доклады и презентации

      Олег наблюдает за тем, как Серый размашисто черкает что-то в своём черновике. «Что-то» — потому что рисунок только начат, и пока представляет собой только резкие мягкие линии простым карандашом. На соседней клетчатой странице друг на друге начерчены разноцветные неаккуратные графики логарифмов, перечёркнуты частыми жирными линиями подсчёты в столбик, нарисованы быстрые изображения цветочков, солнышек и геометрических фигур. Сейчас же Серый намеревается нарисовать что-то масштабное — он примерялся ещё на перемене, а сейчас, на уроке, принялся за работу. Олег любит подсматривать за процессом. Разумовский в силу опыта уже не задумывается о движениях своей кисти, о положении пальцев на карандаше, о выражении крайней сосредоточенности на лице, а Олег каждый раз подмечает новые мелочи и восхищается старыми. У Серого забавная лёгкая морщинка между бровей, напряжённые скулы и сгорбленная спина; одну и ту же линию он проводит по несколько раз — говорит, что такая небрежность в рисунке ему нравится больше; длинные бледные пальцы свободной руки отстукивают слабый ритм по парте; самого Разумовского не волнует сейчас ничего, кроме рисунка.       Олег отвлекается от Серого, переводя взгляд на класс. Сегодня Разумовского чудом удалось перетащить на любимую Волковым последнюю парту крайнего ряда — обычно Серый бурчит, что четвёртая парта — лучшее место во всей школе, не близко, но и не далеко, и удобно — дверь в кабинет всегда под контролем. Олег его рассуждений не разделяет и ежедневно по дороге от гардероба на третий этаж к кабинету все силы бросает на то, чтобы уговорить Разумовского на последнюю парту. Сегодняшний день — чистое везение, потому что Серому не хочется видеть никого, кроме Олега, даже мимопроходящих учеников в коридоре. А Волков тихо радуется уже три урока подряд.       Биологичка спрашивает доклады и презентации. У Серого с Олегом такие дни любимые — они обычно происходят в середине или конце четверти, когда у кого-то ячейки в журнале уже забиты, а у кого-то сплошная пустота и «энки» кое-где. Разумовский в начале четверти упахивается по всем предметам, чтобы потом не париться оставшиеся пару месяцев, а Волков постоянно вертится рядом — списывает домашнее, показывает преподавателям старые Серёгины рефераты, выдавая за свои и до сих пор оставаясь незамеченным, на тестах пишет один вариант с Серым и в итоге без особенных усилий так же, как и Разумовский, сидит с кучей оценок до конца четверти. А ещё иногда ездит на лекции и мероприятия с учителями, убирает кабинеты, участвует в школьной жизни и делает мелкую работу, типа заполнения чужих дневников и проверки работ у третьеклассников, за что тоже получает немало пятёрок в журнал. Пару Олега и Сергея в школе любят — активные неконфликтные ребята, везде и всегда помогающие. У них такая тактика, кажется, класса с шестого сложилась и уже пять лет исправно работает.       В классе совсем мало людей. Многие болеют, кто-то дежурит, кто-то прогуливает, так что набирается на этой неделе максимум человек двенадцать. Олега это неожиданно радует, когда он неосознанно касается коленом бедра Серого под партой. Тот даже не замечает, а у Волкова вспышка в голове и ехидная улыбка на губах. Разумовский рисует, кажется, «Девушку с жемчужной серёжкой» и на Олега даже взгляд не бросает, когда он меняет позу и устраивается поудобнее, придвигаясь чуть ближе.       