🕳

      Комната Рэни была очень милой. Это была комната настоящей девочки. Дверь в ее комнату открывалась вовнутрь, за дверью стоял стол, на котором была гора каких-то вещей. Ближе к краю она поставила фигурки из какого-то аниме. Напротив этого стола был мольберт, а на нем чистый лист бумаги. Ближе к окну с той же стороны стояла не заправленная односпальная кровать с розовым бельем. Большое окно было единственным, что могло осветить эту комнату. На потолке висела люстра с одной лампой, поэтому я был уверен, что обычно в этой комнате достаточно темно. Справа от окна я увидел письменный стол, за которым сидела девочка и что-то усердно писала, и большой книжный шкаф, забитый, скорее, не книгами, а игрушками.       - Рэни, с каким предметом тебе нужно помочь? – спросил я, как только вошел.       - Со всеми.       Я прыснул.       - Давай корейский и английский сделаем в последнюю очередь? Не люблю их, – девочка надула губы.       - Хорошо, – я улыбнулся, – но корейский и английский ты будешь делать со своим братом, а не со мной.       - Почему? Рики вчера сказал мне, что ты поможешь мне со всем.       - Правда? – удивился я. – Наверное, он ошибся.       Рэни кивнула и открыла учебник математики. Я на секунду задумался, но потом мы тут же принялись за работу.       На самом деле, младшая сестра Рики была достаточно способной ученицей, просто к учебе ее нужно было подталкивать. Ее мог заинтересовать буквально любой предмет, но, видимо, не все учителя смогли донести до нее, что именно их предметом стоит интересоваться.       Почти со всей домашней работой по математике было покончено, но вот последняя задача давалась девочке с трудом.       - Сону-оппа, я не могу решить! Не могу! – Рэни отбросила ручку на край стола и зарылась пальцами в волосы.       - Ну-ка прекрати раскисать! Возьми ручку и прочитай задачу снова. Давай-давай.       Девочка с мольбой посмотрела на меня, но, увидев мой взгляд, говорящий, что никакие возражения не принимаются, она послушно взяла ручку и снова прочла текст.       - Оппа…       Я сразу понял, что она хочет сказать.       - Прочти снова.       - А если я опять не пойму?       - Читай и вдумывайся до тех пор, пока не поймешь, что ты ухватилась за ниточку, ведущую к решению задачи. Анализируй.       Прошло пару минут, как девочка обернулась ко мне с воплями:       - Оппа! Я поняла! Я поняла!       - Отлично, теперь решай.       Я плюхнулся на ее кровать и посмотрел в потолок.       - Ты был прав. Если пытаться и прикладывать все усилия, то можно решить любую задачу.       - Я знаю, - усмехнувшись, сказал я.       Послышался звук открывающейся двери.       - Чего это вы тут раскричались? – недовольно пробубнил Рики.       - Сону-оппа такой умный. Умнее тебя, братик.       - Да ты что?       Я приподнялся на локтях и посмотрел на своего друга.       - Знаешь, я тут подумал… – начал я, но он меня прервал.       - Сону, мне кажется, математика была жутко трудной для Рэни. Иди и отдохни в моей комнате, а я пока помогу мелкой с корейским и английским.       Я послушно поднялся и вышел из комнаты, попутно бросив взгляд на друга. Но он направился к своей сестре, не посмотрев в мою сторону.       Плюхнувшись на диван уже в комнате Рики, я открыл учебник и тетрадь по географии. Нам задали сделать конспект нескольких параграфов. Я уткнулся в книжку, думая о том, что мой друг уж как-то слишком тихо помогает своей сестре с домашней работой. Рики как-то раз рассказал мне, что их ссоры слышны чуть ли не в соседних домах, настолько сильно они кричат.       Я перевернул страницу и заметил, что я так и не понял, о чем было написано на предыдущей. Я сощурился и, подняв голову, уставился на стену. Обои в этой комнате были бледно-зеленого цвета. Меня это поначалу удивило, но позже я вспомнил, что как-то раз Рики объяснил свой выбор:       - Ну, во-первых, это мой любимый цвет. Во-вторых, он успокаивает. Ты не заметил этого? – он увидел, как я помотал головой. – Это же цвет меланхоликов. Как ты мог этого не знать?       - А разве ты меланхолик? – спросил я тогда.       - Далеко нет. Пусть я иногда и грущу, но это свойственно всем людям, разве нет? Грустить и плакать – это нормально. Главное, не при всех. Это уже слабость.       - Я тоже никогда не плакал при всех. Но я не считаю слабостью то, что ты заплакал в чьем-то присутствии. Ты не всегда сможешь сдерживать порывы. То, что люди плачут в одиночестве, это, скорее, просто попытка скрыть свои слабые стороны. А они есть у всех. Нельзя их стыдиться, потому что они часть тебя.       Я перевел взгляд на потолок и вздохнул. Действительно ли это является слабостью, как говорил Рики? Или же я был прав? В тот момент этот вопрос волновал меня сильнее, чем какая-то домашняя работа и конспекты.       