Romeo and Cinderella

Когда я последний раз видела время, было где-то двадцать минут двенадцатого.

             На улице мрак, не видно ни луны, ни звёзд за черными тучами. Зато как назло именно в этот момент садится телефон. Страх проскальзывает под кожу, сквозя мурашками по кончикам пальцев и далее вниз к ногам. Через редкие деревья парка пробегает пронизывающий ветер. Съежилась, стараясь закутаться в лёгкий кардеган поплотнее и ускорила шаг. Сердце не на месте, в ушах звенит, ещё и ноги друг о друга неприятно бьются.       Раз. Два. Чувствую, как сбивается ритм шагов — кто-то следует сзади. Иду быстрее, дыхание учащается, становится немного теплее. Подъезд совсем недалеко. Ещё пару поворотов, дорожка через цветы, чтобы срезать. Ключи уже в руке. Пожалуйста!       Но мои молитвы никто не услышал. Последнее, что я помню, тупая противная боль в мышце сбоку шеи, а потом темнота сгустилась ещё сильнее, хотя, казалось бы...       По ощущениям, я очнулась спустя минут десять. Все также темно, теперь ещё ужасно сыро и невозможно двинуться. Ну конечно, я же повязана по рукам и ногам. Да ты Шерлок, Мику. Постепенно взгляд привыкает к темноте, различаю силуэт стен, верёвку на ногах и позу, в которой меня оставили сидеть на стуле. Рот заклеен скотчем. Как банально.       Внезапно откуда-то за стеной доносятся шаги. Видимо, похититель услышал шорохи. Сглотнула, не зная, чего ждать. Хотел бы убить, давно бы это сделал? Хотя, может, ему нравится видеть страдания жертвы?       Звук шагов все приближался. Сердце предательски стало дробить в виски, не давая сосредоточиться. Не ту-дум, и даже не ту-ду-дум. Быстрое тук-тук-тук. От этих стуков было страшнее, чем от самой ситуации, адреналин подступил прямо к горлу. В каком-то фильме я видела, как человек прокусывал себе язык и умирал раньше, чем его настигали убийцы... Но что-то на подобное я все равно не решилась. Пока.       Наконец тяжёлые шаги раздались всего в метре от меня. Трудно было различить в темноте внешность этого человека, но судя по силуэту и росту — мужчина. Да и логически, смогла бы женщина ударить меня и дотащить до этого места?       Предательски сглотнула слюну.       С гробовым спокойствием, как стало понятно по медленным, обдуманным шагам, мужчина взял что-то со стула. — Я вижу, что ты в сознании. — раздался холодный голос в оглушающей тишине. — Теперь-то этот порочный круг завершится.       В мгновение он приблизился ко мне и схватил за подбородок. Не сказала бы, что было больно. Но страшно так, что у меня затряслись губы сами собой и онемели под скотчем ещё сильнее. — Как же мне противно одно твое существование... — резкий удар по щеке обжог, но его слова испугали сильнее. Затем снова, снова. Лицо горело, глаза морщились от непролитых слез. Но я боялась, что он перейдет на что-то хуже, чем пощечины. — Жаль, но я пока не могу тебя добить, чертова ты сука.       И вдруг воздух из моих лёгких сперло от резкой боли. Мой стул скрипнул и пошатнулся, когда он с размаху пнул меня в живот. Я не сдержала стон от невыносимой боли. Затем снова удар, ещё и ещё один. Внутренности словно скрутили и вывернули, а я вот-вот была готова выплюнуть их наружу. Но любые звуки с моего рта заглушал скотч, не дающий поступившей к горлу тошноте вырваться окончательно.       И вдруг в его руке блеснула игла шприца. Я вздрогнула, но, будучи связанной, ничего сделать бы не смогла. Острая боль пронзила мое предплечье, когда я снова отключилась. Хотя, ощутимо после нескольких ударов и пинков к физическим ударам я уже немного адаптировалась. Но теперь не сменил страх, что на этот раз точно конец... — Да начнется обратный отсчёт, Синдерелла. ***       Шумно... Слишком шумно... Голова болит... Я чувствую, что меня куда-то ведут, но сама телом не управляю.       Будто смотрю на спектакль из-за кулис. Какая-то девушка с ярко-зелеными волосами, в одежде служанок какой-то прошлой эпохи общается со своей коллегой в том же наряде с чепчиком. Они что-то делают со мной, поправляют, завивают волосы. Сначала смутно, но постепенно я отчётливее слышу их диалог: — ... Чета Хацуне сегодня выступают в театре? Обожаю их постановки! — восторженно воскликнула младшая с зелёными волосами. — Да, сегодня премьера! Будут играть главные роли в «Ромео и Джульетте» Шекспира! Невероятная пара и на сцене и в жизни. — более спокойно, но не менее радостно ответила ее собеседница.       Я, опустив взгляд на их работу, осматриваю себя: в пышном лиловом платье с рюшами. Руки по локоть в ажурных черных перчатках, в цвет лакированных черных туфель. И мои длинные бирюзовые волосы — моя главная жизненная гордость, — заплетены в два густых хвоста, а сбоку приколота заколка в виде фиолетовой хризантемы.       Обе служанки, явно довольные своей работой, с восхищением хвалят мой образ, а потом та, вторая, внезапно спрашивает: — Госпожа, ваши родители не смогут присутствовать на вашем дебюте, вы точно справитесь? Не поймите неправильно, вы выглядите превосходно, готовились к этому вечеру целый год, но как же без поддержки?       