Серый дёргается, ощутив движение ладони на своём бедре, и резко поворачивает голову к Волкову, на что тот лишь улыбается ещё шире и останавливает руку, будто и не делал ничего. Разумовский закидывает ногу на ногу, сбрасывая руку Олега, и снова утыкается в тетрадь. Ещё более сосредоточенно, чем раньше. Но Волкову хватает лишь положить ладонь на чужое бедро снова и чуть потянуть на себя, чтобы Серый сел нормально и резко выдохнул, зыркнув на Олега. Рисовать дальше у него уже не получается, когда Волков касается подушечками пальцев внутренней стороны бедра. Разумовский опускает голову вниз. Олег любит смотреть на его волосы. Серый так долго их растит и так трепетно ухаживает, иногда отвечая на вопросы девчонок о средствах, которыми пользуется. Волосы длинные, ниже лопаток, и Разумовский в последние пару лет начал их расчёсывать и хотя бы пытаться укладывать, хотя раньше ходил хоть и с ухоженными, но растрёпанными рыжими патлами. Волосы сейчас скрывают лицо. Волкова это расстраивает. Он хотел бы видеть покрасневшие уши и щёки, зажмуренные глаза и закушенную губу — когда-нибудь точно отгрызёт. Серому вся эта затея в принципе не нравится, потому и желаниям Олега он потакать не собирается, хотя точно знает, о чём тот сейчас думает — обычно волосы всегда или завязываются в хвост, или заправляются за уши. Разумовский свободной рукой сжимает длинный рукав рубашки, украдкой исподлобья смотрит вперёд, проверяет, не замечают ли их одноклассники или, не дай бог, учительница. Пока Серый оглядывает каждого по отдельности, Олег пробирается пальцами к ширинке брюк. Разумовский подрагивающей рукой сжимает карандаш и жмурится, вжимая голову в плечи.       Олег ловко расстёгивает пуговицу и молнию на брюках Разумовского, от чего он и вовсе прячет лицо в ладонях, срывая тем самым с губ Волкова усмешку. Подушечки пальцев скользят по резинке трусов. Саша, стоящий у доски, и биологичка, наверное, даже не догадываются, что происходит на последней парте. Олег спускается рукой ниже, накрывая член через бельё. Разумовский коротко кашляет; Волков удовлетворённо кивает мысленно и перебирается сразу под слой ткани. Серый чувствует, как тёплые пальцы Олега смыкаются на его члене, и кашляет ещё раз, подавляя стон-всхлип. В одежде тесно, они оба к такому не привыкли — обычно всё происходит на чьей-нибудь кровати в отсутствие родственников дома, с абсолютной свободой действий, а не вот так — в одежде на уроке под партой. Молчать становится сложнее, когда Олег начинает двигать рукой, бессовестно расслабившись на стуле, как ни в чём не бывало. Разумовский сквозь ворох мыслей и ощущений думает, что стоит перестать так сильно впиваться ногтями в лоб и щёки, не то следы останутся приближенные к тем, которые временами оставляет Волков на худощавом теле. Серый расслабляет руки, насколько это возможно в сложившейся ситуации, и кашляет снова — Олег замедляется, вырисовывая пальцами какие-то, мать его, узоры.       — Разумовский, тебе выйти, может? — Неожиданно спрашивает учительница, заставляя Сергея явить классу раскрасневшееся лицо. — Воды попей. Или к медсестре, может, сразу?       Волков, скотина, ускоряется и прячет свою улыбку в кулаке, приставленном к подбородку.       — Нет, всё нормально, — криво улыбается Серый, стараясь на биологичку вообще не смотреть и дышать ровнее. — Спасибо.       — Ну смотри, — недоверчиво мотает головой преподавательница и отворачивается к ученику. — Давай, Саш, дальше.       Саша вновь заводит свой рассказ про макроэволюцию, а Олег от его болтовни абстрагируется и погружается в Серёжины вздохи и редкие подрагивания.       — Блять, ну прекрати, — шипит Разумовский, надавливая ладонями на глаза в попытке сдержать рвущиеся наружу эмоции и стоны.       — Как пожелаешь, — шепчет Олег, ухмыляется и вытаскивает руку из трусов Серого. Он рвано выдыхает, опуская плечи и в целом расслабляясь. Руки от лица убирает. И думает, что, вообще-то, лучше бы Волков продолжил, потому что терпеть теперь до перемены с болезненным стояком невыносимо.       Со звонком Серый терпеливо ждёт, пока все в классе соберут рюкзаки, договорят друг с другом, и только тогда вместе с толпой стартует из кабинета по направлению к туалетам, не заботясь даже о том, что в дверном проёме Волков шлёпнул его по заднице и тут же скрылся среди учеников.       Хер ему теперь, а не последняя парта.