В комнату зашел мой друг:       - Ну, всё, мы закончили. Твоя очередь.       - Уже?       - А чего там делать-то? Все слишком легко, чтобы долго сидеть, – парень пожал плечами и сел рядом со мной.       Я опустил голову и прикрыл глаза. Сейчас мне очень хотелось спать.       - Так ты идешь, нет? – Рики ткнул пальцем мне в поясницу.       - Иду, иду…       Когда я, наконец, смог подняться, друг сказал:       - Я пока уроки буду делать. Ты же не против, если я не буду тебя ждать?       Я внимательно оглядел парня.       - Там осталось ещё много домашней работы по остальным предметам, поэтому я бы не хотел ждать тебя. Это долго.       - Хорошо.       Рики улыбнулся мне и пожелал удачи.       - Сону-оппа, наконец-то! – облегченно вздохнула Рэни, когда я открыл дверь в ее комнату. – Братик мне так надоел своими приказами. Как хорошо, что помогать мне дальше будешь ты.       - Он же твой брат. Зачем ты так с ним? – я тихо посмеялся.       - Он просто адский!       - Ты говоришь прямо как он.       Девочка скривилась так, будто ей действительно было противно быть похожей на своего старшего брата. Мне стало неловко, и я лишь прикусил губу. Мне не хотелось лезть в отношения между ними.       - Кстати, я всё хотел спросить, ты рисуешь? – я указал на мольберт.       - Я? Нет. Просто в какой-то миг мне захотелось мольберт, вот родители и купили.       - То есть им никто не пользуется?       - Нет. Иногда только мы с мамой рисуем какие-нибудь каракули.       На несколько секунд мне стало отвратительно находиться в этом доме. Живут в этой квартире достаточно богато, и из-за этого деньги расходуются на бесконечные прихоти. Я неоднократно видел, как мой младший брат, безумно любящий рисовать, подкладывает под тонкий лист бумаги мою старую энциклопедию, чтобы поверхность была ровной, потому что письменного стола у нас не было. Моя семья никогда не была богатой, поэтому для меня это было даже нормой. Мне стало приятно, когда мой друг позвал меня в свой богатый дом, чтобы провести вместе время. Но все-таки я не мог принять того, что некоторым людям всё дается легко, а кому-то – необычайно трудно.       - В нашем доме хорошо рисует только оппа.       Это я и так хорошо знал. Он действительно неплохо рисовал, но это были не природный талант и тяга, а просто курсы в художественной школе. Я уже давно заметил разницу между тем, как рисует Ёну и как рисует Рики. Последний рисовал, стараясь, и так, будто он просто хотел преуспеть в этом больше, чем кто-то другой. Мой младший брат же выглядел так, словно каждая линия, проведенная карандашом, каждая капля краски на бумагу лилась из его души. Я всегда удивлялся этому и мог часами наблюдать за тем, как Ёну что-то сосредоточенно рисует.       - Ну так что, по каким предметам ещё тебе нужно сделать домашнюю работу? – я быстро перевел тему.       - Природоведение и литература.       - Что там?       - По литературе задали выучить стих, а по природоведению – прочитать параграф и ответить на вопросы после него.       - Не так много, как я думал.       Мы начали с природоведения. Параграф оказался о диких животных и их жертвах.       - И почему всё так странно? – неожиданно спросила Рэни после того, как ответила на вопросы и записала ответы в тетрадь.       - Ты о чем? – я недоуменно взглянул на неё.       - Природа очень странно распорядилась, поделив всех на диких животных и жертв.       - Откуда у тебя такие мысли?       - Братик Рики часто говорит на эту тему. Говорит, пытается убедить меня быть сильной, чтобы я не стала жертвой. Но я не очень его понимаю…       - Мне нечего сказать тебе. Наши мнения с ним отличаются.       - А что думаешь ты?       - Я считаю, что даже у диких зверей есть слабые стороны, а у жертв – сильные. Нельзя обобщать и делить весь мир на две стороны – добро и зло. Я за равновесие.       Девочка начала кивать и тихо произнесла:       - Все равно ничего не поняла…       Я лишь посмеялся и сказал:       - Если ты ответила на все вопросы, я пойду. Меня тоже ждёт куча домашней работы, а ты учи пока стих.       - Хорошо, Сону-оппа!       Когда я вошёл в комнату к Рики, он уже лежал на диване, уткнувшись в свой телефон.       - О, ты пришёл. Вы закончили?       - Почти, - кивнул я, - осталось выучить стих.       - Пусть учит.       - Ты уже всё сделал?       - Да, - растягивая гласную, сказал парень.       - Дашь поглядеть, что ты написал в конспекте?       - Ну… ты же знаешь, что я…       Я только кивнул и уселся за стол, пододвинув поближе к себе учебник и тетрадь по географии, которые Рики, видимо, положил туда, когда я ушёл. Мой друг не любил давать списывать или просто смотреть на свою работу, и я это прекрасно знал.       Через пару минут он нехотя протянул мне свою тетрадь и сказал:       - То, что нужно, найдешь сам.