Я отвечаю уверенно, по голосу, скорее всего, улыбаюсь. Может это сон? И я вижу его от первого лица, просто ощущаю немного четче? — Не стоит волноваться. Я хочу показать, что могу справиться с чем-то самостоятельно. Поверьте, если бы я попросила, мои родители бы отказались от любых предложений и ходили бы за мной коршунами на балу! А я хочу отдохнуть, развеяться. Да и я с детства видела, как сверкали их глаза на сцене. Не хочу быть препятствием к их общей мечте.       Затем словно стоп-кадр, перемотка воспоминаний, которые я никогда не видела, но в этот момент ощутила слишком четкое дежавю.       Щелчком пальцев я оказалась в огромном парадном зале, украшенном в стиле барокко. Большие фуршетные столы, музыканты в отдельной оркестровой яме, кафельный пол, где кружат вихри из пальцев в белоснежных перчатках и кудрявых причёсок. У меня даже зарябило в глазах от ярких нарядов, быстрых танцев и громких, но, очевидно, интеллигентных разговоров.       Не успела я осмотреться и опомниться, как ко мне подошел блондин в богато пошитом смокинге. Его очаровательная улыбка заставила мое сердце трепетать. Парень явно намеревался подойти ко мне, но шел медленно, почти вальяжно, совершенно не обращая внимания на заинтересованную публику. Его волосы были убраны в небольшой хвостик, а на лице сверкала золотистая маска, подчёркивая яркие голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами. Немного насмешливый прищур и такая харизма во всех движениях... Если это сон перед смертью, или это и есть сама смерть, а меня уже наяву разделали на органы... Тогда в таком чистилище я бы не стала выбирать между раем и адом. — Леди, — мягкий баритон коснулся моих ушей, заставив коленки подкоситься, — не окажете мне честь стать партнёром по вашему танцу? Или хотя бы узнать имя столь обворожительной особы. — и галантно протянул руку в белой перчатке.       Не знаю, как бы я ответила, имея власть над телом, но в этом сне я почувствовала, как губы расплываются в вежливой улыбке. — С превеликим удовольствием. Меня зовут Микаэлла. — я приняла его предложение и аккуратно вложила руку в его ладонь. — Какое очаровательное имя... Зовите меня Аллен, Микаэлла. — с этими словами он повлек меня за собой в толпу танцующих. Жестом показал что-то оркестру, и зазвучала нежная мелодия скрипки и фортепиано.       Парень не сводил с меня васильковых глаз, когда его свободная рука нежно обхватила мою талию, притянув к себе, оставив между телами сантиметров пять. Я положила другую руку ему на шею. По телу прошло приятное покалывание от его близости и тепла. Его пальцы переплелись с моими, когда он мелодично закружил меня по залу. Как во всех пафосных книгах я почувствовала, что кроме нас и этой мелодии больше ничего нет. Просто не существует. Я смотрела ему в глаза, не моргая, держалась за него, как за последний лучик надежды и молила не проснуться сейчас в руках маньяка. Только не сейчас, когда я таю от нежного шёпота: — Вы прекрасны, прямо как золушка на балу. — воскликнул Аллен, наклонившись ко мне. — Вы меня очаровали, одурманили... Я почти сравним с Ромео, который готов умереть за вас.       Я смущённо улыбнулась, но нотка флирта не проскользнула мимо него. — Хорошо, что я не Джульетта. Не хотелось бы финала, какой был у этой истории.       Блондин улыбнулся шире, наклонился ко мне ближе, обдувая горячим дыханием лицо, заставляя пробежать по телу новый табун мурашек.       Вижу, как его губы едва касаются моих... Но вдруг все расплывается. И сердце бешено колотится неприятным предвкушением. *** —...шка. — чувствую, как мое безжизненное тело активно трясут. Зрение медленно фокусируется. — ...Девушка!!       Я внезапно вздрогнула, отшатнулась. Передо мной сидел блондин с голубыми глазами. Из-за впечатления от сна, мне привидилось, что это тот самый Аллен. Хотя внешне он действительно невероятно на него похож. Да и по обеспокоенному голосу...       Я мотнула головой, пытаясь прийти в себя и вспомнить, что вообще произошло. Губы саднило, видимо, из-за скотча. Руки и ноги затекли. Какое-то время я, как рыба, просто открывала и закрывала рот. Судя по испуганному и обеспокоенному максимально лицу парня, выглядела я сейчас не самым лучшим образом. — Что... Случилось...?.. — хрипло всё-таки прошептала я, хотя едва ли сама разобрала слова. — Вас похитили. Благо я был неподалеку, услышал шорох из заброшенного гаража. Вы как?.. Ах, черт, как вы ещё можете быть в таком состоянии. — дрожащими от нервов руками парень начал осматривать и ощупывать мое тело на любые признаки повреждений или наркотиков, помимо следа от шприца на руке. Я все ещё чувствовала неприятное жжение в той области. — Маньяка я вырубил и связал, полиция и скорая вот-вот приедут. — Спасибо... — только и смогла прохрипеть я. От шока я не могла шевельнуть даже головой, поэтому смотрела куда-то вперёд, медленно осознавая ситуацию. Адреналин все ещё заставлял сердце стучать в висках, а боль в теле раз за разом импульсами напоминала о тех ужасах, что я чувствовала, будучи в сознании в лапах маньяка.       Мой спаситель достал телефон, чтобы проверить время.

Часы показывали ровно двенадцать ночи.