня не было такого, когда я сидел в тюрьме.       — Думаю, твой сокамерник посмеялся бы над тобой, потому что это было бы не фото женщины.       — Ты всегда был самым важным человеком в моей жизни, Нейтан. И ты удивишься когда узнаешь, насколько крепки семейные узы в Панаме: многие заключённые берегли вещи своих младших братьев и сестёр.       Нейт улыбнулся, а через мгновение и вовсе рассмеялся. Сэм удивлённо посмотрел на него.       — Похоже, мы совсем состарились, раз так расчувствовались из-за фотографии, — пояснил причину своего веселья Нейтан.       — А, ну… это был отличный вечер, — усмехнулся его брат.       — У него была и жутковатая сторона, — поморщился Нейт. Он не любил вспоминать старую леди, умершую в тот день, но никогда и забыть её не мог.       — Конечно, старуха была ужасной его частью. Но то, что она дала нам, то что мы построили на этом… — Сэм поднял фотографию и снова повернул её к брату. — Нас, Нейтан. Это стало началом того, что привело нас сюда.       Сэм улыбнулся, ещё раз взглянув на снимок, и вернул его Нейтану. Нейт как раз хотел сделать типичное замечание по поводу внезапной чувствительности старшего, когда тот снова заговорил.       — Пятнадцать лет — тяжёлая цена, но это того стоило. Никогда не думал, что скажу это, но я действительно горжусь нами и счастлив за нас. Мы проделали долгий путь.       Отбросив все предубеждения в сторону, Нейт тоже почувствовал прилив гордости, и этого он не мог отрицать.       — Да, так и есть, — согласился он.       — Я рад, что вы, ребята, уже рассказали Кэсси. Я знал, что она будет в восторге, узнав всё о твоих и о предшествующих наших приключениях. Ты оставил ей неплохое наследие.       В самом деле, Кэсси была неутолима, когда речь заходила об их приключениях и историях, связанных с ними. Она уже достигла того возраста, когда Салли мог добавлять своему рассказу более красочные подробности — все те подробности, которые действительно были правдой, но в которые было трудно поверить.       Ностальгический тон разговора заставил Нейта спросить:       — Ты никогда не думал о собственном наследии?       Сэм поперхнулся, а затем неловко рассмеялся.       — Я очень доволен наследием дяди, большое спасибо, — он хлопнул брата по плечу. — Бери снимок, покажем его Кэсси.       — Да, — улыбнувшись, кивнул Нейтан.